Красная сирена - Дантек Морис - Страница 79

Их задача была проста. Заставить снять эмбар­го, мешавшее борьбе новых демократических сил, увеличить количество колонн «Колокола свободы», расширить подпольные операции, поставку воору­жений и снаряжения боснийским силам. Тогда Витали мрачно заметил: – Этот чертов вирус размножается. Наши кор­респонденты в Москве сообщают о тесных контак­тах коммунистов с неонационалистами…

Хьюго ничего не ответил. Он имел возможность наблюдать этот новый тоталитарный гибрид вбли­зи. Иногда среди отрядов милиции новых четников попадались русские и украинские наемники. Те, кого они захватили в плен, были либо бывшими ка­гэбэшниками, либо сторонниками крайнего крыла компартии, либо полуграмотными казаками, зара­женными крайним национализмом с оттенком пра­вославного интегризма. Многообещающий конец века…

«А теперь, – думал Хьюго, глядя на солнце, медленно и неотвратимо скатывавшееся к горизон­ту, – дело дошло до того, что появились условия для развития этакой „капиталистической“ копии вируса тоталитаризма. Частный нацизм? Ошелом­ляющее тому доказательство – вся эта сволочная фирма Евы Кристенсен…

Ох, дерьмо, – думал Хьюго. – Неужели в бли­жайшем будущем колоннам «Колокола свободы» придется вести борьбу с новой породой серийных убийц? Раззолоченные нацисты, вампиры, не име­ющие никакой иной идеологии, кроме жестокости и желания унижать других людей, хищники с гладкими лицами и загорелыми телами, реализую­щие себя в убийствах и терроре?»

Неужели именно здесь таится смысл того хао­са, в котором он оказался?

Небо озарилось ослепительным диким светом, и это зарево словно таило в себе ответ.

Внезапное появление Алисы прервало его размы­шления.

– О чем вы думаете, Хьюго?

Ни о чем он не думает, просто наслаждается несколькими мгновениями, украденными у приро­ды, у красоты неба и океана, у песчаного берега и скал, к которым спускается Пинту, засунув руки в карманы. Всей этой светлой безмятежностью сти­хии, деревьев, камней и морских птиц, с криком ле­тающих над волнами.

Девочка казалась взволнованной и одновре­менно заинтригованной. Она явно долгое время размышляла над какой-то проблемой.

Хьюго постарался улыбнуться в ответ как можно дружелюбнее и теплее.

Она не ушла, осталась рядом с ним на вершине дюны и тоже погрузилась в созерцание окружав­шей их красоты.

Там, где дальний конец пляжа заканчивался ма­ленькой скалой, к морю спускались своеобразные бетонные сходни. Они доходили до легкого алюмини­евого строения, которое под оранжевыми сполохами неба казалось сделанным из чистой меди. Ангар для яхты. Именно этот ангар, который Алиса заметила с дороги, привел их сюда. С точки зрения статистики, у них было мало шансов встретить здесь Тревиса, но, с другой стороны, после Одесеиксе им попадалось не так уж много подобных строений. Казалось, его спе­циально установили на пустынной и труднодоступ­ной части побережья. Стоило потратить десять ми­нут на то, чтобы убедиться

Несмотря на строгую функциональность, ангар был по-своему красив. Блестящий металлически­ми боками, простой и чистый, он сиял в лучах про­жектора, освещавшего все пространство вокруг и несоразмерно удлинявшего тени, придавая всему теплый красноватый оттенок.

Хьюго внезапно ощутил, как гармонично все вокруг. Этот уголок мира, находившийся всего в нескольких часах перелета от ада цивилизации, был красивым, подлинным, живым. Казалось, это место существовало здесь всегда и ждало его, что­бы привнести в душу мир и облегчение. А он сам, разве не был он частицей всепоглощающей гармо­нии? Разве он не был просто человеком, живущим в конце двадцатого века, отправляющим в море будущего свои послания в бутылке? Послания самого простого содержания: «Привет, ребята, я был здесь в благословенном 1993 году, мы сумели сделать, что хотели!» Ему захотелось оставить память о се­бе в этом месте, и он нацарапал на большом камне перочинным ножом слово «FOX».

Фокс. Имя, под которым он участвовал в тай­ных операциях. «О» закручивалось змеей, словно символ вируса познания и слова. «X» можно было понимать как две скрещенные сабли, или две стре­лы, или две кости под черепом – в зависимости от настроения.

