Разрушенная - Терри Тери - Страница 59

А вот и сюрприз. У меня перехватывает дух, когда я попадаю вдруг в объятия Эйдена. Он ничего не говорит, просто держит секунду-другую, и я прижимаюсь к нему.

Начинается церемония. Грегори сдержал слово: он нашел свою дочь. Оказывается, она умерла через считаные недели после моего рождения — естественной смертью. Если, конечно, «естественной» можно назвать смерть от послеродовой инфекции. Может, смерть была для нее освобождением? Хотя я предпочитаю думать, что она осталась бы со мной, если бы могла.

Стою с мамой и Стеллой две минуты молчания, но оно, как будто этого мало, затягивается дольше отмеренного времени. Не так перед другими грешен, как грешны предо мной… Я стою между двумя матерьми, которых знаю, и смотрю на эти слова, выбитые на мемориальном камне, над могилами, в одной из которых покоится та, которую я никогда не узнаю.

Кто-то смотрит на меня. Худенькая, сгорбленная женщина с истончившейся серой кожей и твердым взглядом бывшей узницы. Она отводит меня в сторонку.

— Я была там, когда ты родилась. Сэм не желала говорить, кто твой отец, но какие возможности у женщины-заключенной в тюрьме с охранниками-мужчинами? Я знаю, как назвала тебя твоя мать, — добавляет она и, наклонившись, шепчет мне на ухо, как будто это нельзя сказать вслух.

Она пришла — не в тот день, но в другие.

Чтобы вызвать из земли весенние цветы, солнцу нужно растопить зимний лед, и небо потемнеет и прольется дождем до возвращения солнца. Скай вертится у меня под ногами, Эйден шагает рядом, и вопреки всякой логике я почти чувствую ее.

Моя мать, Сэм, была, должно быть, удивительной женщиной. Многое закрутилось вокруг нее: чувство вины Грегори, не помиловавшего собственную дочь, превратило его в жесткого правителя, остававшегося таковым на протяжении большей части своей жизни. Скорбь доктора Лизандер, поверившей в смерть подруги, подтолкнула ее к изобретению Зачистки как альтернативы казни несовершеннолетних преступников. И к чему это все привело? И сама Сэм, брошенная Астр ид в эту ужасную тюрьму, — я не могу даже представить, через что ей довелось пройти. Тем не менее она сохранила это в себе, чтобы дать мне имя, протянувшееся через потерянные годы и соединившее нас. Кем только я не становилась, какие только имена мне не давали, но теперь, наконец, я начинаю привыкать к своему настоящему, врастать в него. Я стою на собственных ногах, и мы с Эйденом ищем общий путь в будущее. Потому что иногда второй шанс бывает.

Этот дар моя мать передала мне вместе с именем, и он зовется

Надежда[1].

СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ

Написать и опубликовать трилогию, по книге в год, — это ураган!

Особая благодарность моему агенту Кэролайн Шелдон, без которой ничего этого, возможно, и не случилось бы, и всем работникам моих издательств по обе стороны океана, особенно Меган Ларкин и Розалинде Тернер в «Orchard Books» в Соединенном Королевстве и Нэнси Паульсен и Саре Крегер в «Nancy Paulsen Books» в США — спасибо вам за все.

Спасибо Эрин Джонсон за экскурсию по Оксфорду и привратнику в колледже Магдалены. Когда я расстроилась из-за того, что с башни Магдалены не видно двора другого колледжа, он предложил в качестве альтернативы башню церкви Святой Марии.

Спасибо моим первым читателям, Эми Батлер Гринфилд и Джо Уайтону, и коллегам. А теперь… Я слышала, что исповедь полезна для души. Пора признаться, откуда взялись имена персонажей. О некоторых вы, возможно, уже знаете. Так, в результате состязания имен появились Катран, Мэдисон и Финли. Но другие имена дали мне друзья. В первую очередь это касается домашних животных. Скай был настоящей собакой! А его хозяин — моя подруга Карен Мюррей. К сожалению, Скай умер до публикации первой книги, но я помню его таким. Реальным был и кот Себастиан; у моих родителей их было двое, Дэмиан и Себастиан. Кот в книге характером походил на Дэмиана и поначалу так же звался, но потом превратился в Себастиана. Одну из кошек моей сестры звали Паунс.

Теперь о людях.

Реальные люди не имеют с персонажами ничего общего, кроме имен. Бен — от Бенджамина Скотта, потому что он всегда улыбается. Хаттен — от Кэролайн Хутен, чья фамилия наводила на мысль о совах и в процессе немного изменилась. Нико — от Ника Кросса. Приемная мать Кайлы, Сандра, — от моей сестры, в характере обеих много общего. Кое-что от нее досталось и Стелле, но вообще Стелла и Астрид позаимствовали имена у Стеллы Уайзмен и Астрид Хольм.

И конечно, я не могу позабыть Мюррея — это мой собственный, вечно сонный плюшевый мишка! Моя страница в Фейсбуке — TeriTerryAuthor, в Твиттере — TeriTerryWrites.

Спасибо Slans — фанатам Slated, — а также читателям, блогерам и рецензентам, чьи оценки и поддержка трилогии превзошли самые смелые ожидания. И спасибо самому терпеливому и понимающему мужчине: жить с писательницей — нелегкое испытание, но Грэм всегда оставался уравновешенным центром моей жизни. И наконец, спасибо Бэнроку, Мюррею и музам!