Шаукар - Рахаева Юлия - Страница 5

— Что за суета? — спросил он, увидев шоно и визиря.

— Похищена ценная вещь, — ответил Оташ.

— А я здесь причём?

— Познакомься, это господин Альфред Брунен. Он из тайной канцелярии и помогает нам в поисках вора.

— Омари, — амма протянул руку, — главный ловчий.

— Я ещё не подписал бумагу, — проговорил шоно.

— Вот только не надо сейчас всё отменять, потому что ты подозреваешь меня в краже. Я выучил все свои обязанности и намереваюсь их исполнять. Зачем мне вообще что-то красть?

— Просто ответь на вопросы Альфреда.

— Спрашивайте.

— Нам известно, что, прибыв во дворец, вы направились к господину визирю. Это так? — начал Брунен.

— Так.

— Почему не к великому шоно?

— Потому что с визирем у нас более тесные отношения.

— Он говорит правду? — спросил Альфред Юргена.

— Можно и так сказать, — ответил тот.

— Вы заходили в покои господина визиря? — продолжил задавать вопросы Брунен.

— Нет. Стражник сообщил мне, что он ушёл. В его отсутствие заходить нельзя.

— И что вы сделали?

— Пошёл искать визиря по дворцу. Прогулялся заодно.

— А вчера ты припёрся ко мне, когда меня не было! — возразил Юрген.

— Стражник не был в курсе, что ты ушёл. Ты вернулся через другую дверь.

— Здесь есть другая дверь? — оживился Альфред.

— Она соединяет наши с Оташем покои, — кивнул Шу.

— Когда вы последний раз виделись с господином визирем? — спросил Брунен.

— Вчера вечером.

— Где?

— На постоялом дворе.

— О чём вы разговаривали?

— О моей новой должности. Ещё мы пили арак.

— Юрген, ты мог рассказать о ценной вещи под влиянием алкоголя? — поинтересовался Альфред.

— Разумеется, нет! — возмутился Шу.

— Тогда у меня пока больше нет вопросов к господину Омари, — сказал Брунен.

— Я могу идти? — спросил амма.

— Да, — кивнул Оташ, — но ты не имеешь права покидать Шаукар без моего ведома.

— Так я и не собирался, — усмехнулся Омари. — Как раз наоборот. Я хочу остаться в Шаукаре. И что там с моей должностью?

— Я подпишу бумагу и лично вручу её тебе, когда буду на сто процентов уверен в твоей непричастности к произошедшему.

— Что ж, я готов подождать, — ответил амма и удалился.

— Он выглядит уверенным, — проговорил Альфред.

— Он всегда так выглядит, — сказал Оташ. — Он так выглядел, даже когда был приговорён к смертной казни.

— Однако его не казнили.

— Давайте не будем сейчас рассуждать о прошлом, — вмешался Юрген.

— Хорошо, — согласился Брунен. — Вы говорили, что ещё Наран знал о колесе солнца. Можно пригласить его сюда?

Появившись в покоях великого шоно, Наран выглядел слегка обеспокоенным.

— Мне сказали, что похищено что-то ценное. Только не говорите мне, что это то, о чём я думаю.

— Увы, — ответил Оташ.

— Ты знал, где хранится колесо солнца? — спросил Альфред.

— Нет, — покачал головой Наран. — Я знал только, что Юрген носит его на себе, когда уезжает.

— Это так? — уточнил Брунен.

— Так, — кивнул Шу.

— И когда ты уезжал последний раз?

— Я вернулся два дня назад.

— Куда ты ездил?

— В Яссу навестить кузена.

— И цепочка была на тебе. А потом?

— А потом я открыл тайник и вернул её на место, что непонятного? — Юргена уже откровенно злила вся ситуация.

— У тебя в комнате есть балкон. Как я понимаю, он сейчас всегда открыт.

— Да. Ты думаешь, кто-то забрался ко мне через него?

— Кто-то мог проследить, куда ты кладёшь подвеску, спрятавшись на нём.

— Но это должен быть очень ловкий человек.

— Кстати, о ловких людях, — сказал Наран. — Тот портрет, что вы мне дали. Карсак ходит с ним по городу. Уверен, он найдёт следы этого Кайсара.

— А что, если это связано? — вдруг предположил Юрген.

— Думаешь, Кайсар замешан в краже? — спросил Оташ.

— Ну, странное совпадение. Сначала выясняется, что в Шаукар сбежал убийца, а потом у меня крадут колесо солнца.

— Маловероятно, но не исключено, — проговорил Альфред. — У меня ещё один вопрос к тебе, Наран. Ты рассказывал кому-нибудь о колесе солнца?

