Красная сирена - Дантек Морис - Страница 59

Внутри у нее все кипело, глаза только что мол­нии не метали.

– Ну же, – уговаривал он, – потом я отвезу вас в дом, и если захотите изменить ту версию, которую сейчас изложите полиции, – ваше дело… Вам надо будет просто объяснить им первую ложь… Мы оба знаем, какому риску подвергается Алиса. Я должен подстраховаться – на всякий случай… Пошли, не упрямьтесь, скажите все, как мы договорились!

Она пристально взглянула на него, и Хьюго по­чувствовал, что опасность миновала.

– Ладно, – кивнула она с обреченным видом. Он открыл перед ней дверь кабины, встал ря­дом.

Первый звонок она сделала в Фару. По разговору он понял, что там царит паника. Никто не понимал, куда после ночной перест­релки пропала Анита, и она терпеливо изложила придуманную версию случившегося, упомянув, что находится к югу от Сетубала, как и просил Хьюго. Потом попросила, чтобы полиция начала искать судно «Манта», объяснив, почему все убийства по­следних двух дней были связаны с Тревисом и Али­сой. Она обходила многие важные подробности, не сводя с него пристального взгляда синих глаз, и до­говорилась о следующем телефонном звонке около семи часов вечера с полицейским, который должен был возглавить поиски в портах Алгарве.

Когда Анита повесила трубку, в ее глазах он прочел вопрос: «Ну, как, господин Я-никому-не-доверяю?»

Хьюго, следя боковым зрением за окрестностя­ми, бросил на нее быстрый взгляд и позволил себе улыбнуться:

– Отлично… Теперь звоните в Амстердам.

Ее глаза сверкнули в ответ синим, неожиданно злым огнем.

Они нашли заправку, залили бензин в бак и рас­платились по карточке Цукора. Потом наведались в супермаркет, где Хьюго загрузил полную маши­ну еды и одежды для Алисы. В книжном магазине купил огромную пачку португальских газет и раз­ных книг на испанском (он знал, что Алиса пре­красно владеет этим языком). Еще взял две фран­цузские газеты двухдневной давности – заголовки сообщали о бойне в осажденной Сребренице, срав­нивая ее с восстанием в Варшавском гетто ровно пятьдесят лет назад. Правильно. Хьюго с трудом сдерживал волну холодного бешенства, подступав­шую к горлу при виде фотографии Караджича. Психиатр, переквалифицировавшийся в борца за расовую чистоту, гордо улыбался, стоя рядом с на­чальником своего генштаба генералом Младичем. Казалось, оба готовы сражаться со всем миром, бросая недвусмысленный вызов Западу. «Теперь, господа, – словно бы говорили они, – теперь слиш­ком поздно». Хьюго спросил себя, есть ли возмож­ность убрать их, и подумал, что идея «фетвы» про­тив подобных мясников вдохновила бы мусульман всего мира куда больше, чем охота за писателями-"богохульниками».

Из португальских и испанских газет он понял, что в Сребренице идет разоружение мусульман­ских сил, а сербская армия и четники стоят на ок­раинах. «Господи, твоя воля! – подумал он. – Вот вам великолепная иллюстрация к пресловутому „не надо усугублять войну войной“…

В этот ясный день 23 апреля 1993 года происхо­дили и другие, еще более мрачные, непонятные и обескураживающие события. Поскольку план Вэнса-Оуэна предусматривал разделение боснийского населения по этническому принципу, хорваты и му­сульмане дрались друг с другом за контроль над Центральной Боснией, территорией, которая в соот­ветствии с планом должна была отойти к босний­ским «хорватам». Дьявольщина!.. Может быть, сей­час на этой покинутой всеми земле столкнулись силы Марко Людовича и Бешира Ассиневича. Отча­яние, переполнявшее его сердце, не омрачало спокойствия европейской дипломатии. Он вспомнил, что именно заставило его присоединиться к Ари, Витали и первому отряду колонн «Колокола свобо­ды» летом 1992 года. В тот день, выступая по радио, Государственный секретарь по европейским делам1 спокойно утверждала, что сторонники вмешатель­ства – это «пособники сил смерти, распоясавшихся в бывшей Югославии». (1 В то время – Элизабет Гигу) Он сразу позвонил Ари и сказал, что согласен.

