Серое братство (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 114

— Магичишь? — хмыкнул фарогар. Он чувствовал ее присутствие, и не мог ошибиться. Защиту противника составлял амулет, направленный против тяжелых ран. Он как раз способствовал быстрому заживлениюи не давал раненному истечь кровью.

— Значит, Серый, — засмеялся Магван и ринулся вперед, умело блокируя защитные удары фарогара. — Я сразу почуял вашу игру!

Егерь решил не испытывать судьбу и отступил назад, совсем чуть-чуть, позволив аламцу сделать замах шире, а следовательно, раскрыться. И тут же Егерь сделал прыжок вперед и чуть вбок. Магван уже не мог ничего противопоставить удару, потому что сам уже заваливался вперед. Меч Егеря вошел под ребра противника; Магван зарычал, упал лицом вниз, попытался встать, опираясь одной рукой о землю. Чем и поплатился. Без какого либо сожаления Егерь перевернул его ногой на спину и вогнал клинок ему в грудь. Все было кончено. Прислонив ухо к неподвижно лежащему аламцу, он силился услышать хоть малейший удар сердца. Тщетно. Магван уже не дышал.

Егерь разорвал ворот куртки Магвана и дернул шнурок с амулетом; выпрямился и оттер холодный пот со лба. Дело сделано. Отсутствие оберега не даст выжить этому человеку. Магван все-таки задел его, но в пылу боя он даже не почувствовал удара. Рука выше локтя болела, одежда набухла от крови.

Меч медленно вошел в ножны. Пора было возвращаться к Нисле.

Муфазар. Белые Пески. Мадж-Арья

Куангу оказался на редкость словоохотливым отшельником, соскучившимся, вероятно, по людскому общению. Сухонький, с редкими волосенками на продолговатой голове — он показался мне хитрым и изворотливым старикашкой, но никак не магом. В его глазах светилось извечное любопытство, свойственное людям любознательным, но в силу известных причин не могущих удовлетворить жажду познаний. Он осматривал нас со всей внимательностью, насколько позволяли границы дозволенности. Барсук расслабленно сполз с жеребца и на негнущихся ногах подошел к старику.

— Я вернулся, — разлепил он сухие треснувшие губы.

— Это хорошо, — легкая улыбка пробежала по сморщенному лицу мага. — Я ждал вас, давно ждал. Но… Вижу, что большой и сильный отряд остался в пустыне?

— Судьба, — понурился Барсук.

— Не судьба, — возразил Куангу, — а твоя гордыня и слепота привели к власти Пуштара. Видишь, к чему привело твое бегство? На твоей совести много жизней.

— Мой брат ответит за предательство, — сжал зубы Барсук.

Этот разговор очень нас заинтересовал. Мы спешились и приблизились к разговаривающим. Куангу цепко взглянул на нас, поднял руку, призывая Барсука замолчать.

— Один — непризнанный король, второй — вечный воин, блуждающий неизвестно где и зачем, — ухмыльнулся маг. Довольно туманно, но для знающих и посвященных вполне понятно. — Ты нашел опасных союзников, раджа.

— Воды дай, старик, — Мастер бесцеремонно заглянул в ветхое жилище Куангу. Его сухие, выцветшие глаза лихорадочно осмотрели полутьму помещения.

— Если ты еще не ослеп, воин, то увидишь колодец в моем доме. Я храню источник от губительных песков, — проворчал маг. — Возьми кувшин, набери воду и пей. Только не жадничайте. Холодная вода может свалить вас. А лечить вас я не собираюсь.

Мастер деловито загремел черепками, и вскоре я услышал его крик:

— Философ! Старик не наврал! Есть вода!

— Куангу! Мы хотим пить. Все разговоры потом! — зарычал Барсук и бросился к хижине.

Мы наконец-то утолили свою жажду, преследовавшую нас столько мучительных дней. И пусть вода отдавала каким-то резковатым вкусом, но мы пили настоящую воду, холодную, ломящую зубы.

Следовало подумать, как напоить лошадей.

Маг терпеливо ждал.

— Воины Долины Ветров перестали преследовать вас, — сказал он. — Однако поостерегитесь.

— А что еще? — Барсук сполоснул лицо. — В Мадж-Арье у меня остались друзья. Они помогут моим спутникам перебраться в Гужан. А я останусь и поговорю со своим братцем.

— Ты не идешь с нами? — Башар растерянно посмотрел на товарища, потом перевел взгляд на Мастера, словно тот мог разрешить проблему.

— Здесь мой дом. А Пуштар должен ответить за предательство, — сжал зубы Барсук. — Если оставаться честным — я не надеялся дойти. Но это случилось. Небесам было угодно довести меня до дома. А я верю в судьбу. И я дойду до конца. Не ради своего благополучия — ради памяти отца.

— А можно объяснить, что тут вообще происходит? — Мастер утер губы. — А то я не очень-то понял, что затеял Барсук.

— Барсук — правитель Анси, — пояснил Башар. — Его отец перед смертью завещал трон старшему сыну, то есть ему — Барсуку. Но Пуштар организовал заговор против своего брата. Барсук правил всего месяц. Однажды ночью его предупредили о том, что ему грозит смертельная опасность. В заговоре участвовали почти все сановники покойного отца. Против такой силы невозможно устоять. Барсук сбежал.

— Вот как? — усмехнулся Мастер. — Не сладко тебе пришлось! Как же ты умудрялся столько времени скрывать свое прошлое и ни разу не открыть рта! И еще стоически переносил унижения как раб.

— Меня бы сразу удавили, — буркнул Барсук.

— И лез в драку? Тебя могли проткнуть — и прощай трон! — Мастер развел руками. — Не понимаю, хоть убей.… Как твое имя, раджа?

— Прахва.

— Ладно, Прахва, понял. Только есть у меня одна просьба. Разреши уж мне называть тебя тем именем, к которому я привык. Хотя бы до того дня, когда ты подвесишь братца за ноги и сядешь во дворце хозяином.

— Договорились.

— Ну и дела! — Мастер ошалело покрутил головой. — Я воюю бок о бок с двумя высокородными господами-изгоями, но ни разу не увидел, чтобы у тех дрогнула рука и взяло верх малодушие.

— Короли не умеют держать меч или лук в своих руках, ты думаешь? — усмехнулся я.

— Да почему же? — Мастер пожал плечами. — Вот тебя я хорошо знаю. Нам еще долго идти вместе, а вот с Прахвой гораздо сложнее. С одной стороны я не привык бросать тех, с кем пережил ночь в Асуре и поход по пустыне. А с другой — у нас почти нет сил, чтобы вернуть трон Барсуку. Но ведь мертвяки приносят меньше хлопот. Да, старик?

Куангу загадочно улыбнулся, сел на горячий песок, зачерпнул горсть и медленно, сквозь пальцы пропустил золотисто-белую струю. Стал тихо бубнить себе под нос какое-то заклинание, потом резко очертил вокруг себя круг пальцем.

— Заблажил, что ли? — Мастер когда надо умел быть непонятливым.

— Он говорит на анси, — пояснил Барсук.

— Ты понимаешь?

— Это старый диалект, но кое-что можно разобрать. Старик говорит о каком-то венце на голове и лучах, что тянутся от него в разные стороны. А на концах лучей — вещи, без которых венец невозможно одеть, завладеть миром.

Мастер кивнул головой и посмотрел на меня, словно проверяя, понял ли я, о чем речь шла. Я сделал знак, что понял. Куанга говорил о Короне Мира. Непонятным оставалось назначение вещей, идущих вместе с Короной. Хотя нет — Ронгар ведь что-то говорил о семи артефактах. Точнее, сказал о трех. Скажет ли Куанга о недостающих вещах?

— Что за вещи? — поинтересовался мой товарищ, как только маг замолчал.

— Найдешь одну — она укажет на другую. И так образуется бесконечная цепь поиска, укрепляющая дух того, кто захочет удержать в своей руке мир, — ответил старик.

— Н-да, Философ, не видать тебе Короны как своих ушей.

— И хвала богам, — пробормотал я. — Не стремлюсь к величию.

— А напрасно, — оскалился в улыбке Мастер. — Если бы мне выпал такой шанс — я бы расшибся, но вцепился в корону.

— Ладно, — я хлопнул Мастера по плечу. — Дерзай. Я тебе помогу. Что ты предлагаешь делать сейчас? Так и будем торчать здесь?

— Идем в Мадж-Арью как только отдохнем. Ты знаешь, Философ, я что-то перестал загадывать наперед. Проникаюсь духом этого проклятого континента. Здесь никто не думает о будущем.

— Жизнь — ничто, а вера в загробный мир всячески поддерживается жрецами, — кивнул я согласно в ответ. Спроси того же Барсука. Ты думаешь, он рассчитывает на что-то в Мадж-Арье?