Серое братство (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 88

— Только одно, — ответил я сразу. — Армия нисайцев не пойдет по междуречью. Думаю, что они переправятся через Сузай и рванут скорым маршем к Ахайе.

— Точно! — улыбнулся Мастер. — Там мало войск, а вытянувшиеся в линию гарнизоны не сумеют помочь тем, кто вступит в бой.

— И что ты предлагаешь? Изменить маршрут?

— А не боишься, что я предложу? — Мастер оценивающе поглядел на меня. Словно и не было за плечами нескольких лет совместной борьбы.

— Уже давно отвык от такой напасти. Кто пережил хессов, тот уже ни за что не испугается.

— А зря. Опасаться надо любого бугорка, пусть он даже неказист на вид…

— Мастер, — прервал я своего командира, — я же говорю: «испугаться», а не «опасаться». Разницу чуешь? Говори, что задумал.

— Скоро начинаются земли Нисаи. Мы забрались слишком далеко. Я даже уверен, что нам уже перерезали все дороги. Так что надо быть осторожными. Переплывем Сузай, пристроимся в хвост нисайцам, и начнем понемножку отщипывать кусочки. Это серьезно осложнит их наступление. А мы будем действовать быстро, нагло, скрытно. Как тебе мой план?

— Авантюра, конечно, но это в нашем стиле, — я не удивился очередной выдумке напарника, и даже не пробовал возразить, насколько это опасно. — Только я не могу сейчас с тобой спорить, лучше это или хуже. Давай, попробуем. Заодно ребят проверим в бою.

После разговора мы собрали десятников, позвали Башара и Молота, чтобы у них не возникло подозрений в сговоре против Басаги. Лишнего при них старались не болтать, но в общих чертах объяснили, что придумано. Все, кроме Молота одобрили его. Соглядатай скривил губы:

— Мастер ведает ли, что может произойти, если его выводы окажутся неверными? А вдруг правитель Шаурафа Сахиб Второй Дерзновенный вздумает послать корабли вдоль южных берегов Муфазара? Или разрушение рыбачьих и крестьянских поселений — отвлекающий маневр?

— Это как раз тот момент, что враги ждут нашего наступления в междуречье, — ответил Мастер. — Вот почему они выжигают земли. А что бы делал ты в таком случае? Большая армия без воды и фуража для животных не имеет шансов подойти к решающей битве свежей и отдохнувшей.

— Мастер прав, — Башар хмуро посмотрел на Молота. Ему нелегко было противоречить помощнику. Но, как ни странно, именно он осознавал правоту пятидесятника.

— А если нас ждут на границе? — не унимался Молот.

— Какая армия у Сахиба? — повернулся Мастер к Башару. — Тебе что-нибудь известно?

— Достаточно большая, чтобы пустить сто тысяч сабель по Сузаю, и еще столько же, чтобы сомкнуть челюсти с флангов, — Башар крепко сжал губы. — Но будь спокоен: нисайцев еще больше.

— Прекрасно, — Мастер оглядел всех своим прищуром, в котором таилось нечто, что могло не понравиться многим из сидящих. Но они плохо знали командира. — Завтра мы сворачиваем к Сузаю, переправляемся через реку и ждем противника. Я не думаю, что они уже начали движение к Ахайе. Десятникам проверить готовность своих бойцов к походу. Накормите лошадей. Выступаем с рассветом. Все! Отдыхать!

5

«Морской Лев» не достиг берегов Пафлагонии — таково было известие, которое нашло Лацию в Кротах — фортификационной крепости на границе со Степью. Писал Абилард, которого она неплохо знала. Почерк был мелкий, убористый, но хорошо поставленный, и девушка легко разобрала его. Абилард писал:

«Моя дорогая королева! Позвольте так обращаться к Вам несмотря на то, что я остаюсь подданным другой страны. Мое отношение к Вашим благодеяниям вызывают в моей душе положительные отклики. А Ваше знакомство с Гаем Вадигором просто-напросто заставляет меня просить Вас поддерживать отношения со мной. Случайно я узнал, что Вы находитесь в поездке по Золотой Цепи. Посредством каких методов — позволю себе умолчать. Но теперь о главном, что и подвигло меня написать письмо. Господин Ральер, которого я уважаю и ценю, узнал, что Гай Вадигор и госпожа Амалея не вернулись в Пафлагонию. Это меня весьма насторожило и обеспокоило. Я посчитал нужным известить Вас об этом. Но прежде, чем впадать в отчаяние, я долго проверял надежность сведений. Выходило, что «Морской Лев» и в самом деле пропал без следа. Боюсь, и не без оснований, что он попал в «Мышеловку», где орудуют пираты муфазарца Фаль-Адени. Может статься и так, что корабль не выдержал шторма и затонул. Я бы предпочел тот исход, при котором Вадигор остается жив, пусть даже и в руках Фаль-Адени. Будем откровенны, энни Лация — шансов, чтобы еще раз увидеть человека, предназначенного судьбой изменить мир, почти нет. Увы, все мы смертны в этой юдоли печали, и нет ничего слабее нити человеческой жизни. Конечно, Вадигора долго учили выживать в тяжелых ситуациях, и я до сих пор надеюсь и верю в его спасение. Его смерть не выгодна тем силам, которые видят его в первых рядах новой эпохи. Когда идет игра, цель которой — Власть и Безграничная Сила, такой игрок обязан присутствовать на поле боя. Я считаю своим долгом уведомить и заверить Вас, что в моем лице Вы найдете союзника в Игре, которая началась с поездки в Энгл. Я знаю много, но предпочитаю поделиться некоторыми соображениями, не раскрывая истинных намерений и имен, которые готовят хаос и смуту.

