Фауст. Сети сатаны - Пётч Оливер - Страница 109

Тонио…

Казалось, наставник будет преследовать его до конца дней, как и Жиль де Ре, чье странное имя никогда не давало ему покоя. Этот человек так и остался для него загадкой. Не раз Иоганну приходило в голову, что Агриппа, возможно, что-то знал о Жиле де Ре и сознательно умалчивал это. Но поздно было задавать вопросы.

Поздно было для всего.

Снаружи прокаркал ворон. Трижды, словно постучал в дверь.

Иоганн резко встал, поколебался мгновение, а затем направился к сундуку.

Будь ты проклят! Тебе меня не заполучить!

Нельзя, чтобы Тонио вновь получил над ним власть. И, похоже, был лишь один способ сбежать от него. На дне сундука лежал нож с инициалами. Иоганн взял его в руку и провел пальцем по острому лезвию. Казалось, клинок этот был выкован в жерле вулкана еще во времена сотворения мира.

Всего один удар, и бегству конец.

Наконец-то он вновь окажется с Маргаритой, с Валентином, с Мартином, с мамой – со всеми, кого он утратил, кого разочаровал.

Всего один удар…

Иоганн стиснул рукоять ножа и воздел, словно в ритуальном жертвоприношении.

Тебе меня не заполучить…

В этот миг послышался шум, скрипнула дверь. Фауст был уверен, что это Тонио. Наставник вернулся за ним.

Но вместо Тонио он увидел Карла Вагнера. Весь в снегу, юноша походил на белое чудище с раскрасневшимися щеками. С него капала вода, и под ногами у порога собирались лужи.

Иоганн опустил нож, у него задрожала рука. Он с трудом сдержал слезы, по-настоящему тронутый впервые за долгие годы. Что-то пронзило холодный панцирь вокруг его сердца, и для этого не понадобился нож. Вагнер не бросил его! Он стоял у двери и неуверенно улыбался. На руках у него был грязный сверток, в котором что-то пищало и барахталось. Вагнер осторожно развернул его.

Это был маленький щенок с черной как смоль жесткой шкурой. Виляя хвостом, песик неловко засеменил через комнату.

– Я не мог вынести вашего скорбного вида, – сказал Вагнер. – И вот, задумался, что бы могло вернуть вас к жизни.

Он кивнул на щенка. Тот неуклюже прыгал перед Иоганном и тявкал.

– Я нашел его у пастуха, недалеко от деревни. Это овчарка. Согласен, вид пока не очень-то и грозный, но пастух сказал, что из них вырастают настоящие волкодавы. Можете снова назвать его Сатаной, если вам хочется, – тут Вагнер подмигнул. – И кстати, теперь это он, я сам проверил.

– Сатана, – произнес Иоганн и наклонился.

Он протянул руку; щенок осторожно приблизился и шершавым языком лизнул ему ладонь. Стало щекотно, и Иоганн невольно улыбнулся.

– Спа… спасибо, – сказал он Вагнеру. – Я… никогда этого не забуду.

Фауст прокашлялся, в горле у него пересохло. Только теперь он осознал, что за несколько дней не произнес ни слова.

Карл пожал плечами. У него вспыхнули глаза, и он уставился себе под ноги.

– Признаться, я не очень-то люблю собак. Но я думал, что подарить, и мысль о щенке показалась мне Божьим знамением.

Иоганн поднял щенка на руки и погладил.

– Божьим знамением?

– Так вы позабыли? – Вагнер широко улыбнулся. – Сегодня же сочельник. Счастливого Рождества!

Снаружи крупными хлопьями падал снег.

Позднее Иоганну казалось, что и появление Вагнера стало Божьим знамением. Он готов был покончить с собой в тот день, когда появился на свет Христос. Но когда Карл вернулся со щенком на руках, он вновь почувствовал в себе тягу к жизни. Фауст вспоминал, как тоскливо ему было в то Рождество, когда они с Тонио сидели в башне, а из деревни доносился звон колоколов. В этот раз они с Вагнером пили сладкое рейнское вино и ели маринованные яйца и засоленную ветчину. Щенок тоже не остался без угощения.