Запад в очередной раз ничего не понял. И просто­душные граждане могли по-прежнему осуждать эту «средневековую войну», не понимая, что это предте­ча будущих войн. Что Европа отступила перед ра­систским пониманием раздельного развития и сило­вого передела границ и создала порочный прецедент на пороге двадцать первого века. Он кусал губы, му­чаясь над вопросом, не слишком ли поздно они при­ступили к формированию колонн «Колокола свобо­ды», находившихся в зачаточном состоянии…

Он попросил Аниту перевести ему самые инте­ресные места из статей, чтобы составить общее представление о содержании статей.

На внутренних полосах, в рубрике «Происше­ствия», сразу после описания убийства в техасском городке Вако, они наткнулись на заметку о перест­релке в гостинице Эворы. Там сообщалось, что Убийства грека-дилера в Беже и двух мужчин в Каштелу-Бранку могли быть связаны с инциден­том в Эворе. Насколько смогла понять Анита, половина личного состава полиции попала в ловушку, отправившись по ложному вызову. Еще четверых полицейских заперли в багажниках их автомобилей. Телефонные провода в полицейском управле­нии и казарме пожарников были перерезаны. По­мимо нападавших, были убиты ночной портье и один полицейский. В розыск была объявлена бан­да, состоящая из десяти человек. Кроме того, разы­скивали молодого человека и девочку с темными (или светлыми) волосами, в черной машине с фран­цузскими или немецкими номерами.

Хьюго понял, что «БМВ» засекли и разъезжать на нем дальше опасно…

Домой они ехали на предельной скорости.

Он поставил машину в парке, у задней ограды, так, чтобы ее не было видно с улицы, и задумался. Отсутствие колес значительно осложняет дело. Нужно будет взять напрокат тачку в Аямонте.

Хьюго повернулся к Аните:

– В эту машину можно будет сесть не раньше, чем найдем Тревиса… Я доеду до границы на авто­бусе и там арендую машину. А вы займитесь своей рукой и внимательно следите за домом. Запритесь…

Он вышел из машины, открыл багажник. Анита шла следом.

Открыв спортивную сумку, он выпрямился, держа в руках сверкающее помповое ружье.

В памяти мгновенно всплыла картина – Алиса тащит охапку ружей, которые он приказал ей со­брать возле трупов, а сам он несет к машине поте­рявшую сознание девушку.

Нет, так не пойдет! Нельзя терять ощущение реальности… Сейчас не время витать в облаках.

– Я подобрал две штуки в гостинице и полную коробку патронов. Одно оставлю себе.

Он передернул длинный стальной затвор, из­давший характерный щелчок.

– Готово к употреблению.

Анита с сомнением смотрела на мощный «ре­мингтон»:

– Честно говоря, не уверена, что это… что я с ним управлюсь… – И она кивнула на лубок и гипсо­вую повязку на плече; голая рука беспомощно сви­сала из отрезанного рукава черного свитера.

Хьюго не сразу понял охватившее его странное чувство. Почему он не может отвести глаз от этого кусочка плоти, уложенного в угольно-черный лу­бок, обмотанного белыми бинтами, от наспех разо­рванного свитера? Почему она кажется ему такой сексуальной?

Он хмыкнул и снова запустил руку в спортив­ную сумку, достав огромный блестящий пистолет:

– «Магнум». Тридцать восьмой калибр. Авто­матический. Этим вы быка остановите. И ружье ос­тавьте… Придумаете что-нибудь…

Ветви эвкалиптов и кедров качались под теп­лым ветром, напоенным запахами моря и песка. Ветер пустыни. «Из Африки», – подумал он. Сол­нечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, образовали вокруг них шатер перламутрового све­та. И вдруг он заметил, как хороша собой девушка в золотистом свете, обвеваемая сирокко, принесшим неведомо откуда аромат женщин далеких племен… Ласковый ветер словно призывал их от­даться на волю чувств…

Он снова хмыкнул, чувствуя смятение и нелов­кость, закрыл багажник, положил оружие и ключи от машины на крышу. Проверил, все ли взял, корот­ко взглянул в ее сторону и решил, что пора уходить.

– Поздно, я пошел.

Он повернулся и пошел по узкой дорожке, вед­шей вдоль стены дома в гору.

Сзади послышался голос Аниты: