По воле тирана (СИ) - Бишоп Марина - Страница 91

- Что вы думаете о скитаниях Нильяны?

Погруженная в чтение Коутрин резко вздохнула. Голос в библиотеке потревожил вековую пыль, а эхо превратилось в подобие гонгов, призывающих к молитве. Королева подняла взгляд на незнакомца. На фоне льющегося из окон солнечного света он, казалось, был окружен слепящей белизной. Она сморгнула видение, подметив, что белый шелк, в который был одет шалфей, неплохо разыграл ее глаза. - Она была очень уникальной шалфейей: первая шалфейя, овладевшая священной грамотой, своего рода революционер. Конечно, не обошлось без покровительства Лантаны. Она великолепный пример для будущих поколений, - на выдохе, словно отвечая перед наставником проговорила Коутрин, слегка прищурившись. - Жаль, ее супруг не разделял ее устремлений.

- Какой бы великолепной, как вы выразились, она ни была, она - шалфейя, и ее муж поступил, как должен был поступить каждый глава семьи - напомнить о ее первостепенных обязанностях.

Коутрин не сразу поняла, что имел в виду говорящий.

- Я, по правде сказать, несколько удивлен, что в замковом храме нет отдельной комнаты для молитв Лантане. Неужели королева шалфейев молится со всеми? С точки зрения безопасности это не совсем уместно.

Шалфейя отодвинула книгу к центру стола и полностью развернулась к неожиданному собеседнику. Ее вопросительный взгляд, видимо, возымел действие.

- Я не представился.

Шалфей слегка склонил голову: не слишком низко, а только обозначив своё уважение к королеве. Коутрин распознала приветствие носителя высокого священного сана.

- Я советник Верховного Жреца - Ульфей - и прибыл сюда по просьбе его величества. Коутрин впервые видела представителя священнослужителя столь высокого ранга в стенах Райпа. По заведенному порядку их союз в Рэнделом был освящен замковым капелланом. Однако теперь неожиданное появление иерофанта озадачило и обеспокоило ее. И чтобы скрыть удивление, королева улыбнулась.

- Конечно, Рэндел мне написал, что к нам направляется советник самого Великого Жреца! - правильно расставив акценты произнесла шалфейя.

"Прости меня, Кутаро, за ложь", - наскоро про себя исповедалась Коутрин. Для чего она только что нагло соврала? Ей было стыдно признаться, что она совершенно ничего не знала о планируемом приезде правой руки жреца, и, будучи гостеприимной хозяйкой, ей пришлось уверить гостя, что его ждали с нетерпением и благоговением. Причину его приезда королева решила узнать в процессе.

- Вы, наверное, считаете меня совершенно негостеприимной. Я не сразу поняла, что это вы тот, о ком упоминал Рэндел. Вы, наверное, устали с дороги, тогда я прикажу слугам приготовить вам комнаты и подать обед.

- В этом нет необходимости, по дороге я остановился в храме, и служители Кутаро позаботились о моих нуждах.

Королева улыбнулась.

- В таком случае, мы можем продолжить нашу беседу, если, конечно, более важные дела не ожидают вашего участия.

- Я думаю, наш разговор столь же важен, как и некое дело, с которым я прибыл в замок, но об этом чуть позже, это грубо с моей стороны сразу переходить к делам. Я впечатлен вашей осведомленности о скитаниях Нильяны, в наше непростое время это большая редкость, - с ноткой искреннего восхищения произнес Ульф, и Коутрин поблагодарила за похвалу.

- Меня всегда интересовала история нашей религии, и несмотря на то, что король соколов обрел веру в несуществующего идола, я смогла сохранить в себя веру в Кутаро.

- ... и супругу его - Лантану, - завершил за нее гость.

Он прищурился и погладил кончик идеально подстриженной острой бороды, осторожно оглядываясь вокруг.

- У короля отменная библиотека, и мне приятно, что вы истинно преданы нашей правому вероучению. Именно такая королева должна быть поддержкой нашему повелителю. Только так мы сможет одолеть наших врагов. Как часто вы молитесь Лантане, ваше величество?

Коутрин помедлила, не совсем понимая природу его вопроса. Спроси ее кто другой, она бы ответила, что это ее личное дело, и никто не имеет права вмешиваться в такого рода таинства. Но перед ней стоял не простой служка, а влиятельное лицо и практически наместник Кутаро в их физическом Бытие.

- Я не молюсь Лантане, - ответила королева. На лице шалфейя отразилось недоумение, и он еще раз задумчиво окинул взглядом библиотеку.

- Тогда вы исповедуетесь самому Кутаро?

Удостоверившись, что он верно расшифровал кивок, Ульф продолжил:

- Шалфейе не подобает обращаться к Кутаро, его супруга - ваша прямая покровительница. Теперь я понимаю, почему вы не можете зачать наследника. Коутрин потеряла дар речи, она не знала, как реагировать на его заявление: выразить недовольство или покорно согласиться. Она не была готова выносить подобное на обсуждение, хотя Ульф не был простым шалфейем, и слухи о ее несостоятельности уже облетели все Верхние земли. Она сначала не придала значение легкому пощипыванию, но затем правда кольнула в самое сердце. Лантана ведь покровительствовала продолжательницам рода. Странно, почему она раньше об этом не задумывалась? Да потому, что она настолько увлеклась прямыми контактами с Кутаро, что напрочь позабыла о роли священной богини в делах продолжения рода.

- Я верю в Кутаро, он наш Бог, и я подчиняюсь его воле так же, как и вы.

- Кутаро не может помочь вам, - сухо возразил Ульф.

Королева поднялась с кресла, теперь казавшегося жестким, как скамья. Она сложила ладони вместе и попыталась улыбнуться.

- Как странно слышать это от его законоучителя.

Проскользнули ли в ее голосе иронические нотки, решать было шалфейю. Если ему и не пришлось по душе высказывание королевы, он не подал вида, однако что-то недоброе промелькнуло в его взгляде. Он по-прежнему продолжал стоять возле двери, отклонив предложение присесть в кресло возле Коутрин.

- Я бы предпочел продолжить нашу беседу за пределами библиотеки. Тут слишком много ушей.

Поняв намек, Коутрин указала в сторону двери, через которую можно сразу попасть в небольшой сад.

- Я слышал, что вы обладаете неким даром.

Коутрин сделала вид, что она была удивлена вопросом, что дало ей возможность помедлить с ответом.

- Вряд ли это можно назвать даром, - слукавила королева. - Я бы назвала это дневными снами. Порой я так устаю, что дневная дремота по-своему интерпретирует прочитанное ранее. Видите ли, я довольно много времени провожу в библиотеке. Так сказать, восполняю пробелы в образовании, вам, наверное, известно, что король соколов сжег все божественные откровения?

Ульф кивнул, но Коутрин настороженно приняла этот жест, поскольку кивок вышел не совсем убедительным -- шалфей вряд ли поверил ее объяснениям. Но ничего лучше в данный момент королева придумать не успела.

- И как часто вы грезите подобными сновидениями?

- Не так часто, как прежде...

Выдержав небольшую паузу Коутрин, прибавив своему тону наивности, уточнила природу вопроса:

- Почему вы интересуетесь подобными вещами?

Ульф сделал вид, что разглядывает зеленый куст, подстриженный в виде головы сокола.

- Вы являетесь уникальным проводником к пониманию мира и его божественного проявления. Вероятно, вы можете мне рассказать, каким Кутаро хотел видеть этот мир.

- Как я уже объяснила, вряд ли мою дневную дремоту можно назвать проявлением божественности и...

- Мы оба знаем, что вы не договариваете, - неожиданно резко перебил Ульф. Теперь куст вызвал неожиданный интерес и у Коутрин, она хотела отвести разговор от темы Кутаро и его контактов с ним, но жрец с какой-то нескрываемой настырностью сверлил тему, словно это был воздух, которым он дышал.

Коутрин развернулась к Ульфу. Теперь при дневном свете его черты лица показались знакомыми. Бесспорно, этот некто был очень близок Коутрин. Ульф чем-то напомнил ей мужа, но одна-единственная деталь схожести тут же растворилась. Наверное, Коутрин сильно скучала по супругу.

- Надеюсь, ваши покои вас устроят, приношу извинения, но меня ждут дела, - королева решила прервать диалог, ведущий в незнакомые воды. - Если вам нужно будет поговорить о деле, по которому вы прибыли, то моя главная фрейлина будет рада поделиться с вами моим графиком приема. Боюсь, я не могу больше вам ничем помочь в данный момент.