Восприятие Яна (СИ) - Шайсултанов Ильяс - Страница 1

Восприятие Яна

Пролог

Он не смог бы объяснить человечеству даже малой толики знания, представ перед слепцами в своём обычном облике. Людям нужен новый пророк — да будет так!

Пророк взошёл на каменную трибуну. Под его ногами разверзлась круглая пропасть, а в ней, слово в адской яме, десятки тысяч грешников приготовились вкушать речь избранника божьего. Они едва жили, в их крови был яд. Многие и многие погибли в страшной войне. Те, кто остался невредим оголодали. Подобно вирусу, происходящее здесь вскоре достигнет глаз и ушей миллиардов уцелевших людей. Он окинул смертных тяжелым взглядом. Вся печаль вселенной мучила его, а рядом затаился праведный гнев. Вдали красным огнем полыхал горизонт — то был закат, один из последних для этой цивилизации.

Пророк поднял руку, чтобы смирить возбуждение народа. Выждав паузу, он начал:

— Дети божьи, близится расплата за грехи наши! Мне было откровение. Внемлите моим словам, ибо истина в них дарована богом нашим. Я не назову имени его, ведь сказал он мне: «Узрите истину, дети мои, — нет веры разной! Ибо Бог ваш един, и имени мне нет. Мой гнев сойдет на тех, кто властью упиваясь, веры умножал и восторгался ими».

Пророк стоял и наблюдал за грешниками, которые усомнились в его словах. Их было больше, чем согласных. Он поспешил оставить это тело, чтобы просветить других.

Люди с покрытыми головами сидели на коленях. И здесь была яма усыпанная верующими. Здесь был другой Бог. В центре стоял правильной формы камень, который был чернее ночи.

Они молятся мертвым предметам, они убивают друг друга каждый день, они вновь зашли в тупик, — подумал с досадой пророк, который был уже другим пророком.

Он предстал перед молящимися. Местный язык отличался от прежнего, здесь люди пели, а не говорили. Святой избранник заблудшего народа — его тело смиренно подчинялось новому хозяину, и послушный язык пропел:

— Дети божьи, близится расплата за грехи наши! Мне было откровение. Внемлите моим словам, ибо истина в них, дарованная богом нашим. Я не назову имени его, ведь сказал он мне: «Узрите истину, дети мои, — нет веры разной! Ибо Бог ваш един, и имени мне нет. Мой гнев сойдет на тех, кто властью упиваясь, веры умножал и восторгался ими».

Все они грешники, и большинство усомнились в его словах. Печаль настигла пророка. Он покинул второе тело и отправился к краю мира, чтобы наблюдать за концом света. Сохранив в защитной капсуле образцы всех жизненных форм, он грел в себе надежду на новый восход, что придет после долгой и темной ночи.

Отрывок из хроники Летописца:

«Последние дни Земли. 2020 год от рождества Христова».

Сквозь время

Ян плохо различал цифры на наручных часах, в глазах двоилось, он только что опрокинул еще полстакана виски с колой.

Новый год в клубе — не идея, а дерьмо.

Эта мысль повторялась в его голове вновь и вновь. Оторвавшись, наконец, от праздничного стола Ян взял курс на танцпол. Мерцал стробоскоп, и всюду маячили призрачные фигуры людей. Исчезали и вновь появлялись облики юнцов, на вид многим не было и двадцати. В голове Яна сформировался вакуум, в тишине которого злобными червями копошились философские мысли. Глядя на то, как эти совершенно незнакомые друг другу салаги, опьяненные кто наркотиками вперемешку с алкоголем, а кто музыкой, обжимаются, трутся телами и лижутся, Ян решил, что мир совершенно прогнил. Кому сдались торжество науки и технический прогресс, если людская мораль вернулась к первобытному началу?

В потолок клуба бил лазерный свет, который сплетал надпись: «Привет, 1948!» Чувствуя злость от неумения танцевать, отрывисто дергая конечностями, Ян пытался различить в полумраке свою жену Адель. Мрак переливался разными цветами от светомузыки и обволакивал людей искусственным дымом. Злость только нарастала. Ян присел передохнуть на подиум для танцовщиц гоу-гоу. Шлюхи, какие же вы шлюхи, — подумал он, глядя на вращающих бедрами девушек, злясь и возбуждаясь одновременно — от этого закипая еще больше. Воинственной походкой приблизилась по-деловому одетая девушка, она попросила Яна подняться и пройти на танцпол, объясняя, что сидеть на подиуме нельзя. Да пошла ты! — подумал Ян, вставая.

Походкой лунатика Ян брел сквозь дым, выискивая окосевшим взглядом свою жену — самую любимую жену из всех жен в этом мире. Взгляд зацепился за знакомое декольте и большое украшение, напоминающее миниатюрного ловца снов, которое ещё сильнее привлекало внимание к внушительным округлостям. Это была Зои — подруга Адель. Компания его друзей — друзей Адель, если быть точным — образовала кольцо, и лишь его жена кружилась чуть в стороне. Девушка танцевала, наслаждаясь моментом, не замечая ничего вокруг. В клубе было людно, поэтому она угодила в группку незнакомых парней. Они оценивающе оглядели Адель с ног до головы, наблюдая за её плавными движениями — танцевала она как богиня, а её платье слишком плотно облегало изящные изгибы. Затем парни переглянулись. Ян был уже в нескольких шагах и смог прочитать в их лицах похоть. Один из незнакомцев подошел к девушке ближе и начал извиваться в такт с ней, пристроившись сзади. Ян ясно видел, как Адель обернулась, почувствовав новоиспеченного партнера по танцу, и улыбнулась ему.

Ах ты дрянь! — взорвалась мысль в голове. В животе и груди загорелся огонь. Цепляясь плечами за живые препятствия, Ян преодолел несколько шагов. Он схватил Адель за плечо, затряс и заорал, пытаясь перекричать музыку:

— Ты что творишь?! А!? Только поженились, а ты уже ведешь себя как шлюха! — хоть муж Адель был сильно пьян, его язык не заплетался (или так казалось только ему).

Адель стояла, потупив взгляд, будто признавая свою вину. Тот парень, что пытался заигрывать с ней, притянул Яна к себе за руку. Стараясь перекричать музыку, он объяснял, мол, не знал, что девушка с кем-то, и ничего такого не было. Ян не расслышал и не стал переспрашивать, он доверял своим глазам. Он не мог остановиться, даже если и хотел — нужно играть роль до конца. Поэтому он просто врезал горе-пикаперу. Парень упал. Ян едва не повалился вслед за ним. Друзья паренька просто смотрели, как Ян хватает Адель за руку и на глазах у всего клуба тащит по ступенькам в гардероб, попутно оскорбляя, и как девушка едва не падает с лестницы, цепляясь каблуками за противоскользящие полосы.

Морозный воздух резко отрезвил Яна. Гнев стих, обнажив стыд. Сотрясаясь изнутри, неровным голосом, он вызвал такси. Медленно падал снег; супруги стояли на холодной улице совершенно одни, молча. Ряды желтых фонарей, по обе стороны от проезжей части, являли собой длинную дорогу в совершенно туманное будущее двух молодоженов. Адель едва слышно плакала. Ян молчал.

На следующий день, проспавшись и пытаясь вспомнить вчерашние события, Ян ощутил внутри липкий комок из стыда и отравленных внутренностей.

Теперь она решит развестись.

От этой мысли в груди зародилась ледяная волна, которая докатилась до ног и вернулась в желудок в виде изжоги. Адель вошла в комнату. Она даже не глядела в сторону мужа, а лишь присела на краю кровати и принялась расчесывать волосы. Лицо её превратилось в каменное изваяние, сквозь эту маску не проникала ни одна эмоция. Слепок из пьяных воспоминаний не давал Яну понять наверняка, улыбнулась ли она тому парню. Как он может в ней сомневаться? А всё это чертово виски.

— Милая… прости… пожалуйста… — сидя на кровати, Ян пытался разорвать пальцами ворсинку от подушки, и не поднимал взгляд. — Листочек… Адель, что мне теперь сделать?

Адель потерла запястье и мягко произнесла:

— Нам не стоит ходить на эти дурацкие вечеринки и пить эту дрянь. А еще эти басы — я чуть с ума не сошла. Вот, теперь здесь болит и синяки.

Яну стало не по себе, от того, что Адель не говорила про его вспышку гнева. Тетя Роксана часто ходила с синяками под глазами, и никогда не говорила плохого о муже — от этого мороз шёл по коже. Всё же он подумал, что его жена самая что ни на есть квинтэссенция добра. Приняв прохладный душ, он вернулся и попытался загладить вину. Сначала девушка неохотно поддавалась его ласкам, но устоять не смогла.