Последний довод главковерха (СИ) - Перестукин Виктор Леонидович - Страница 3

Стоп. Я притормозил полет своей фантазии и верхнего зрения. А что, если все это мне мерещится? Зрительные, проще говоря, галлюцинации? Проверить. Как? Совместить показания верхнего зрения со слухом. Что я вижу на шоссе? Два грузовика. Что я слышу со стороны шоссе. Звук автомобильных двигателей. Подтверждение развединформации получено? Не факт, зрительные галлюцинации могут формироваться на основании получаемых мозгом звуковых раздражителей. Услышал звук мотора и дофантазировал. Подтверждение нужно получить из других источников, желательно независимых, не связанных с собственным сознанием. Поиграю-ка я с Назаром в Брюса Всемогущего.

Толкаю здоровой рукой спящего сержанта пограничных войск.

— Рота, подъем!

— Чаво тебе, ирод? — Назар повернул ко мне заспанное лицо, протирая правый глаз кулаком.

Отворачиваюсь.

— Покажи мне пальцы руки.

— Чаво?

— Заело тебя, чаво да чаво? Руки перед собой подними, несколько пальцев согни, другие оставь прямыми. Я угадаю, сколько прямых. Нет, фигу мне показывать не надо!

Лицо Назара недоуменно вытягивается. Я поворачиваюсь в его сторону — работает! И фига, и вытянутая физиономия в наличии, все совпадает!

— Ты как узнал? А ну, повернись снова!

— Все, не надо больше.

Я, довольный, расслабляюсь. Но не Назар.

— Погодь, как это ты? Ты затылком все видишь? Как?

— Как да как! Прекращай какать, отложил уже кучу, на пятки наползает!

— Нет, ты мне скажи! Можа, ты еще чаво увидишь? Подале, вокруг, к напримеру?

— Все вижу, да смотреть там не на что. По шоссе немцы маршируют…

— Ты чаво мелешь, думай сначала, потом рот разевай! — Сразу заткнул меня политически бдительный Назар. — Каки-таки немцы, у нас на границе полная дивизия…

Пару минут помолчали, пока Назар переваривал открывшуюся реальность и пытался с ней смириться. Наконец, он решил снять с меня обвинения в пораженчестве.

— Взаправду немцы? — По тону вопрос чисто риторический. — Еще чаво видишь? Может кто нам помочь в округе?

Тут он прав, прежде, чем применять вновь открывшуюся сверхспособность на пользу родине, надо подумать, как помочь себе и выбраться из того стратегического тупика, в котором мы оказались.

— Даже и не знаю, Назар. Топчутся тут поблизости мутные типы, бандиты местные. Складик у них тут, временный, скорее всего, под кучей валежника в овражке. Винтовки туда заносили, видел. С этими бандитами нам лучше не встречаться, это понятно. На селян я как-то не особо надеюсь, даже наоборот, очень сильно опасаюсь, слишком велик риск того, что они окажутся «не той системы». Вот с беженцами дело другое, на них вполне можно рассчитывать. Правда, страшно далеки они от убитого грузовичка с двумя тяжелоранеными красноармейцами, километров пять до ближайшей группы, да оно и понятно, все норовят уйти подальше от шоссе с фрицами. То же и с нашими отступающими военными частями, фактически окруженцами. Есть они, их немало, но на данный момент недоступны, придется ждать.

— А фронт-от где?

— До него километров тридцать самое меньшее, я его толком не вижу.

— А идет он куды? В каку сторону?

— Не знаю я. Только сейчас смотреть начал, никуда пока не идет, не успел еще.

Весь вечер Назар доставал меня своими «что?», «как?», «где?», на что я неизменно отшивал его короткими «ничего!», «никак!», «нигде!». Вскоре, на мое счастье, на наш грузовичок и окружающий его мир навалилась беспросветная темнота, а утром нас ждало кардинальное изменение тактической перспективы. Ибо на недалекой полянке обнаружилась расположившаяся на ночь группа из четырех особей женского пола, и двух мужского. Правда, пока они еще спят, время раннее. Надо ждать, когда проснутся, и уже тогда… И устроились они не совсем уж рядом, не докричишься. Особенно сейчас, до спящих. И если кричать, не услышат ли раньше косцы, уже начавшие трудовой день, они тут поближе… А нет, косцам шум от шоссе должен мешать, по крайней мере, если по нему пойдет колонна техники. А беженцы в противоположной стороне, шоссейные звуки им не помеха, это можно использовать. А вот если долго ждать пробуждения беженцев, можно дождаться прихода гребцов, а их угодья как раз между нами. Значит, будить.