Иоганну пришлась по душе идея назвать щенка Сатаной, как будто старая Сатана обретала новую жизнь. И щенок вполне оправдывал свою кличку: терзал подушки, обгрызал ножки стульев и рвал дорогое покрывало на кровати. Уже сейчас было видно, что он вырастет настоящим сорвиголовой. Иоганн довольно быстро привязался к щенку, а щенок – к нему. Фауст вернулся к своим книгам. И пока он листал их в поисках ответов на свои вопросы, Сатана сидел у него на коленях. Когда доктор, стоя на платформе, наблюдал за звездами, щенок терся о его ноги. Теперь Иоганн разрешал и Вагнеру подниматься наверх, и они вместе рассматривали созвездия на зимнем небосводе.

– Зимой звезды особенно яркие, – объяснял Фауст в новогоднюю ночь. – Видишь вон там звезды Зимнего круга? Сириус, Поллукс и Процион в Малом Псе. Если направить туда трубу, за ними станут видны другие созвездия, неразличимые для человеческого глаза.

Карл смотрел через подзорную трубу на ночное небо и непроизвольно раскрывал рот.

– Как же их много, – бормотал он. – А за ними другие! Воистину, небо безгранично…

Иоганн улыбнулся.

– Да, это кружит голову…

– Ха! – изумленно воскликнул Вагнер. – Я увидел падающую звезду! Моя покойная матушка говорила: если увидишь звезду, можно загадать желание.

– Что ж, пожелай себе что-нибудь, – усмехнулся Иоганн. – Только нельзя никому говорить, что пожелал, иначе жди беды.

Вагнер взглянул на него, потом вздохнул и покачал головой.

– Мое желание все равно не сбудется, – он снова посмотрел в трубу. – Интересно, где теперь эта звезда?

– Я слышал, что некоторые из них падают на землю, – ответил Фауст. – Иногда кто-нибудь находит камни странной формы. Кажется, в Эльзасе когда-то упал такой метеорит, и у кайзера даже имеется от него обломок. Остальные… – он пожал плечами. – Наверное, они просто сгорают.

– А если предположить, что они возвращаются? – спросил Вагнер. – Как звезды или созвездия, они ведь движутся по небу…

– Ученые утверждают, что метеориты, как и кометы, представляют собой испарения в небе, вроде газов. Иногда они поднимаются и с земли – и загораются. Агриппа это оспаривает, но…

Иоганн запнулся. Вопрос Карла что-то всколыхнул в нем. Мысли, которые до сих пор дремали на задворках сознания, внезапно пришли в движение.

Они возвращаются…

– Мне нужно кое-что проверить, – бросил он.

Фауст быстро спустился вниз, взял с полки книги с пометками Тонио и принялся лихорадочно листать их. Формулы и числа, которые до сих пор ставили его в тупик, неожиданно обретали смысл. Иоганн закрыл глаза, представил себе звездное небо и попытался наложить на него сетку. Когда он снова взглянул на числа, все стало очевидным. Числа и буквы обозначали положение небесных тел! Но это не имело отношения к звездам. Другие числа обозначали дату и время, включая нынешний день. Числа сменяли друг друга, и довольно часто; для звезд это было нехарактерно. Наконец-то Иоганн понял, что это значило. Он ощутил слабость в ногах и сел, так поразила его эта догадка.

Тонио записал движение комет.

Следующие несколько часов Фауст просидел, склонившись над книгами. Сосредоточенный до предела, он ни на что не реагировал. Щенок резвился у него под ногами и тявкал. Вагнер, обеспокоенный поведением доктора, в конце концов отправился спать.

Иоганн изучал столбцы с числами, одну колонку за другой. То, что проделал Тонио, просто не укладывалось в голове! Кометы считались предвестниками беды, их появление предрекало войны и эпидемии, но были и такие, которые возвещали радостные события. Однако невозможно было предугадать, когда они появятся. Но Тонио расписал движение бесчисленных комет на годы и десятилетия вперед! Большинство из них были неразличимы для человеческого глаза, однако, согласно теории Тонио, они возвращались, как луна и звезды, которые также двигались по намеченной траектории. Вот только временные промежутки были столь велики, что до сих пор никто не обратил на это внимания. Некоторые кометы появлялись лишь раз в семьдесят лет, другие – через каждые десять, тридцать или сорок лет. Быть может, и Вифлеемская звезда, что возвестила рождение Христа, тоже появляется на небе с некоей периодичностью?