Танцы на цепях (СИ) - Саверен Рэйв - Страница 30

– Где ты? – едва выдохнула.

– Совсем близко.

Голос будто был повсюду, заполнял собой комнату. На стену легла густая тень, и крик застрял в горле, когда в глубокой черноте алым блеснул иномирский взгляд.

***

Пробравшись в комнату, Безымянная ждала стука в дверь. Вздрагивала от малейшего скрипа, прислушивалась, не идет ли кто-то.

Клаудия приказала Базель подготовить меня.

Станет ли она ждать до утра? Может, наставница уже заглянула, но, не обнаружив меня, отправилась на поиски?

Нет, Базель никогда не приходила ночью. Какое-то тайное правило, не проговоренное вслух, сдерживало ее от внезапных налетов.

«Ты в ловушке с того самого момента, как переступила порог особняка».

Никто не проверял ее, потому что бежать было некуда.

Изматывающие тренировки были не просто для подготовки. Клаудия надеялась, что я буду так раздавлена усталостью, что даже помыслить не смогу о бегстве. А яд окончательно бы лишил меня памяти и желаний! Нечестно! Все это нечестно!

– Ты просто устала, – пробормотала Безымянная и прикрыла рукой глаза.

Стоило только это сказать, как ткань костюма стала невыносимо тяжелой, а тело впервые пробрала дрожь от холода. Она могла заболеть.

Ледяной дождь, жаркая пещера, потом снова дождь.

Ничего не стоило свалиться с лихорадкой. Это даже обрадовало бы, если бы не Клаудия. Та не стала бы ждать.

У нее просто не было выбора.

Перед мысленным взором встала и остекленевшая трава, и разговоры о болезни, порожденной Пожинающим.

Неужто наставница верит, что, отправив ученицу в башню, сможет противостоять надвигающейся угрозе?

Что может всего один человек? Даже если в его теле поселится дух могущественной богини.

Тяжело прошагав к постели, Безымянная остановилась, так и не решившись опуститься на аккуратно расстеленное покрывало.

Обернувшись, пыталась рассмотреть кровавые отблески, но тени оставались тенями, как им и было положено. Даже знакомый запах почти пропал.

Пальцы скользнули по мягкому вороту, вцепились в ткань. Она рванула куртку, чувствуя, как влага скапливается на рукавах и срывается вниз, бьется о половицы. Одежда никак не хотела отлипать от кожи, поддавалась с трудом, а желание избавиться от отвратительного липкого холода росло с каждым движением. Стянув куртку, она краем глаза заметила, как дрогнула тень за спиной.

Сомнения, родившиеся минуту назад, развеялись.

– Ты здесь? – вопрос прозвучал тихо, даже робко.

– Можешь не сомневаться, – голос доносился откуда-то из угла. Безымянная попыталась уловить интонацию, но иномирец больше не произнес ни слова. Повисшее молчание давило на плечи, а в голове мелькнуло, что она даже не потрудилась узнать его имя.

Рука потянулась к стулу, чтобы повесить куртку, но даже не успела коснуться спинки, как промокшую одежку подхватили прямо в воздухе. Подавив первый порыв заорать во все горло, Безымянная поспешно отскочила и отвернулась, старательно избегая смотреть на иномирца. Щеки обдало жаром стыда и негодования.

В конце концов, это ее комната!

Волна горячего воздуха прокатилась от стены к стене, огладила обнаженные плечи, зарылась в волосы. В комнате стало душно, в горло скользнула теплая влага.

– Высушить надо, а то завтра возникнут вопросы, – хмыкнул иномирец, – снимай штаны.

– Что? – от удивление и страха по коже побежали мурашки.

– Штаны снимай, оглохла что ли?

– И не подумаю! – прошипела Безымянная, прижимаясь бедром к углу стола.

– Я могу и не просить, – она спиной чувствовала чужое движение, горячие волны, накатывавшие при каждом шаге. Сжавшись, словно в ожидании удара, наблюдала, как сверху нависает внушительная тень, – или сама разденешься, или я тебя раздену. Вот только во втором случае я за целостность этих тряпок не отвечаю.

– Тогда отвернись!

Иномирец удивленно хохотнул.

– Что я там не видел? И ты для меня мелковата – кожа да кости.

В горле встал ком обиды. Совершенно неожиданной детской обиды.

