Источник пустого мира (СИ) - Кисель Елена - Страница 76

И вдруг раздался очень взволнованный голос какого-то аномала из тех, что стояли позади и, ни на что не надеясь, сжимали излучатели:

— А у меня почему-то излучатель улетел…

И сразу же после этого начался неравный бой, только превосходство, огромное и явное было теперь на нашей стороне.

Будь у с-типов мозги — они бы побежали, но это им их создатель дать забыл. Как, например, души или индивидуальности.

Мы не бежали. Не орали, не творили каких-нибудь навороченных трюков: если чему-то нас и научило бытие в Дружине, так это тому, что спецэффекты только мешают. Мы не пытались вспоминать сложнейшие заклинания или сделать их более зрелищными, мы пользовались тем, чем приходилось. Просто шли вперед, а они рассыпались под нашими ударами.

Пеплом. Ледяной крошкой. На запчасти — если била Виола и воздухом. Камнем — если в дело вступали аномалы с медиумом земли.

Программист это мог видеть только отчасти, потому что перед его голограммой неотрывно висел Эдмус и корчил рожи. Стихия спирита так и не заговорила в нем, на это никто и не надеялся. Но зато крылья теперь Эдмуса держали как следует, вот он и высказывал Программисту все, что думает и о нем, ио его творениях.

И посреди всей этой давки, криков, переговоров и команд по-прежнему звучал чуть надтреснутый, но спокойный голос, который доносился неизвестно откуда. Он был негромким, но бил по ушам чудовищным диссонансом:

— Тогда поляны были зелеными, а на деревьях были настоящие листья, и зима всегда сменялась весной. Природа, с которой люди были в дружбе, рождала чудеса, которые заставляли удивляться, а люди часто смотрели в небо. Но с течением времени они стали поднимать взгляды все реже и реже. И опускать тоже: они смотрели только перед собой и не понимали, что так можно увидеть очень мало, слишком мало. И люди начали улыбаться меньше, а их сердца стали холодеть. Они стали такими холодными, что все вокруг них начало замерзать. Зима пришла, а весна приходить не желала.

— Закройте глаза! — ворвался в этот плавный рассказ куда более реальный голос Веслава. Впрочем, алхимик тут же передумал и выдал другое приказание: — Нет, лучше носы заткните!

На правом фланге все послушно схватились за носы, а кое-кто еще попытался упасть и прикрыть руками голову.

— В бой идет тяжелая артиллерия! — докладывал спирит Программисту. Поскольку передовые отряды аномалов-хакеров полминуты назад исхитрились вырубить вражескую связь, главному злыдню неоткуда было набраться сведений, кроме как из голограммы. Голограмму Эдмус активно загораживал мужественной грудью и широкими крыльями. Обзора не давал, зато устно просвещал по полной. — Наверное, «Ниагара», иначе при чем тут носы? А как у ваших с-типов с пищеварением, а? Не очень? Будет очень! Ах, Веслав, какие тонкости, это просто был какой-то газ, теперь они чихают и чешутся… аппппххх! Видно, сверху он заслон не поставил…

Мандрил давно уже угнал в середину схватки, призывая кому-то надрать задницы. Эдмус уже успел сообщить Программисту, что «у парня какой-то аномальный интерес к этой части тела». В гуще драки был и Йехар — Глэрион временами мелькал там и сям, странник успевал везде сразу. Нам же досталось оборонять входы в убежище.

Голос становился все тише, но звучать не переставал.

— И Природа поняла, что умирает, но у нее не было сил, чтобы растопить льды и снега. Потому что растопить нужно было не только сосульки или сугробы, а холодные сердца людей, а этого она сделать не могла. И вот она собрала силы и создала чудо. Последнее чудо замерзшего мира: маленькую девочку с глазами, наполненными солнцем…

Женская работа, ничего не скажешь. С-типы напирали на нас только минут пять, но это были серьезные пять минут. Между мной и Виолой даже возник прорыв, ненадолго, но тут жизнь добавила ярких красок: появилась Бо. Понятно, что при виде блондинки в розовом, которая с очумелым видом вопит: «А-а! Кто мне волосы намочил?!» — даже с-типы поняли, что пора спасаться.

