Серое братство (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 116

— Пак! Шим! — крикнула Лация, сев на землю. — Ко мне! Возьмите меня за руки. Пусть солдаты постоянно проверяют натяжение сети! Если мы сорвем заклинание — пусть сразу же бегут!

Она закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Нужно было отвлечься от бесконечного гула в голове, ломящего звона в ушах. Она сжалась в комок. Словно озарение пришло. Она увидела себя со стороны, державшую за руки двух мужчин. Потом белесый туман стал окутывать ее, сжимая тело в плотный кокон. Слегка полегчало. Ощущение режущих ячеек сети исчезло. И Лация воспарила вверх, в небо.

— Встали и пошли! — резко открыла глаза Лация. — Кто сможет вырваться — идите!

Это уже было сказано солдатам, ошеломленно смотрящим, как королева широким шагом уходит от них.

— Королева моя! — Шим упал на колени. — Я не уйду! Я погибну вместе со своими людьми!

— Шим! — голос Лации зазвенел от горя. — Ты командир квадрона! А я сейчас решаю, кому жить — кому остаться здесь! Ты идешь с нами! Твой опыт и умение стоят больше двадцати жизней простых воинов! Мы потом будем плакать и достойно поминать этих храбрых мужей. А сейчас мы уходим!

Пак до сих пор молчал, но в этот момент взглянул в глаза королевы. В них что-то мелькнуло, и сердце девушки дрогнуло. Нет, он не укорял, не призывал к милосердию. В его темных зрачках стоял невыразимый ужас от произнесенных слов Лации. И она поняла. Пак никогда не думал, что девочка, выросшая и ставшая королевой, всегда ценившая человеческую жизнь, вот так легко отдаст на лютую смерть остатки своего воинства. Он простил ей бездарный разгром полуторатысячного войска, но никогда не простит двадцати человек, простых солдат.

— Они еще далеко, — тихо сказал Пак и ободряюще улыбнулся, правильно поняв колебания девушки.

И пока Лация с напряжением всех своих сил выдергивала из «сети» бойцов, Пак и Шим неотрывно следили за приближающейся тучей мошкары. Степняки шли скорым маршем, поняв уже, что жертва ускользает из ловушки. Они знали: чтобы заново соорудить «сеть», потребуется не один день камлания. Колдуны Ханвара замучаются «поднимать» тучу. Шим уже приплясывал от радости, что они успели. И пусть даже они примут бой, но погибать будут с оружием, как настоящие воины, а не обезноженные бараны.

Совсем обессиленную королеву подхватили на руки и побежали в сторону леса, ухитряясь уворачиваться от замшелых стволов деревьев, низкорастущих кустарников с их острыми сучьями. Шим бежал последним, подгоняя отставших. Смена шла непрерывно, и уже казалось, что они оторвались от погони. Показалась синяя полоса морской глади, а свежий ветер даже усилился и теперь бил в лицо, сбивая дыхание. Воины хрипели, сбивались на шаг, спотыкаясь о камни. Но никто не роптал. За свое спасение они готовы были нести Лацию даже по глади моря.

Их настигли у прибрежных скал со спасительными пещерами, пробитыми природой и морской водой. В таких затейливых лазах можно было прятаться хоть годы, и никто бы не догадался, в каком месте. Это понимали и преследователи. Около полусотни всадников обхватывали широкой дугой беглецов, стремясь отсечь от скал.

— Им нужна я! — встрепенулась Лация. — Опустите меня на землю!

— Королева, нас все равно убьют, даже взяв вас в плен, — прерывисто дыша, отважился сказать один из воинов. — Мы будем драться!

— Пак! Уводи госпожу в скалы! Мы задержим степняков! — Шим дрожащими руками застегнул пряжку на коротком плаще и выхватил меч.

— Не успеем! — Пак кинул взгляд полный отчаяния на стремительный рывок всадников к кромке воды. Их отрезали от спасительных пещер.

Со стороны моря из-за невысоких гребней круто изломанных скал что-то тяжело ухнуло. Перед рассыпавшейся на части конницей взметнулся огромный столб песка вперемешку с огненным вихрем. Дикое ржание лошадей смешалось с криками боли и ужаса. Большая часть степняков попадала на землю. Еще одна вспышка завершила разгром преследователей, и жалкие остатки степняков скрылись в подлеске.

