Разрушенная - Терри Тери - Страница 56

Грегори начинает.

— Это Мертон Грегори, ваш премьер-министр, глава Центрального коалиционного правительства. Я только что узнал новости, глубоко меня встревожившие.

Многие из вас, возможно, слышали, что в ходе беспорядков, имевших место более тридцати лет назад, одной из студенток, приговоренных к смертной казни, была моя дочь, Саманта Грегори. В то время я занимал пост заместителя тогдашнего премьер-министра Армстронга. Он предложил вмешаться и помиловать ее. Я не позволил ему спасти мою дочь, поскольку был убежден, что для нашей страны единственный способ вырваться из тисков хаоса — это строго и во всех случаях следовать закону. Всю последующую жизнь я сожалел о принятом тогда решении, а став впоследствии премьер-министром, неизменно защищал верховенство закона — в противном случае ее смерть была бы бессмысленной. Временами я бывал сознательно слеп, о чем теперь сожалею.

Недавно я узнал, что моя дочь не была казнена, но не из-за чьей-то доброты или снисходительности. Есть вопросы, которые еще требуют ответа, и мне еще предстоит узнать, где она содержалась и даже жива ли она.

Но я узнал, что у меня есть внучка, о существовании которой я не догадывался, девочка, чье единственное преступление — родство со мной, а наказание за него превосходит все, что отмерено законом.

Вы увидите очень тяжелые сцены. Мне жаль, но вам нужно это знать. В свете увиденного вами мне не остается ничего другого, как подать в отставку с поста премьер-министра. Правительство будет распущено, назначат выборы. В стране давно назрели перемены. В свое время лордеры сыграли необходимую роль, но это время прошло.

Все, этого достаточно. Я закончил, — говорит Грегори.

Нажимаю кнопку «стоп», опускаю камеру. Смотрю на Эйдена. Неужели это все мне не снится?

Грегори поворачивается к Маку.

— Можете запустить это сегодня, пока я не передумал? И воспользуйтесь вашей системой. Не уверен, что лордерские цензоры пропустят такое даже по моему прямому приказу. Меня могут арестовать.

Вечером Мак быстро приводит в порядок передающее оборудование, попорченное лор-дерами Астрид при задержании его и Эйдена. Доктор Лизандер отводит меня в сторонку, перевязывает порез на щеке.

— Скажите, как вы выяснили, кто я?

— Дедукция и предположение. — Она вздыхает. — Вообще-то мне даже неудобно из-за того, что это заняло так много времени.

— Расскажите.

— Я много думала обо всех случаях манипуляции в твоей жизни; о засекреченной ДНК, спрятанной так, чтобы ее невозможно было найти. Вопрос о том, кто ты такая, стал важной частью загадки.

— Вы сказали, что я напомнила вам подругу, которая умерла.

— Не просто подругу. — Она вытягивает из-под одежды цепочку с золотым медальоном и открывает его. — Видишь? Локон волос девушки, которую я любила много лет назад и которую приговорили к смерти за участие в беспорядках. Локон дочери Грегори, Саманты. В твой прошлый визит, когда ты порезала ногу, я, ни о чем таком не думая, взяла немного крови для анализа на ДНК. Немного погодя, ни на что особенно не рассчитывая, я сравнила твою ДНК с ДНК, взятой с локона. Не знаю, как ей удалось выжить, но Сэм — твоя мать.

— И вы пошли к Грегори и рассказали ему обо мне?

— Именно так.

— Где моя мама? Она жива?

— Надеюсь, что жива. Грегори занимается этим сейчас.

— Но как он догадался насчет Астрид?

— Благодаря тебе. По твоим словам, приют, возле которого ты побывала, находится в Камбрии. Грегори связал приют с исчезновением его дочери и вышел на Астрид, которая видела в Сэм возможность дискредитировать самого Грегори. После Армстронга он был наиболее вероятным кандидатом. Устраивая убийство Армстронга, Астрид понимала, что это не даст ей непосредственного доступа к власти. Она планировала далеко вперед.

— Не понимаю. Чем Сэм могла быть полезна Астрид?

