Разрушенная - Терри Тери - Страница 46

Доктор Лизандер не в курсе того, что творится в том приюте, это ясно. Как она распорядится полученной информацией? У меня холодеет внутри. Не попадет ли из-за меня в неприятности еще хуже, чем в последний раз?

ГЛАВА 32

— Бен искал тебя прошлым вечером, — говорит Уэнди. — Предположу, что на этот раз ты не с ним провела всю ночь.

— Я ни с кем ее не проводила.

— Не злись так, я тебе верю. Просто послушай меня.

— Слушаю. Что?

— Я не очень хорошо тебя знаю, но знаю, зачем ты здесь, поэтому вопросов задавать не стану, а только предупрежу: будь осторожна.

— Что ты имеешь в виду?

Уэнди протягивает конверт.

— Ничего, но будь осторожна.

Она выходит из комнаты, а я вскрываю конверт.

Узнаю почерк Бена — такой же, как и был всегда.

Ждать, но когда? Время Бен не указал. Может, он уже ждет меня там несколько часов!

Перебираю чистую одежду — ее, оказывается, не так уж много. Заимствую у Уэнди топ и оставляю на столе объяснительную записку. Засовываю в карман пальто камеру, выскальзываю из комнаты и иду по коридору. Выхожу через боковую дверь колледжа и быстро нахожу вход в церковь. Показываю смотрителю студенческий билет, а он мне — путь на башню.

Поднимаюсь. Сначала по ступенькам в церкви, потом по ступенькам в самой башне. Выше и выше. Добираюсь до узкой винтовой лестницы. Старинные, стертые каменные ступени… уже и круче. Желание поскорее оказаться наверху подталкивает в спину, но осторожность заставляет замедлить шаг.

Вот и вершина. Выхожу на площадку, под холодный ветер. Бена не видно. Сама площадка, неровная и узкая, окружена каменными перилами.

Обхватив себя руками, обхожу башню по периметру, заглядывая по пути в туннели, и наконец попадаю в тупик. Бена нет.

Либо он был здесь и, устав ждать, ушел, либо вообще не приходил. Нужно было спросить Уэнди, когда он дал ей эту записку. Если был и ушел, то нужно идти и поискать его. С другой стороны, он ведь может вернуться, а меня уже нет. Решаю подождать и повторяю маршрут, но теперь уже обращаю больше внимания на виды Оксфорда и подавшихся вперед горгулий, широкие раскрытые пасти которых готовы проглотить дома внизу. Прижимаюсь к холодной каменной стене и смотрю, дрожа, на Колледж Всех Душ. Отсюда видны, пусть и не целиком, оба двора, включая скамейку, на которой сидели и разговаривали мы с Беном.

Я так рада, что у Бена все в порядке со сканами. Вот только что именно это значит? И как одних только сканов оказалось достаточно, чтобы Эйден и Флоренс сняли с него наблюдение? Сканирование могло показать, с какой частью его памяти манипулировали, но не могло показать, что он думает. Не понимаю. Хмурюсь, но тут все мои опасения и дурные предчувствия растворяются в эхе приближающихся шагов по каменным ступеням.

Бен здесь!

Шаги все ближе, а моя улыбка все шире. Бен сказал, что это место — наш секрет. Наше новое секретное место, где новые воспоминания заменят старые.

Но лицо, появившееся в дверном проеме, не то, которое я жду.

— Эйден?

— Где Бен?

— Не знаю. А ты что здесь делаешь?

— Правильнее спросить: что ты здесь делаешь? Уж тебе ли не знать, что нельзя смываться, не предупредив кого-нибудь о том, куда направляешься.

— Что значит смываться? Я и не смывалась! Я просто… — Останавливаюсь. Получив записку, я так спешила на встречу с Беном, что не подумала об этом. Уже внимательнее смотрю на Эйдена и вижу то, что не заметила сразу. — Что-то не так. Что?

— Сторожа Бена нашли в буфете. Мертвым. Мы ищем Бена, но не можем найти.

— Что? Мертвым? С Беном что-то случилось?

— Ничего такого, о чем бы я знал. Кроме, разумеется, убийства сторожа. Ты пришла сюда на встречу с ним?

— Бен не мог это сделать. Я тебе не верю.

Эйден качает головой.

— Расскажи все, что ты знаешь. Прямо сейчас.

Чувствую, как дрожат колени. Опираюсь на каменный парапет. Сторож Бена мертв? Тот парень, студент, который мог проспать все на свете?

— Кайла?

— Бен оставил мне записку. Написал, что прошел сканирование, что у него все в порядке, что с него сняли наблюдение.

— Ложь, Кайла. Мы даже не получили еще результаты сканирования.

Поколебавшись, достаю из кармана записку и передаю Эйдену.

— Не понимаю. Зачем ему врать?

Эйден читает записку.

— Не знаю, но ничего хорошего в голову не приходит.

— Ты следил за мной?

— Нет. Просто Флоренс сказала, что ты спрашивала, можно ли подняться сюда. Придется объявить тревогу и…

Бум. Бум.

Выстрелы? Внизу, у Колледжа Всех Душ, во дворе разбегаются люди. Ветер разносит крики. Нет. Нет. Этого не может быть.

Я выхватываю из кармана камеру, нацеливаю на двор.

У всех выходов люди в черном. Лордеры.

— Будь свидетелем, Кайла. Это у тебя лучше всего получается. — Его слова отдают горечью.

Я снимаю. Лордеры выталкивают из здания всех, кого находят — студентов, аспирантов и тех, кого они прячут, — и сгоняют в угол двора. К стене. А потом открывают огонь. Я слышу крики, кто-то пытается бежать, но лордеры перекрыли все выходы. Посреди всего этого хаоса стоит, выпрямившись во весь рост и сцепив руки, Флоренс. Вся ее поза выражает холодное, спокойное презрение.

Пальба не стихает, и тел все больше и больше. Все больше и больше красных пятен на старинных камнях и мертвой зимней траве. Удивительно, но мои руки даже не дрожат. Я — немой свидетель, мертвый внутри, как и те, что лежат во дворе.

А потом наступает тишина.

Двое в черном охраняют один из выходов, тот, что рядом со скамейкой, на которой совсем недавно сидели мы с Беном. Один из них поворачивается к башне и смотрит прямо на меня, словно знает, что я здесь, наблюдаю. Другой обнимает его и смеется. Эти двое — он и она.

Бен и Тори.

ГЛАВА 33

Мои руки наконец падают, не выдержав веса камеры. Этого не может быть. Эйден молчит. Его лицо — зеркало моего, на нем тот же шок и та же боль.

Флоренс.

Уэнди.

Весь колледж, все безымянные исследователи и студенты, давшие слово помогать нам, — мертвы.

Смотрю на камеру в руках — там полным-полно свидетельств. Свидетельств боли. Бен? Нет. Я не могу… он не мог…

И тем не менее Бен стоял там, часть этой бойни. Я не могу отрицать то, что видела собственными глазами, пусть даже внутри все кричит, что они ошибаются.

Я — свидетель, как и все те, кто прячется в этой камере. Теперь эта запись — все, что осталось от них. Среди свидетелей — Эди. Бен был у нее вместе со мной и знает, где она живет.

Беги!

Мысль еще только сформировалась, а ноги уже несут меня вниз по винтовой лестнице.

Беги!

Эйден топает следом, призывает к осторожности, просит подождать и безнадежно отстает. Вылетаю на воздух и солнце — и как только оно может светить в такой день? — и бегу. Эйден за мной не поспевает.

Вблизи церкви Святой Марии и других колледжей никого не видно, все прячутся под кроватями.

Так быстро я никогда еще не бегала. Ноги едва касаются земли; я как будто лечу над миром, быть в котором больше не хочу. Если бы не ребенок. Если я смогу спасти девочку, то потом… Нет, не думать ни о «потом», ни о «до». Только о «теперь»… «сейчас». Иначе остановлюсь и уже не сделаю больше ни шагу.

Я лечу, летят мили…

Вот и улица Эди. Ее входная дверь.