Кто намочил Бо волосы — даже думать не хочу. Аномалов воды поблизости не было, а я холодом пользовалась. Как потом признавалась Бо — она просто перенервничала и хотела создать заклинание фена, но не рассчитала, что ее магия будет усилена благодаря Тео.

Что и вызвало смерч.

Он появился ниоткуда и закрутился радостным волчком, сметая на своем пути все и всех: с-типов, аномалов, своих, чужих, бластеры, оборудование… те, кто через нас прорвался, попытались постучаться в убежище, но оттуда им укуренным голосом Офпроца сообщили: «Занято», а еще через секунду смерч засосал и их. Как взбесившийся пылесос — и мне даже показалось, что я слышу сытую отрыжку изнутри.

— Появилась Бо! — безошибочно определил спирит, даже не видя блондинку. — Вот теперь вам точно крышка! И нам за компа-у-у-у…

Смерч широкой воронкой небрежно вильнул в сторону и втянул в себя спирита. Вместе с голограммой и вышкой.

Чудом удержавшись за счет чар холода, я скользнула к Бо и потрясла ее за плечи:

— Останавливай!

Блондинка перевела на меня остекленевший взгляд.

— Кого?

— Его! Останови это!

— Как?! — заорала Бо и потрясла за плечи меня. — Я же не знаю, как я это сделала!

После чего мы обе оценили ответ, обнялись и приготовились умирать.

Смерч шел на нас, и в его шуме тонули слова:

— Эта девочка пришла в замерзший город, наполненный людьми, которые смотрели только перед собой. Там она увидела цветок — может быть, последний. Он почернел от холода и был закован в лед, и никто не замечал его, но она заметила и наклонилась над ним и засмеялась. И своим смехом она согрела весь огромный холодный мир…

— Почему, Тео?

— Потому что с ней засмеялись все остальные. И ты должна улыбаться сейчас — вот так, давай…

— Как ты? Но ты не улыбаешься, ты плачешь, Тео… Тео? Тео!

Вихрь, который был совсем близко, вдруг исчез. Прямо перед нами посыпались вперемешку аномалы и с-типы, а последним грохнулся обалдевший, но счастливый Эдмус.

— Мир кружится! — сообщил он и принялся загибать пальцы. — Три Бо с вытаращенными глазами, две Ольги с вытаращенными глазами, четыре Йехара с Глэрионами, пять Мандрилов, куда столько Мандрилов, я вас спрашиваю?! А бой, что же, кончился?

Бой заканчивался. Но мне уже было все равно.

Я не чувствовала под собой ног и не считала залов, которые пробегала. Я не знала, есть ли кто-то рядом со мной, не слышала звука шагов поблизости, а они наверняка были, потому что в эту комнату я влетела уже в компании Йехара. Странник все понял одновременно со мной.

Бо, как ни странно, сообразила раньше и добиралась в облике пантеры. Пантерой мы ее и застали возле Шукки: сидела на полу и не двигалась. Просто настороженно озирала то, что было в комнате.

В комнате на своей кровати, прижав колени к груди, сидела девочка с живыми и испуганными глазами. По взгляду мы не сразу узнали «интеллектуальное чудо» аномалов.

Девочка испуганно смотрела на Теодора Джипса, голова которого упала на кровать, как будто он просидел у изголовья Шукки пару суток и теперь его сморила усталость.

Когда Йехар сделал шаг к нему, библиотекарь слабо зашевелился. Странник со вздохом облегчения помог ему подняться, но его вздох остался одиноким в комнате. Девочка на кровати начала тихонько всхлипывать, глядя на Тео.

— Слезы — тоже неплохо, — пробормотал тот в полубреду. — Лучше, чем какое-нибудь пожатие плечами…

Глаз он не открывал и буквально висел на руках у Йехара. Тот перевел непонимающий взгляд на мое лицо и чуть не разомкнул руки.

— Ольга, как… что… в чем дело?!

Я молча смотрела на девочку, которая расхныкалась теперь сильнее. Пантера начала жалобно подвывать.

— Ольга, что здесь случилось? Он ее исцелил и поэтому обессилел? Что нам делать? Ольга, не молчи!

— Тео, — сипло заговорила я, — никогда не был целителем.

— Как это не был? А что тогда с девочкой? — Йехар так и замер, держа Теодора в объятиях и не двигаясь с места.