Источник пустого мира (СИ) - Кисель Елена - Страница 81

Кроме меня и Тео в комнате не было никого.

— Привет, — сказала я, когда поняла, что архивариус в сознании и воспринимает мою речь. — А что это ты один? Я думала, остальные…

— Думаю, у них нашлись дела поважнее, Оля. Например, устранение последствий моей ошибки.

— Я думала, Виола…

— Она сюда не заходила. С того самого момента, как я… в общем, как у меня не получилось.

Стакан с водой начал выписывать у меня в руках непонятную траекторию.

— Ты не знаешь, почему?

Смерти, говорил Тео, бояться не нужно, даже если это не твоя смерть. И сейчас, когда он сам угасал на моих глазах, я вдруг почувствовала, что страх ушел и растворился, говорить и дышать я опять могла спокойно.

— Я ведь действительно хотел этого. Я бы с радостью, и мне казалось, я старался изо всех сил, но ничего не вышло.

Глаза у него теперь были обычного цвета: «Верный Глаз» Веслава прекратил свое действие, и они опять стали карими. Улыбка появилась сейчас, но была виноватой и вопросительной. Интересно, он сам догадывается об ответе?

— Не вышло, — сказала я и села рядом с его кроватью, — и не выйдет, потому что из всего мира это могло быть отдано только тебе. Помнишь последние слова Коры? Это ты, Тео. Это все время был ты.

— Но я не маг. Я ведь не маг.

Я не подняла глаза к потолку, не вздохнула и не принялась в тридцатый раз доказывать ему обратное. Для разнообразия я решила сказать ему правду.

Единственной манерой в общении с Тео могла быть такая же, как у него, поразительная, огорошивающая честность.

— Верно. Ты человек, Тео. То, что ты сделал, едва ли под силу магу: знаешь… целение редкий дар, а вот забрать болезнь или боль на себя может каждый. В теории. В древности такие случаи бывали, и у нас в мире даже действует запрет на этот метод работы. Называется «Бессмысленным запретом». Читай на Книгоед.нет Потому что в последние полсотни лет таких случаев не было. Они не регистрировались. Я… когда училась еще на целителя… читала об этом одну монографию — так вот там была теория о том, что нас ограждают от такой жертвы стихии. Собственная магия ограничивает возможность отдать жизнь другому. Что-то вроде неосознанной защиты, которая есть даже у целителей: мы отдаём свою энергию, но не забираем чужую боль. Я не смогла бы. И профессор светлой магии не смог бы. Так жертвуют только люди.

Его улыбка стала ярче, а губы шевельнулись, обрисовали неслышное «Спасибо». Глядя на его озаренное изнутри лицо, я решила не договаривать. Хотя договорить было бы что, и в основном в моей наверняка пространной речи звучала бы злость на себя и на тех, кто относит себя к светлым стихиям.

Впору было задуматься — чего мы стоим по сравнению с человеком, который умирает у меня на глазах. Весь наш Отдел. Избранники «стихий мира», которые чванливо называют себя светлыми. Или рекруты Дружины.

Стакан опять запрыгал в руках, напоминая о себе. Я протянула его Тео, потом вспомнила, сама поднесла стакан к его губам и помогла напиться.

Резкий сигнал проникновения ударил по нервам, едва лишь Тео успел сделать несколько глотков. Сирена вопила, как одуревший кот в марте. Чтоб вас всех с вашими с-типами, что теперь — неужто Программиста с его ратями не добили?! Я панически оглянулась на Тео, потом на дверь.

— Спасибо за намерения, — мирно заметил библиотекарь, на которого я в панике вывернула остатки воды, — но ты же не собираешься действительно остаться здесь?

Настал черед мне обрисовывать губами «спасибо». Я прекрасно понимала, что в любой момент Тео может умереть, а рядом с ним не остается никого, что я его попросту бросаю, но отчаянный вой бил по ушам, а в мозгу прокручивались обрывки мыслей о сюжете… что-то серьезное…

Я уже бежала по коридору, локтями расталкивая мальчишек-аномалов, которые высыпали из помещений всем скопом и теперь в беспорядке размахивали бластерами.

Мыслить логически — легче сказать, чем сделать.

В голове сами собой спасительно заскакали строчки Справочника, прочитанные нынче утром, до того, как я нанесла визит Веславу.

Кажущаяся кульминация… кажущаяся… предварительная схватка, которая заканчивается легкой победой… легкой, как же… но пусть. Теперь удар должен нанести тот, о котором успели забыть, опасность по сценарию всегда таится в неожиданном… о чем или о ком мы забыли? О Программисте? Нет же, ему наваляли так, что он еще нескоро высунется… Об учителе Йехара?

Кто-то, кто таится и выжидает, пока не…

Шестой!

Пижму вашу через тертое что-то.

Ламинаков в этот раз не было — ненужная бутафория не для профессионалов. Был — холл, заваленный трупами ребят из охраны. Интересно, что они могли сделать с бластерами?

И была одинокая, неподвижно стоящая фигура над трупами. С одной стороны. А со второй, откуда влетела я — Дружина в полном составе. Теперь уже в полном.

Сиам встретил меня с большим дружелюбием, чем коллеги. Он хотя бы промолчал.

— Какого веха приперлась?

Это Веслав. Но я не оскорбилась. Из преимуществ перед ребятами из охраны у нас были только наши жизни. Преимуществ перед Шестым не было никаких, поэтому и жизней скоро могло не стать.

Шестой Сиам неторопливо ступил вперед. Пять цветов — пять стихий неторопливо перетекали в его ауре, сливаясь в шестой, совершенно доселе невиданный мной оттенок.

Наверное, так может выглядеть взбесившаяся радуга. Или цвет хаоса.

Сиам усмехался синеватыми губами.

Главное, нам ведь и отступать-то было некуда…

Я увидела, как вспыхнул неровными огоньками по лезвию Глэрион. Почувствовала, как приготовилась к преображению Виола, да я и сама приподняла руки в тот момент, готовясь то ли нападать, то ли обороняться…

Ну, правда, скорее всего — так обороняться.

Странно — сразу бить он не стал. Оглядел нас всех не торопясь — усмешка стала шире — заговорил тягуче, не спеша:

— Где источник?

Мы молчали. Нервы были натянуты слишком сильно, чтобы думать или чтобы отвечать.

— Где источник? — повторил Сиам.

Шевельнулся Йехар, чуть поднимая лезвие клинка.

— Источник?

— Источник этого мира.

— Что за источник?

Усмешка на лице Сиама стала почти добродушной.

— Вы знаете. Не надо отказываться. Если скажете, где источник — умрете быстро.

Он не угрожал. Информировал.

— А если не скажем? — задорно поинтересовалась Виола.

Тонкие синеватые губы не дрогнули ни на секунду.

— Будете умирать медленно. Не как они, — он кивнул на тела вокруг. — По очереди. На глазах друг у друга. Начну… — секунда раздумья и кивок в мою сторону: — с нее. Очень скоро.

Моя скромная персона на такое внимание не отреагировала никак. Я была настолько переполнена осознанием, что мы скоро будем покойниками, что еще сильнее испугаться просто не могла.

За меня ответил Веслав. Двумя словами:

— Не начнешь, — но интонации были очень понятными.

Сиама такой ответ позабавил. Он поднял руку, и на ладони появился сперва язычок пламени, потом сгусток воды. Две стихии обвились друг вокруг друга так, что стало непонятно, где вода, а где огонь, они непостижимым образом слились, не уничтожая одна одну…

— Ты хочешь демонстрации?

Я не увидела — кожей ощутила, как сжал зубы Веслав, как напряглись его пальцы, как начали темнеть глаза…

Ну, вот. Кто там думал, что далеко до конца света?

Больше я подумать не успела, потому что услышала совершенно неожиданный в такой ситуации голос:

— Это, значит, были вы, да?

Тео Джипс, который отнюдь не выглядел умирающим, склонился над телом одного из ребят. Рядом со мной задохнулась от изумления Виола и присвистнул Веслав. Библиотекарь распрямился — его лицо было печальным и несколько изумленным — и дополнил вопрос:

— И в Конторе тоже…?

Он обогнул нас и остановился перед Сиамом, который со слабым интересом поглядел на эту вроде как помеху. Смотреть было на что, поскольку Тео стоял перед наемником босиком, в майке и непритязательных спортивных брюках. Мы архивариуса не успели остановить по причине тотального оцепенения.