Еще два года назад степные ханы начали активно собирать по всему огромному пространству Хибустана кочевые племена, столь малочисленные, что и не принимались всерьез нашей разведкой, да и не только нашей. Однако нашлись люди, которые сумели лестью, коварством, а где и силой, и деньгами склонить мелких ханчиков к союзничеству. С тех пор Степь активно готовится к Большому Набегу. Удар придется в слабое место Цепи. А мест этих несколько, и правильно, что Вы вовремя начали проверку боеготовности крепостей. Но, кроме этого, предстоит выявить эти самые места. Они не обязательно будут сопоставляться с недостатком людей, оружия, продовольствия. Ищите также и склонных к измене старших офицеров. Порой коварство тех, кому доверяешь почти слепо, приносит больше горя, чем прочие «удовольствия» в виде обидных поражений на поле боя.

Мне очень хочется встретиться с Вами и обсудить проблемы, возникающие постоянно и без причины. Пишите ответ господину Ральеру (не ругайте старика. Он не корыстен и не держит в уме зло. Все лишь ради науки и вас), и он найдет способ передать мне письмо.

С глубочайшим уважением Абилард.»

Лация медленно положила письмо на колени, сжала дрожащие пальцы в кулаки. Хотелось быть спокойной, но яростный крик боли и ненависти к миру, погубившему ее любовь, рвался из груди, крушил последние барьеры, сдерживавшие чувства девушки. Зачастую люди хотят верить в лучший исход, верить в то, что их любимые и близкие, ушедшие безвозвратно в никуда, просто немного пошутили; они вернутся, тихо зайдут со спины и, закрывая теплыми ладонями глаза, будут радоваться вашему счастью. Эти мгновения стоят многого, за них готовы отдать почти все.

В комнату, предоставленную комендантом Кротов для королевы Лации, вошла Фавия. За месяцы путешествия она немного похудела, только яркий румянец на щеках горел пунцовым цветком. Служанка осторожно подошла к постели с кувшином воды и полотенцем, прекрасно замечая, что утреннее письмо, о котором шепнул ей на ухо Крикун, принесло королеве большие неприятности.

— Вас ждут господа офицеры, — сказала Фавия.

Нужно идти, потому что личные переживания никого не разжалобят. Каждый день кто-нибудь теряет близких или друзей. Королева остается символом вечного спокойствия и железных нервов. Нельзя показывать посторонним, как страдает сердце.

Кроты — это крепость, подчиняющаяся Камберу и его законам. Все административное управление состоит из камберцев. Но в данной ситуации Лация имеет право властвовать в сфере своих интересов, не касаясь чужих.

Кажется, все повторяется изо дня в день: стремительно войти в зал, где все офицеры ждут ее появления, кивнуть головой, пройти на возвышение, сесть, слегка улыбнуться, смущая своей красотой молодых безусых мальчиков в мундирах, а потом начать разбор всех недостатков, увиденных накануне. И здесь она заставит краснеть бывалых вояк, прошедших не одну кампанию в Степи. А все потому, что такой организации обороны она никогда не видела. Кроты были открыты всем ветрам: приходи и забирай. Вся мощь великолепной крепости использовалась впустую. Совершенно не учитывались особенности ландшафта, дозорные вышки были полуразрушены, ров осыпался. Ворота находились в ужасном состоянии, прохудившись настолько, что железные пробои провисали и болтались в дырах, стрелковые башни использовались как склады какого-то хламья, бочек, ящиков. Верхние площадки загажены птичьим пометом. Конечно, птицы не могли служить помехой для войны, но Лацию возмутил сам факт данного безобразия. Военная подготовка гарнизона проводилась по настроению строевого офицера, которого Лация тут же сняла, назначив другого, мелкого дворянчика из обедневшей семьи, пообещав тому продвижение по службе, если он рьяно возьмется за исправление недостатков.