— Огневое зелье! — благоговейно прошептал Шим и заорал во все горло: — Огневое зелье!

И он пустился в странный танец, кружась, словно помешанный ганеш[43], всплескивая руками и изгибаясь змеей. Бойцы с удивлением смотрели на своего командира, но потом их губы расплывались в улыбке. Первой опомнилась Лация. Танец ее заворожил, обволакивал сознание, расслаблял. Краем глаза она заметила новую попытку степняков приблизиться к отряду. Заставить их на это стоило командирам преследователей огромного труда. Всадники с неуверенными криками вырвались из-под защиты деревьев и на ходу стали натягивать тетивы луков. Лация уже знала о меткости кочевников. Стрелы густым роем взмыли вверх и тут же обрушились на потерявших бдительность ваграмцев.

Пак успел оттолкнуть Лацию в сторону; стрелы упали кучно, но ее не задели. Шестерых убило сразу. Шим заорал:

— В скалы! Халек! Филон! Защищайте королеву. Вперед! Вперед, не останавливаться!

Жалкие остатки некогда грозного отряда убегали от смертоносного ливня. Почти каждая стрела находила цель. Но даже раненые понимали, что шанс спаститсь у них только один: в движении и глубоких пещерах.

Им повезло. Они забились в какую-то первую попавшуюся на их пути расщелину и затихли.

Еще раз громыхнуло со стороны моря. Шим осторожно выглянул наружу. На спокойной глади моря колыхался трехмачтовый парусник, повернувшийся правым бортом к берегу.

— Что там? — нетерпеливо спросила Лация из глубины пещеры. Ей очень хотелось вырваться из тесноты помещения, забитого до отказа вооруженными людьми. Запах страха до сих пор ощущался в воздухе, и девушке казалось, что еще немного — и она сломается; слишком тяжело ей давались последние дни, занятые лишь побегом от кочевников.

— Мне кажется — это пираты, — осторожно высказался Шим, — но я не очень уверен.

— Ненадежный народ, — проворчал кто-то из солдат. — Им только попадись — головы не сносить.

— Сколько там может быть человек? — поинтересовалась королева.

— Человек пятьдесят как минимум, — уверенно сказал Шим. — Проклятье! Сюда плывут три баркаса!

— Что это за оружие? — задумчиво спросила Лация, словно не услышав последнее восклицание Шима. — Очень разрушительная сила.

— Последние десять лет ходили упорные слухи, что в Ламберге сошлись несколько ученых и магов, чтобы создать сокрушающее все живое оружие. Смесь магии и науки, — Шим задумчиво рассматривал приближающиеся к берегу лодки. — Значит, создали… Тогда это не совсем пираты.

Лодки скрылись из глаз, скрытые нависшими над берегом валунами. Беглецы еще достаточно долго сидели в тишине, не делая попыток вылезти наружу.

— Так-так, господа, — вдруг раздался ироничный голос. — Неудачное вы место выбрали. Во время прилива вода заливает эту пещеру полностью. Если не хотите быть утопленным — советую вылезти.

— Я думаю, нам они ничего не сделают, — вздохнула Лация, — но в этом я не уверена. Что вы думаете, солдаты?

— Так и так нас перебьют этим адским огнем, — прбурчал кто-то угрюмо. — Попытаемся выйти и если что — примем бой.

Шим решительно разогнулся и шагнул наружу. Его тут же схватили и скрутили руки, после чего прижали к горлу широкий тесак.

И тот же голос произнес:

— Не волнуйтесь зря. Это на всякий случай. Я не люблю сюрпризы, тем более от солдат. Выходите, выходите!

Спустя несколько минут остатки союзников стояли в тесном окружении ухмыляющихся морских разбойников. Мечи и копья были отброшены в сторону, а сами солдаты угрюмо молчали. Лация вышла последней и увидела перед собой улыбающегося мужчину, очень даже симпатичного. Его нисколько не портил белесый шрам, идущий от левого виска к губе; впрочем, отличный морской загар почти скрыл этот страшный след. Глаза этого незнакомца смотрели дерзко и весело. Белая рубаха, расстегнутая на груди, обнажала часть татуировки. Лация видела лишь часть ее: скелет, сидящий на якоре.

Пират мягко подошел к Лации, поглядел на нее, обошел кругом, загадочно хмыкнул. И неожиданно спросил: