Источник пустого мира (СИ) - Кисель Елена - Страница 41

— Только видеть тебя, — подключился суккуб-алхимик, — только знать, что ты ходишь по этой земле, если бы я мог, я превратился бы в твою тень навеки, пожалуйста, я не прошу о многом, только шаг навстречу…

— Один шаг навстречу, — теперь их голоса сливались в унисон.

— Знаешь, как это? Быть рядом с тобой и не иметь права говорить, и быть готовым что угодно отдать за то, чтобы взять тебя за руку… почувствовать вкус твоих губ…

Алхимик, не пикнув, снес и это, хотя его багровость разом сменилась смертельной сиреневой бледностью.

— Пожалуйста… один шаг…

Мы переглянулись, тут же отведя взгляды. Кивнули друг другу.

Потом каждый сделал шаг.

Суккубы еще не успели обрадоваться, как и я, и Веслав, выбросили вперед руки, я — с призывом холода, алхимик… ну, у него всегда находилось, что выбросить.

Стены туннеля качнулись разом от магического и алхимического удара. Заморозка неожиданно сработала — видно, ярость помогла, и «неубиваемый» суккуб просто расселся ледяной крошкой. Слева донесся миниатюрный взрыв, и бренные останки второго «неубиваемого» влажной кляксой размазались по потолку.

Остальные два куда-то делись. Наверное, решили не попадать под горячую руку.

Еще секунд пятнадцать мы не говорили и не смотрели друг на друга. Потом я выдавила:

— Слушай, а правда мерзкие твари.

— Отвратные, — поддакнул алхимик. — Просто наизнанку выворачивает.

Он дышал так, будто только что бежал стометровку в рыцарских латах на время. У меня тоже сердце прыгало в горле.

— Главное, лживые, аж жуть, да?

— Да просто… хуже алхимиков!

— А со стороны все смотрелось так… правдоподобно, — на полном серьезе заметил Джипс. В общем-то, на лице его застыло сочувствие, но оно быстро испарилось, сменившись выражением ужаса, как только мы к нему повернулись. — Впрочем, я хотел сказать, они всегда выглядят правдоподобно, они же телепаты и умеют улавливать потаенное, но они не всегда…

Наверное, ему все же грозила участь наших суккубов, но тут спасение явилось в виде Йехара. Йехар бесшумно появился из того же бокового коридора, что и суккуб Веслава — клинок тускл, но в одной ладони горит довольно яркий огонек. Рыцарь не очень удивился, увидев ледяную крошку, пятно на потолке, разъяренных нас и библиотекаря, который смиренно вознес глаза к небу, чтобы попрощаться с бренной жизнью.

— Суккубы, — утвердительно изрек Йехар. — Мне тоже встретился один.

На него поглядели со слабым интересом.

— Он принял вид некой девы, с бледным и грустным лицом, — рыцарь с несколько истеричной усмешкой похлопал по ножнам верного клинка. — Не знаем, почему, но Глэрион запылал на этом ударе, как должно.

Неудивительно. Йехар не помнил свою Даму, а вот его клинок, наверное, не забыл, что Чума Миров его как-то разрубила.

— Вы убили суккубов, — до Джипса только что дошел сей очевидный факт. Он смотрел на нас, как на браконьеров, пристреливших последнего в мире редчайшего зверя в его же заповеднике. — Но ведь они… их ведь… нельзя убивать.

— Мы скитались по стольким мирам, и никто доселе не обижался, — все с той же невеселой усмешкой ответил на это Йехар. — В том числе сами суккубы.

Библиотекарь смешался, и смысл следующей фразы до нас дошел с трудом: он проглотил ее почти целиком:

— Наверное, наши очень обидчивые…

Как бы в ответ на это со всех сторон послышался шум и топот — не менее десятка каких-то тварей бегом неслись к нам, судя по звукам, из разных проходов.

— А что они делают, когда обижаются?

— Ну… п-противоположное своему обычному состоянию, — туманно пояснил Тео. — Они преображаются в тех, кого вы… хм… никогда не мыслили себе в подобном смысле… то есть, мыслили, но не совсем в подобном смысле… или, скорее, совсем не в подобном?

— В каком смысле?!

— В том самом, — зардевшись, как девушка, просветил нас Теодор.

