По воле тирана (СИ) - Бишоп Марина - Страница 113

- Все не так просто, Лисса. Призыв боле не работает, король Рэндел не раз пробовал прибегнуть к зову в надежде, что сила Кутаро убережет вас от исходов прошлого. Но с предсказанием бесполезно бороться, и так случилось, что вы прошли именно по тому полотну, что вам расстелили.

На лестнице послышался лязг кольчуг. Афира предупреждала, что у нее будет возможность побыть одной только до смены караула. Видимо, отведенное время подошло к концу. Принцесса резко развернулась, прислушиваясь, насколько далеко стражи и отыскивая альтернативный выход из тронного зала.

- Нам нужно уходить, - выдохнула она, повернувшись обратно к капеллану

Но она говорила в пустоту. Только змейку серого тумана быстро поглотила чернота. Дымка рассеялась, в точности, как однажды вестник.

У Лисицы не было времени на раздумья, и, плотно прижав к себе холщовый мешочек, она бросилась к главным дверям зала, где одна из створок двери была приоткрыта. В нее она и выскользнула. Отрывки разговора кушинов донесло до ушей Лисицы, которая вжалась в обратную сторону двери, сопя в собственный кулак. Даже после табуна новостей шалфей смогла разобрать, что два стража говорили об Ульфе. Ненавистное имя песком прохрустело на зубах и пробежало множеством иголок по спине. Судя по их диалогу, Верховный жрец пребывал не в лучшем расположении духа, впрочем, принцессу это нисколько не удивило. Кушины еще чем-то побренчали, а потом стало тихо. Лисица не помнила, как добралась до своей спальни, как ее встретила Афира, задав несколько вопросов, ответом на которые стало грузное молчание. Шалфейя молча легла на кровать, продолжая прижимать к своей груди камни. Через грубую ткань просачивалось тепло, и перекатывание камней под ладонями даровало неожиданное умиротворение. Каминные надписи, странный узор на спине, увиденный в блюде, Ульф, сокол и фарлал закружились во мгле перед закрытыми глазами. Они затягивали с собой в круговорот, и к ним добавлялись другие персонажи из ее жизни. Каждый из них что-то говорил, и гомон голосов превратился в протяжный гул, который, наконец, излился в беспокойный сон. Но и там за ней продолжали наблюдать раскаленные угли зрачков правителя темных галерей. Он не приближался. Он выжидал, и от этого шалфейя сжалась во сне от страха.

Чернильное утро встретило обитателей замка холодом. Призрак прошедшего ночью дождя застыл ажурными узорами на стеклянных окнах тронного зала. В других частях замка занавеси, укрывавшие оконные проемы, забило снегом, и тугая корка наросла на одеревеневшие шкуры.

Несмотря на явное похолодание, в спальне Лисицы было даже жарко, Афира в течение всей ночи поддерживала огонь, и сейчас посапывала на стуле, скрючившись подобно сухой коряге. Стараясь не шуметь, Лисица осторожно опустила ноги на пол. Афира заранее подготовила остальной гардероб для суда: на полу ее ждали меховые сапоги и рядом, на низком стуле, шерстяная накидка, подбитая серебристым мехом. Шалфейя осмотрела своё изрядно измятое платье, расчесала волосы, вымыла лицо, не обращая внимания на жжение ладоней, обулась и закуталась в плащ. Она в последний раз окинула взглядом свои покои и крепко спящую Афиру. Кушина вряд ли позволила себе сомкнуть глаза последние два дня, и сейчас ее сморил тяжелый сон. Лисица хоть и не озвучила свои доводы, но травницу донимали муки совести. Но и она тоже была жертвой обстоятельств, или, скорее, пророчества, оправдала ее Лисица.

- Прощай, Афира.

Принцесса подвязала холщовый мешочек на ремешок пояса и покинула спальню. При первом же вдохе холодный воздух протолкнулся тугим комом в горло, и щеки неприятно защипало. Как она и предполагала, ее уже ждали два кушина. Лисица подняла на них глаза, на что они поклонились и пропустили ее вперед. Сопровождение не издало ни единого звука, и кушины сделали первый шаг, как только сама Лисица соизволила начать свой путь на судилище, откуда, вероятно, ей не придется вернуться прежней. А сопровождали ли ее кушины как преступницу, либо как будущую королеву, известно лишь предсказанию.

Промозглые переходы сменяли друг друга, а праздно шатающиеся сквозняки задирали подол даже тяжелой накидки. Замок заметно обветшал, и казалось, даже вымер. Обычно король Рэндел слушал суды в тронном зале, но Лисица знала, что они идут в храм Кутаро. Только там, под крышей святилища, шалфейи не посмеют осквернить себя ложью. Лисица уже однажды шла в этот храм, но в сопровождении фрейлин, под взглядами аристократов, слуг и рабов.

Один из сопровождающих кушинов переместился вперед, дав понять, что необходимо следовать за ним. Лисица не возражала, в плохо освещенных переходах она могла легко споткнуться или сбиться с пути, особенно когда стало ясно, что кушин повел ее в храм Кутаро через подземелье, где, скорее всего, ей было самое место, обязательно бы уточнил Ульф. Она почти успешно блокировала мысли о предстоящем суде, Ульф же, как вечно потревоженный осадок, не унимался в ее голове и донимал своим почти осязаемым присутствием. Он по-прежнему был ее супругом, и от одной лишь этой мысли все тело свело в судороге. Хотелось оказаться как можно дальше, ведь от него всегда веяло долгой и мучительной смертью. Несмотря на годы, проведенные рядом с ним, она не разучилась бояться этого шалфейя. Что ж, Лисица не считала это слабостью, наоборот, она гордилась тем, что, несмотря на дрожь во всем теле, ей не раз удавалось противостоять ему. И не важно, кто в итоге оказался триумфатором.

Их малочисленная процессия, наконец, уперлась в тайную, совсем крошечную дверку. Даже миниатюрной Лисице пришлось втискиваться через проем, неизвестно, как кушин пролез сквозь отверстие в довольно объемной котте. Мягкий желтый свет встретил вновь прибывших. В храме, в угоду шалфейе, было довольно тепло. Позже Лисица заметила несколько жарниц. В самом центре храма вместо скамеек взгромоздились четыре высоких стула полукругом, перед которыми представлено небольшое деревянное возвышение, едва достаточное для двух ступней шалфейи. В зале, кроме нее, двух сопровождающих и кушинов, из караула никого не было. Казалось, ее привели к месту казни до прибытия палача. Как только ей помогли подняться на деревянную платформу, в зал через главный вход вплыли четыре шалфейя в мантиях из простого полотна. Вошедшая делегация, как на подбор, была уже далеко не молода, разреженные глубокими морщинами и словно припорошенные снегом крылья говорили об их великом возрасте. Не упуская момента, но стараясь скрыть пристальный взгляд, исподлобья, Лисица предприняла попытку найти знакомые лица, в тайне уповая на то, что членом суда окажется ее капеллан. Ее надеждам не суждено было сбыться, суровые лица прибывших были ей не знакомы.

Словно по немой команде, как только вошедшая четверка расположилась напротив Лисицы на удобных стульях, в зал потоком хлынули разряженные шалфейи - аристократы. Толпа из пестрых тканей и дорогих украшений никак не умещались в рамки судилища, больше походило на сборище для потех. Резкая, не поддающаяся контролю слабость в ногах подкосила Лисицу, когда из толпы, как из рассеявшегося тумана, выступил Ульф. Его наполненные до краев мерзлотой зрачки зафиксировались на ее лице, и по его тонким губам пробежала еле заметная, но такая знакомая ухмылка. Едва слышная мелодия колокольчиков, закрепленных на его впечатляющих крыльях, опечатала ее слух, эта зловещая песнь поглотила все звуки вокруг, и тяжелый гул входящих аристократов ушел на второй план. Потом Лисицу словно что-то выдернуло из этого зала и вернуло в распоряжение Ульфа, в те дни, когда она тряслась от одной только его тени. Как она не наложила на себя руки, будучи его женой, до сих пор осталось загадкой для молодой принцессы. Делая невидимые шаги, под вышитым золотом длинном одеянием верховного священнослужителя, Жрец не спеша обошел массивные стулья судей, и занял место по правую руку от шалфейи. Все внутренности Лисицы затянуло в один тугой узел. Между ними было несколько шагов, но она не смела повернуть головы, продолжая стойко смотреть прямо перед собой, в точку, где нет этого хладнокровного угнетателя. Нижняя губа дрогнула, только этим выдав ее смятение. Она не позволит себе бояться его.