Она, конечно, была далеко не красотка, да и формами не могла похвастаться, но даже за глаза никто никогда Безымянную так не унижал.

Словно кто-то с размаху хлестнул по лицу мокрой тряпкой.

Резко обернувшись, она впилась в мужчину ненавидящим взглядом. Губы дрожали от горечи и негодования, рот сам собой открылся – того и гляди посыплются проклятья. Любые!

Только бы вспомнить парочку цветистых выражений, что использовала матушка!

– Ты! – слово со свистом сорвалось с губ, – ты…!

Она едва ли отдавала себе отчет, что стоит перед совершенно незнакомым мужчиной, обнаженной по пояс. Сжав кулаки и отчаянно покраснев, Безымянная могла лишь топнуть ногой и тихо зашипеть от ярости.

– Так мне все-таки тебя раздеть?

Она скинула сапоги, зло ухватилась за застежку, и, в два счета избавившись от мокрой ткани, с размаху запустила скомканные штаны в светящееся самодовольством лицо. Откинула в сторону покрывало и юркнула в постель укрывшись с головой. Пальцы стискивали ткань с такой силой, что ногти вот-вот должны были прорвать ее, точно бумагу. За спиной послышалось странное шипение и шуршание.

– Мы не станем ждать, когда за тобой явятся. Выберемся раньше. Стекло нужно установить за день до его открытия – какая-то чепуха о силе звезд и прочая магическая мишура. Клаудия в это верит, так что врата на Изнанку будут нас гостеприимно ждать. Проблем не будет.

– Тебе легко говорить. Меня тут, вообще-то, хотят убить!

– Не убить, а отослать, – поправил ее иномирец, – бездыханная ты бесполезна.

– Очень мило, – буркнула Безымянная, – мне прямо легче стало.

– Расслабься, мелкая, – от смешка, прокатившегося по комнате, стало не по себе, – смирись с неизбежным. Ты не выйдешь отсюда через дверь. Это раз. Если попытаешься, то тебя схватят. Это два. На Изнанке множество ходов. Это три. Совершенно необязательно идти к башне, – мужчина осекся, будто вспомнил что-то. Безымянная повернулась так, чтобы рассмотреть его. Брови сошлись к переносице, в глазах застыла болезненная решительность, – нам совершенно точно не стоит туда идти.

Отвернувшись к стене, он шагнул в тень, растаял, точно и не было в комнате никого.

– Имя хоть скажи! – крикнула она и тотчас зажала рот, прислушиваясь. Все-таки Базель могла не спать. Понизив голос до шепота, недовольно бросила, – а то мое забрал, раздел, а своего имени так и не назвал.

По комнате растекся, точно патока, тихий смех, а тень напротив блеснула алым.

– Ш’янт, – ответил иномирец.

– Ш’янт, – Безымянная прокатила слово по языку, пробуя, растягивая буквы, как вздумается, и через секунду осеклась, уставившись в темноту широко распахнутыми глазами, – стоп, что? Ш’янт?! Ты…ты тот самый иномирский король?! Эй, вернись немедленно!

– Что тебя так удивляет? – голос, как ни странно, прозвучал из-за спины, но иномирец не показался.

– В смысле…ты же…Как так вообще?!

– Вот так, – отчеканил он.

Откинувшись на подушку, Безымянная уставилась в потолок.

Иномирский король. Настоящий!

– Вот это я влипла, – пробормотала она.

***

Глубокий сон. Тяжелый, обволакивающий и спокойный. Почти детский. Так может спать ребенок, если его ничто не беспокоит. Если странные и пугающие тени не скользят по умиротворенному лицу, не вызывает беспокойства тихий скрип или шорох.

Мир был слишком плотным, слишком твердым, слишком…осязаемым. Когда ладони скользили по стенам тюрьмы, его била нервная дрожь. От первого прикосновения к чужому телу чуть не подогнулись колени. Грудь сдавило, будто сверху обрушилась скала. Через мгновение восторг улегся, уступив место здравому смыслу, но то первое мимолетное касание въелось в память.

Намертво.

Когда же мелкая пришла во второй раз, то у Ш’янта даже кончики пальцев саднило от нестерпимого желания снова коснуться теплой кожи. Неутолимый тактильный голод стягивался под ребрами. Пришлось сцепить руки за спиной, сжать до боли, чтобы не потянуться к человеку.