Алиса внимательно следила за его действиями. Закончив писать, он передал ей нож, она молча взяла его и нацарапала свое имя – Алиса – с дру­гой стороны скалы. «Алиса К, 1993».

Несколько веков спустя кто-нибудь обнаружит их следы…

Хьюго выпрямился, подхватил тяжелую спортивную сумку, повесил на плечо и тоже спустился к океану. Компания двинулась через пляж, вдоль кромки пены. Он заметил, что Алиса шла по воде, даже не пытаясь увернуться от бесконечных на­скоков волн. Раз или два она оглядывалась на них: ее лицо выражало крайнее напряжение, в живых глазах не было настоящего веселья. «Не так-то ча­сто она смеется», – подумал Хьюго, перебирая в памяти прошедшие дни.

Они стали бесконечной вереницей дорог, наси­лия и тревоги. Она убегала от самого страшного вра­га, которого только можно себе представить, – от собственной матери, социопатки худшего типа. «Конечно, интуитивно она чувствует, что почти у цели, что отец близко», – подумал Хьюго, уворачи­ваясь от высокой волны. Да, конечно. Алиса, как он уже не раз замечал, обладала редким и загадочным даром – удивительной интуицией, а в сочетании с умом вундеркинда это составляло гремучую смесь. Алиса бежала перед ними, далеко впереди, к камням и бетонным сходням.

Рядом с ним шагал Пинту. Прекрасная погода. Чистое небо. У подножия скалы, спускавшейся в море, вода была глубокого темно-зеленого цвета. Поднявшийся свежий легкий ветерок облегчал идущий от земли зной.

Только подойдя к подножию скалы и сходням, он увидел, что поведение Алисы изменилось. Са­мым радикальным образом.

Она стояла перед дверью ангара, обращенной к океану. Хьюго видел ее в профиль: она подняла глаза и видела что-то, остававшееся скрытым для них, и словно окаменела. На лице ее читалось не­выразимое потрясение.

Хьюго внезапно осознал, что бежит. Опершись на камень, он перебрался через нагромождение глыб возле сходней. Пинту следовал за ним.

Когда он выбрался наверх, Алиса стояла все так же неподвижно. Она разглядывала высокую металлическую дверь, закрывавшую вход в ангар. Автоматическую дверь, поднимающуюся вверх.

На двери было два предмета. Кнопочный пульт с интерфоном. И маленькая табличка из прозрачного пластика. За табличкой была надпись и рису­нок. Ему не нужно было читать эту надпись.

На рисунке был изображен электрический скат, похожий на живой черно-белый самолетик.

«Что-то не склеивается», – почти сразу подумал Хьюго. Алиса не должна была знать об этой сторо­не жизни своего отца. Он подошел к ней и положил руку на плечо:

– Скажи, этот скат тебе о чем-то говорит? Она подняла на него глаза, горевшие яростным огнем.

– Это папино… Здесь. Он посмотрел ей в глаза:

– Что ты хочешь сказать? Откуда ты знаешь? Дьявол, Хьюго готов был поклясться, что ни он сам, ни Пинту, ни Анита ни разу не говорили при ней об этом, даже не намекали.

Алиса показала пальцем на табличку:

– Манта. Это знак моего папы, я точно знаю… Внезапно Хьюго осенило.

– Слушай… ты хочешь сказать, что тайно обща­лась с отцом?

Он понял, что попал в точку. В глазах Алисы что-то промелькнуло.

– Что ты знаешь об этом скате, Алиса?

Хьюго видел, что девочка колеблется, размыш­ляет, сомневается, пытается привести в порядок мысли.

– Нет, папа никогда мне не говорил… но это странно… Как только мы вошли в тот бар, я почувствовала, что папа недалеко, а теперь все еще не­понятнее…

– Что именно кажется тебе странным?

– Это место, все похоже на…

Она осеклась.

– Давай, Алиса, прошу тебя, я должен знать. Еще чуть-чуть – и он перешел бы на крик.

– Это еще один сон. Последнее время мне часто снился металлический дом на берегу моря. Но на­стоящий дом, понимаете? В этом доме меня ждал папа и…

Хьюго удержался от вздоха, чтобы не выдать нетерпения, подступавшего к горлу, словно не­удержимая тошнота.