Союзник (СИ) - Таволга Соня - Страница 15

Мы с ней мастерили силки для кроликов и удочки из подручных средств. Из деревяшки вырезали кинжал, и стали разучивать приемы. Наловили карпов в пруду, и запекли их в углях на берегу. Я даже научил ее менять набойки на ботинках, хотя не смог представить случая, в котором это умение бы ей пригодилось. Она научила меня плести фенечки из цветных ниток. Было увлекательно, хотя я без понятия, где бы этот навык пригодился мне. Нам было весело, это правда. Я ей понравился, и это тоже правда, хоть и удивительная. Я всегда очень удивлялся, если вдруг кому-то нравился.

Капитан несколько дней слушал мои доклады о наших с Раминой развлечениях, и наконец велел:

— Попроси ее кое-что сделать, — он протянул мне плоский кожаный футляр непонятного назначения. — Она ведь не пожалеет чар для человека, научившего ее ловить кроликов?

7

Ксавьера Дионте.

Никогда не любила масштабные народные празднества, но этот денек меня отчего-то радовал. Даже жонглирующие шуты в кретинских колпаках не раздражали, хотя это совсем на меня не похоже. Ночью я развлекалась, заставляя солдатушек разыгрывать сцену из «Казни Пертидоры» (там есть замечательный эпизод допроса с пристрастием, переходящий в непродолжительную, но задорную оргию). Теперь, смакуя отдельные моменты, я была вдохновлена до предела открывшимися возможностями. Ставить спектакли по любимым книгам — вот в чем мое предназначение!

На площади перед дворцом собралась такая толпа народа, что я еле-еле разыскала Альтею. Вчера она сказала мне придумать ставки, и я придумала. В случае ее проигрыша она у меня сыграет Пертидору (или еще кого-то — в моей библиотеке полно интересных героинь). В случае выигрыша (которому не бывать) я стану ей верной подругой и пажом, и поступлю на службу к ее сливочному крутобедрому величеству, если возьмет. А она возьмет. Я умею быть верной подругой и пажом.

Праздник катился к кульминации: вода в фонтане заменилась розовым вином. Это расшевелило не только городскую бедноту, но и дворцовых шишек, которые таким вином могли бы наполнять свои личные купели. Альтея неумело, но душевно танцевала «елочку» с высокородной детворой. Почему-то «елочка» хорошо получается только у детей, а потом способность к ней перерастается. Зарастает лобковыми волосами.

Среди народа я рассмотрела елайца Шеила, стоящего у палатки с абрикосовым лимонадом. Он равнодушно водил взглядом по толпе, и выглядел не развлекающимся, а скорее ожидающим. К нему подошел солдат, которого я маленько не добила в лесу, и всучил ему некий плоский предмет. Елаец быстро спрятал предмет во внутренний карман своей куртки, и тут…

Страшный грохот где-то за спиной заглушил музыку и веселые вопли, шум фонтана и скрип карусели. Мощный удар сбил меня с ног, резкая боль, вспоровшая колено, вырвала из горла вскрик. Вместо веселящейся толпы возникла толпа, мечущаяся в панике. Виолончель неуверенно попискивала среди ора, словно один музыкант не мог понять, продолжать ему играть, или уже не надо.

Выжигающе-яркая вспышка белого света врезалась в глаза, и я с силой зажмурилась. Началась какая-то невероятная бредатория, какая-то круговерть, в которой я не могла разобраться, стоя я, или лежу, или лечу, или зависла вниз головой. Пространство вокруг меня дрожало и пульсировало, трепыхалось и вращалось, сжималось и разжималось, и это было так отвратительно и страшно, что не передать словами. Мне казалось, что неведомый громадный организм вот-вот переварит меня, и исторгнет из себя естественным путем.

И он исторг…

Один, два, три… — зачем-то я начала считать секунды — четыре, пять… После пяти я ощутила опору. Сумасшествие вокруг меня прекратилось, воздух замер, и постепенно стал наполняться звуками и запахами. Я неуверенно приоткрыла глаза, и увидела прямо над собой чистейшее синее небо, а вокруг себя — высокую пыльную траву.

Острая боль в колене мешала соображать. Я сморгнула слезы, и повертела головой по сторонам. Трава, трава, обрывки пестрых тряпок, трава, гнутые куски металлических штырей, обломки каменных стен. Один из обломков лежал на моей ноге.

Приподнявшись на локте, я огляделась. Пыльная степь уходила за горизонт со всех сторон света, и лишь небольшой ее участок вокруг меня выглядел как ярмарочная площадь после взрыва. Обрывки шатров, россыпь какого-то хлама, булыжники, пестрые уличные украшения. Люди с ошеломленными и напуганными лицами — оборванные, окровавленные, озирающиеся вокруг. Как и я, они не понимали, что за диковинное безобразие случилось, куда подевалась площадь, и куда подевался праздник.

Мимо пронесся светловолосый парень, тиладский солдат с добротными бицепсами и трицепсами, обозначенными под курткой. Тот, которого я потрепала в лесу, и которого видела сегодня у лимонадной палатки. Велмер — я вспомнила имя. Он мазнул по мне быстрым взглядом, и даже не замедлил шаг, не говоря о том, чтобы предложить помощь. Проследив за ним глазами, я обнаружила его цель. В паре десятков метров от меня Альтея боролась с обрывками цветастых полотен. Правильно бежишь, птенчик, надо помочь госпоже.

Я откинула обломок заклинанием, но встать не удалось. Нога болела, как сучий потрох, и, рассвирепев от боли и беспомощности, я выкрикнула в небо:

— Эй, есть тут лекари?

— Нет здесь лекарей, — подошедший Шеил присел на корточки рядом со мной. — Полтора десятка человек, и ни одного целителя. Не повезло. — Он быстро пощупал мое колено. — Вывих можно вправить и без магии. Сделать?

— Попробуй, — разрешила я. — Если что-то будет не так, я тебя на кишках повешу.

Сильно потянув голень, он вернул суставу нормальное состояние, и туго перетянул его куском полотна. Я села и обозрела местность поверх густой травы. Взгляд наткнулся на продолговатый предмет с рваным багровым краем, лежащий поблизости — чью-то оторванную руку. Я сморщилась и отвернулась.

— Здесь полно тел и частей тел, — невозмутимо сообщил Шеил своим шелестящим тихим голосом. — Попробуй встать.

Стоять на одной ноге оказалось вполне удобно, на двух — проблематично. Елаец протянул мне длинную крючковатую палку, подобранную неподалеку, предложив опереться на нее. Жест почти растрогал меня. Едва ли можно было ожидать подобной заботы от человека, которого еще совсем недавно я убила бы без раздумья, будь у меня возможность.

— Что случилось, по-твоему? — спросила я нетерпеливо.

Мне не терпелось что-то понять.

— Был взрыв, — сказал Шеил. — А потом, судя по всему… — он обвел рукой округу, как бы иллюстрируя свое «по всему», — телепортация.

Я закатила глаза.

— Смешно. Позволь спросить, ты давно в последний раз путешествовал при помощи телепорта, чудак? Нет, я спрошу по-другому: ты давно в последний раз встречал телепорт где-то, кроме сказок?

Он порылся в карманах штанов в поисках чего-то, и вытащил пустые руки, ничего не найдя.

— Если мы не знаем о явлении, это не значит, что оно не существует, — заявил он.

Я посильнее оперлась на палку, и вытянула шею, вглядываясь вдаль.

— Ладно, какая сволочь здесь знала о явлении, и изволила похулиганить?

Шеил зачем-то скинул травинку с моего плеча, и молча ушел.

Я осталась стоять среди фрагментов ярмарочных атрибутов, раненых людей и кусков трупов. Неподалеку от меня солидная дама, аристократка по виду, рыдала над телом худенькой девочки. Бледный господин с аккуратной бородкой, склеившейся от крови, ошалело зажимал рукой рваную рану в боку. Скромный юноша, очевидно из Младших, нервно озирался по сторонам, разыскивая кого-то.

Альтея в рваном платье сидела в траве, кулаками тяня себя за пряди волос. Рядом с ней сидел Велмер, и застывшим взглядом смотрел перед собой. Над ними склонился Шеил, и флегматично им что-то говорил. Занятный субъект этот елаец: все вокруг в раздрае, прострации и истерике, а он один спокойный, как будто отдыхает в спаленке с книжечкой и чайком.