— Нет, — ответил тот.

— Послушайте, — сказал Юрген. — Я тоже думаю, что кроме как через балкон, ко мне попасть было нельзя. Значит, это должен быть непростой человек. К примеру, я с улицы на балкон вряд ли залезу, не рискуя сломать себе что-нибудь. Уверен, что и вы тоже. Вы выгляньте, посмотрите. Это должен быть человек, который умеет вот так лазить. Такого и надо искать.

— Альфред, ты говорил, что Кайсар — циркач, — вспомнил Оташ.

— Он борец, — ответил Брунен. — Он не смог бы.

— А какой-то другой циркач?

— Акробат, например, — оживился Юрген. — Или гимнаст.

— Хорошо, — вздохнул Альфред. — Элли напишет в Нэжвилль запрос, не покидали ли другие циркачи страну. А пока я считаю необходимым обыскать все помещения дворца.

— Моим людям это не понравится, — ответил Оташ. — Получается, что я их всех подозреваю.

— Но мы должны убедиться в том, что колесо солнца покинуло дворец, — возразил Брунен.

— Это и так очевидно. Я запрещаю обыскивать людей.

— Ты сам приказал никого не выпускать, а теперь…

— Тогда я предполагал, что во дворец пробрался вор. Сейчас я считаю, что вор успел бежать через балкон. Я согласен с тем, что это самое очевидное. Другого способа проникнуть в покои у него не было. У входа в наши с Юргеном покои стоит стража. Я им доверяю. Так что вопрос закрыт.

— В таком случае я не могу вам ничего гарантировать, — проговорил Альфред.

— Я это знаю. Ищи в городе. Заодно, может, и убийцу найдёшь.

Когда Брунен и Наран ушли, Оташ спросил:

— Эне, ты точно не мог проболтаться Омари?

— Скажи, что ты шутишь, — ответил Юрген.

— Может, не сейчас, может раньше, когда он приезжал с докладом, или когда мы ездили к сиварам.

— Таш, пожалуйста, не продолжай.

— Но никто не знал о колесе солнца. Как это вообще могло произойти? А тут вдруг приезжает Омари и колесо исчезает!

— Даже если это он, то я здесь не причём!

— А кто тогда?

— Не знаю! — Юрген стремительно покинул покои. Даже не надев плащ, он выбежал из дворца и устремился в таверну «Райские кущи», которая располагалась в десяти минутах ходьбы. Шу почти не удивился, когда увидел за одним из столиков Омари, и сел рядом.

— Что, во дворце плохо кормят? — усмехнулся амма.

— Заткнись, — огрызнулся Юрген. — И без тебя тошно.

— Что желает господин визирь? — спросил подбежавший хозяин таверны.

— Бутылку вашего лучшего вина и какой-нибудь сыр на закуску.

— Пить до обеда? — удивился Омари.

— Это моё личное дело, когда пить.

— Эта ценная вещь в самом деле настолько важна для тебя?

— Не представляешь даже насколько.

Хозяин принёс Юргену вино, стакан, тарелку сыра и хлеб, а Омари принесли его лепёшки с мясом.

— Знаешь, что самое поганое? — осушив стакан, проговорил Юрген. Амма только присвистнул. — Что Оташ думает, что я кому-то проболтался. Я что, правда, произвожу такое впечатление?

— Тогда, в Уасете ты ловко обвёл меня вокруг пальца, — ответил Омари. — Ты не выдал вашу с Оташем тайну. Потом у сиваров ты тоже сделал всё, чтобы изобразить мою наложницу. Когда нужно, ты умеешь врать и молчать. Единственный, кому ты можешь проболтаться о чём-то, это сам Оташ.

— Почему ты понимаешь это, а он нет? — Юрген налил себе второй стакан.

— Ты хоть закусывай.

— Нет, ты ответь, — Шу поставил пустой стакан на стол.

— Потому что я объективен. И мне плевать на вашу ценную штуку. А Оташу явно нет.

— Я из-под земли её достану, веришь? Ты ведь даже не знаешь, через что мы прошли.

— Верно, не знаю.

— Нас обоих чуть не убили из-за неё. Рейн был ранен. И Наран тоже. В меня генерал из Сереса стрелял. Я евнуха изображал.

— Я сейчас даже не знаю, то ли ты уже пьян и несёшь бред, то ли…

— Это всё правда! Мы по снежным горам лазили, у меня даже болезнь была, когда от нехватки кислорода мозги не работают. И про Серес всё правда. А теперь у Оташа поворачивается язык меня в чём-то обвинить!