Прояснять эту в высшей степени непонятную фразу у нас времени не было: суккубы нагрянули всем скопом, и к тому же они благоразумно захватили с собой очень неплохую подсветку — в стенах вспыхнули два каких-то сделанных в незапамятные времена прожектора. Увитых страшновато-хакерскими вида проводами — видать, наследие подполья, с которым нежить хорошо освоилась.

Так что в результате по полу протянулась светлая полоса вроде подиума — наверное, по ней должны были маршировать суккубы, доводя нас своим видом до смерти в том самом смысле, который мы пока что не очень-то понимали.

Но стоило мне увидеть Игнатского в семейничках, патриотично расшитых цветами Светлого Отдела — синим, зеленым и желтым, а вслед за ним — огненного мага Серафима в красно-стальном халатике, как понимание на меня снизошло само собой, без всяких дополнительных раздумий.

Суккубы действовали по обратному принципу, надеясь, что в обществе тех, кого мы совсем не хотели видеть рядом с собой «в этом самом смысле», мы потеряемся, и они смогут убить нас беспрепятственно. Пока мы будем медленно выходить из состояния эстетического шока…

— Наверное, им нужно, чтобы мы сделали шаг назад, — поделилась я предположениями, глядя, как среди и без того тошнотворных видений возникает еще и шеф Темного Отдела Макаренко, в самом минимуме одежды. — Господи! Это точно не мой эротический кошмар! Что… Весл?!

Я почти попятилась, но меня предупреждающе удержал Йехар, а алхимик огрызнулся привычно:

— Не понимаю, почему такой тон? На своих посмотри, и… откуда, хаос вас всех забери, тут я?!

Действительно, среди суккубов замаячило что-то, напоминающее Веслава. И тоже в чудовищном минимуме: всего лишь брюки и фуфайка. Насколько я знала алхимика, такой гардероб для него был равносилен понятию «нагишом».

— Мы не знаем! — с излишней торопливостью вякнул Йехар, отворачиваясь и прикрывая глаза рукавом.

В ответ по импровизированному подиуму продефилировал уже Эдмус, с какой-то стати облаченный в купальник (мой) — ну, не может он не оставаться шутом, даже если это не он! Понятия не имею, на чей эротический кошмар претендовал этот суккуб, но в ту секунду, как он совершил классическое кокетливое движение крылом — я не выдержала!

Я никуда не шагнула. Вместо этого я аккуратно села в позу лотоса и разразилась самым громким и самым неуместным смехом за всю свою сознательную жизнь.

Таким, что он отпрыгнул от стен и заставил замигать светильники, а суккубов обидеться и даже немножко прикрыться. Это был не смех — это был ржач в самом прямом смысле этого слова, и таким звукам мог ох, как позавидовать один пегас, с которым мы когда-то были знакомы.

Суккуб, изображавший Эдмуса, торопливо смылся, на его место выступил самого холодного и неприступного вида тип, лицо которого было словно выдавлено в камне. Тип был адресован мне, как и условно-плейбоистые плавочки на нем, но рядом поперхнулся Веслав, признав оппонента:

— Зелхес?!

И осел рядом со мною, трясясь от хохота. Профессор алхимии из мира Йехара (вернее, то, что выглядело, как он) попытался заговорить со мной или хоть привлечь мое внимание. Но тут как раз я узнала секретаршу Канцелярии Темных Зосю (Зою? Зину?!), которая возникла недавно и теперь пыталась охмурить Йехара. Выглядело настолько великолепно — серая мышка в блекло-розовом пеньюарчике, с неизменно испуганным выражением лица против нашего рыцаря — что я зашлась в очередной раз.

Йехар сначала встревожился и попытался нас образумить, а потом возмутился:

— Ольга! Не время вести себя легкомысленно, и уж тем более, это совершенно не смешно! Веслав! Ты удивляешь нас с Глэрионом — как раз тогда, когда твоя обычная серьезность…

Но тут по подиуму протопал заклятый враг рыцаря домиций Стэхар, кокетливо прикрываясь своим медальоном — и Йехар сдался. Уже три призывника Дружины не делали ни шага вперед, ни шага назад, а только отчаянно хохотали над картиной, которая перед ними развертывалась.

Кодовое слово здесь, конечно, «три». Из-за нашего количества мы попросту не всегда могли определить, какой суккуб должен вводить в оцепенение конкретно одного из нас или другого, и упорно встречали каждую из их выходок гомерическим хохотом. А тут еще библиотекарь, небезосновательно решив, что мы все спятили, снабдил показ плавок и купальников звуковым сопровождением — почти непрекращающимся и почти женским визгом.