— Возможно, она думала, что когда-нибудь представит дело так, будто Грегори нарушил закон ради спасения своей дочери. Потом, когда появилась ты, у нее возник план получше: используя внучку Грегори, скомпрометировать Зачистку и одновременно убить его самого и дочь Армстронга. Когда именно у Астрид возник этот замысел, сказать трудно, но, как представляется, тебе было лет десять, когда она устроила через Нико, чтобы ты попала в АПТ.

— Если бы ее планы тогда сработали, лордеры не знали бы, какие Зачищенные надежны, а какие опасны.

— Астрид занимает крайне жесткую позицию. Считает, что смертная казнь предпочтительнее Зачистки. Она не остановилась бы ни перед чем и стала бы первым кандидатом на должность премьера в случае убийства Грегори. Но ты расстроила все ее планы.

— Я убежала, чтобы спасти вас, и меня не было рядом с Грегори и другими, когда должна была взорваться бомба, спрятанная в моем «Лево».

— Да. А потом я узнала кое-что от самого Грегори. Узнала, что Коулсон заметил расхождения в твоих документах и у него появились подозрения в отношении тебя. Когда в твоем доме взорвалась бомба, он воспользовался этим случаем, чтобы объявить тебя мертвой и предотвратить возможное вмешательство АПТ, чтобы самому распутать это дело.

— Но как вы нашли нас здесь сегодня?

— По распоряжению Грегори за Астрид установили наблюдение. Когда она отправилась на юг с группой поддержки, мы поняли — готовится что-то масштабное. И подошли ближе. Вовремя. — Доктор Лизандер улыбается.

— Да. Спасибо. Действительно вовремя.

Еще раз обдумываю все услышанное, но итог один и тот же. Еще ребенком меня забрали у матери, о которой я ничего не знала вплоть до сегодняшнего дня. Где она? Жива ли она? И… Бен.

— Что будет с Беном?

— Не знаю. Он — преступник, хотя и действовал, возможно, под принуждением.

— А где он сейчас?

— Его забрали в госпиталь — на осмотр и под наблюдение.

— Когда я смогу его увидеть?

— Я бы не советовала. Думаю, для вас обоих этот шаг неблагоразумный.

Программа «Знать обязан» получила новое вступление — Мак добавил Грегори. В девять часов вечера, на три часа позднее запланированного, передача вышла в эфир и попала во все телевизоры и на видеоэкраны не только нашей страны, но и многих других. Неужели столько всего действительно произошло за такое короткое время?

Я стою рядом с Эйденом. Он то и дело морщится от боли, но глаза блестят.

— Есть! У нас получилось, Кайла. — Эйден улыбается, но переводит взгляд с меня на Грегори и обратно.

Когда все заканчивается, Грегори поворачивается к ребятам.

— Оставьте нас на минутку, — говорит он тоном человека, который привык, что ему подчиняются.

Времена, однако, изменились. Они смотрят на меня.

— Все в порядке. Идите. — Пока парни тянутся к выходу, я гляжу на Грегори. Моего деда. Незнакомца. Человека, которого я ненавидела всей душой за все то, что он защищал, и при этом совершенно неожиданно спасшего мне жизнь. И не только мне, но и всем нам.

Грегори поднял бровь:

— Ну что? Осмотр прошел?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю. Есть хорошее, есть плохое.

— И ты не уверена, что важнее.

— Точно. Вы действительно собираетесь в отставку?

— Разве я неясно выразился? Ты, похоже, не веришь?

Вид у него довольный.

— Может быть, это просто способ уйти от ответственности. Победить Астрид, свалить вину на нее, провести ребрендинг партии и начать заново.

— Политика любит козлов отпущения. Могло бы сработать. У тебя скептический склад ума. Наверно, ты унаследовала это от меня.

— И все-таки?

— Нет. Со мной покончено. Страна сможет начать заново без меня. Я не могу гордиться тем, что было сделано от имени моего правительства. Не могу гордиться тем, что делал сам. Прошлого не изменишь, но я предприму все от меня зависящее, чтобы облегчить политические перемены. Прежде всего, однако, я хочу сказать тебе, что мне очень жаль.

— Жаль чего именно? Даже если вывести за скобки Астрид, не она зачищала меня, избивала и угрожала. Не по ее приказу ребята из моей школы исчезали без всякой причины. Список и без Астрид довольно внушительный, но даже если добавить ее, кому-то ведь она подчинялась?