— Назар, просыпайся! Свистеть умеешь? Чтобы громко? — Сам я свистеть в жизни не умел.

— Ну, так.

— Давай.

— Чаво?

— Чаво. Свисти!

— Зачем это?

Вот пенек тупой на мою голову.

— Нужно. Свисти.

— Ну, уж нет! Денег не будет.

— Да какие деньги еще!

— Не буду. Сам свисти.

— Не умею я, тупая ты скотина, никогда не умел свистеть!

Напрасно я не сдержался, теперь от него ничего не добьешься. Но моральных сил нет никаких, проголодался, пить хочу, загибаюсь, немцев боюсь, и не только немцев, тут только позитив на горизонте нарисовался, и на тебе, этот баран уперся рогами. Так, успокоился. Чего я раскомандовался, просто объяснить мужику толком, всего-то делов.

— Тут беженцев семья на ночлег устроилась, сейчас уйдут, и мы одни останемся. Свисти, услышат, подойдут, помогут.

— А ты точно про беженцев знаешь? — Подозрительно щурится Назар.

— Конечно! Вчера сам задолбал меня, что да как, а сегодня вот они, а он не верит. Свисти!

Пару секунд Назар пялит на меня бессмысленный взгляд, потягивается, шмыгает носом, потом свистит, используя два грязных пальца. Получается у него свистеть, ничего.

Я закрываю глаза и верхним взглядом оцениваю достигнутый эффект. Выходит у меня это с такой простотой, как будто я просто повернул голову и взглянул в другую сторону, красота. На полянке, где расположилась беглая семейка, реагировать не спешат. А вот косари дружно остановились и закрутили головами. Вот зараза, надо ждать технику на шоссе.

Вот по дороге покатила микро колонна из двух броневичков.

— Свисти еще. Много и долго надо будет свистеть. Давай.

— Да зачем свистеть то? Надысь сам разорался, что шумлю…

— Ты что, со сна такой непонятливый? Надо. Свисти.

Заработало только на третьей серии. Толстая тетка, одетая попроще других подняла голову и немного послушав, встала и растолкала девчонку лет пятнадцати. В этот момент моему свистуну снова пришлось прерваться, а потом еще я потратил несколько минут, убеждая его продолжить концерт. Тетка с девчонкой уже улеглись досматривать сны, когда по дороге поехала новая порция автомобилей. На наше счастье было их много, проезжали они с небольшими промежутками чуть не полчаса. Свист снова поднял на ноги тетку, а затем, с ее помощью, и девчонку. После короткого разбирательства старшая отправила младшую на поиски источника высоких звуковых сигналов, и та уверенно двинулась в нашу сторону, ориентируясь на регулярный свист.

— Лезь в кусты, не бойся, мы здесь! — Подбодрил я подкравшуюся к кустам и вдруг оробевшую девчушку.

Назар с любопытством посмотрел на меня, соображая, с кем это я разговариваю. Голова с тонкими косичками, появившаяся над бортом рассеяла его недоумение.

— Красноармейцы! — Девчонка явно обрадовалась, это хорошо. — А вы что, раненые?

Радуется, а носик морщит и отворачивается, видно душок от нас идет неслабый.

— Раненые мы, товарищ девушка, помощь потребуется, как у вас с этим? — Подтвердил Назар, тоже не скрывающий радости от встречи.

— Меня Павка зовут…

— Как?!

— …Павлина, Павка. Мы тут с тетей Зиной, Мишкой и… — Затараторила девчонка. — Нас самолеты немецкие гоняли, мы…

— Ты, Паулина, веди сюда всех своих, — поспешно предложил я, не дожидаясь, пока болтушка разревется, а дело к тому шло, — посидим вместе, подумаем, как дальше быть.

— Ага, я быстро, только у нас вещей много.

— И вещи тащите, здесь же недалеко.

Девчонка рванула в обратном направлении, Назар довольный вытянулся в кузове, в ожидании благоприятного поворота своей горькой доли, а я не теряя бдительности, сопровождал взглядом нашу спасительницу. И не зря.

— Свисти! Давай свисти!

Девушка Павка, выбравшись из кустов с нашей полуторкой, уверенно рванула в направлении, едва ли не противоположном нужному, и теперь стремительно приближалась к поляне со злобными косцами. Но, услышав сигналы, притормозила и вернулась назад.