Роли леди Рейвен - Снежная Дарья - Страница 6

— Может это быть талантливый самоучка в деле вспарывания человеческих тел?

Я задумчиво вгрызлась в печенье, не торопясь отвечать, но Кьер и не торопил.

— Маловероятно, — произнесла наконец я, хорошенько взвесив «за» и «против». — Разрезы очень точные. Он прекрасно знает, что, как и где надо резать. Рука у него поставлена лучше, чем у меня. А нам начала анатомии и физиологии, между прочим, сам профессор Джойгли преподавал.

Здесь я не удержалась от вздоха. Одарил же Господь человека исключительным талантом, и на что он его тратит? На учебные трупы и бестолковых студентов! Лучше бы в больницу или госпиталь подался!

— А что с магической составляющей?

— А вот с ней пока совсем не ясно…

Начальство нахмурилось, и я словно невзначай поболтала ногой в воздухе. Поправила полупрозрачную сорочку на груди. Взгляд сделался куда более одобрительным, чем я и воспользовалась, чтобы исправиться:

— Пока не совсем ясно. Но мы работаем! Не покладая рук!

«И ног!» — мысленно добавила я.

Мой первый рабочий день в департаменте по контролю применения магии выдался не особенно радостным. Господин Трейт, глава криминалистического отдела, не скрывал своего недовольства моим назначением. Женщина в лаборатории! И хуже того — леди! Не иначе, как сам Дьявол подсунул ему под нос это испытание, дабы подвергнуть греху сквернословия и поколебать веру в Господа нашего, не защитившего верного слугу своего от сего тяжкого бремени, Последнее причитание, подслушанное сквозь тонкую стену, когда господин Трейт изволил стенать и жаловаться своему заместителю, мне даже понравилось. Но все равно было обидно.

Вместо того чтобы предоставить мне бумаги по делу, над которым уже пару месяцев ломали головы все эксперты, из-за которого меня, собственно, и наняли, он усадил меня в углу секретариата с кипой старых, никому не нужных отчетов и велел их систематизировать и составить каталог, очевидно считая, что это единственное, на что женщина (и — о ужас! — леди) может быть способна. И это человек, лично видевший, как я обошла всех иных претендентов во время выполнения тестового задания!

Но в первый же день доказывать что-либо кому-либо и требовать соблюдения моих законных прав я не стала. Приказ об увольнении так же легко подмахнуть, как и приказ о назначении. Однажды мне представится шанс показать, на что я способна, и уж я-то его не упущу. А пока тихой мышкой посижу в углу с отчетами (а вдруг там найдется что-нибудь полезное?), уповая на хороший слух и тонкую стену.

День близился к завершению. Кипа пыльных бумаг, которую мне предстояло обработать, — едва ли. Я взгромоздилась на стремянку, чтобы убрать в стеллаж первую партию разобранных папок, когда дверь распахнулась, впуская высокого массивного мужчину — сверху мне прекрасно удалось оценить размах плеч и разглядеть копну черных блестящих волос.

— Добрый вечер, — я вежливо дала о себе знать, заставив посетителя вскинуть голову и уставиться на меня пронзительным черным взглядом. Мне никогда еще не доводилось видеть глаз такого темного оттенка — будто сплошной зрачок. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Я смотрю, секретаря Трейт тоже наконец нанял.

Интересный вывод и интересный тон. Какое-то очередное начальство? Департамент большой, а меня не торопились ввести в курс дела. Я опустила начавшие оттягивать руки папки на полку, и мое промедление с ответом, очевидно, приняли за согласие, потому что дальше последовала не менее властная просьба:

— Я пришел увидеться с господином Рейвеном.

— Простите? — искренне озадачилась я. По именам всех экспертов я уже знала и была совершенно точно уверена, что среди них нет ни одного однофамильца.

— Господин Рейвен, новый эксперт, — нетерпеливо пояснил мужчина и тут же махнул рукой. — Впрочем, не важно, осваивайтесь. Всего доброго. — Он кивнул мне и решительно шагнул в сторону двери, ведущей в лабораторию.

— Господина Рейвена там нет, — бросила я ему в спину. Куда забавнее было бы подслушать, как истина выясняется в разговоре с Найджелом Трейтом, но если мои подозрения верны и это начальство еще более высокое, нежели лабораторное, то выставлять его идиотом не слишком благоразумно.

Мужчина уже взялся за ручку двери, но на мои слова стремительно обернулся с подвижностью, неожиданной для такого тяжелого на вид тела.

— Я не секретарь, — пояснила я. — Я новый эксперт. Леди Эрилин Рейвен.

Даже не знаю, почему именно сейчас мне вспомнилась самая первая наша встреча. Возможно, дело было в этом пристальном взгляде, которым герцог продолжал меня сверлить, ужасно похожем на тот, которым он одарил меня, услышав имя. Помнится, он подал мне руку, помогая спуститься со стремянки, а я, возвращаясь домой, думала о том, что если бы матушка со мной разговаривала, то она была бы в восторге от новости, что мне подал руку сам герцог Тайринский, и, возможно, даже нашла бы наконец плюсы в моем назначении.

Семейство перманентно не одобряло меня уже на протяжении семи лет, однако приступы неразговорчивости у дорогой родительницы приключались, только когда я совершала что-то вопиюще неподобающее. Как пример — выходила на работу магическим экспертом-кримииалистом.

— О чем задумалась? — голос Кьера выдернул меня из размышлений.

— Да так, ерунда, — отмахнулась я, отставляя в сторону опустевшую чашку. — Надо ехать. Меня ждут дома.

Кьер недовольно нахмурился, но тем не менее озвучил совсем не то, что, очевидно, хотел бы:

— Я прикажу подать экипаж.

Отказываться я не стала. Благодарно улыбнулась и поднялась, намереваясь вернуться в спальню, чтобы одеться. Но герцог перехватил меня на полпути и усадил к себе на колени. Ладонь скользнула по бедру, большой палец огладил полоску голой кожи между тканью чулок и белья, губы щекотно коснулись уха.

И я откуда-то знала, что сейчас в этих прикосновениях не было намека на закономерное продолжение. Просто я собралась уходить, а он решил напомнить себе и мне напоследок о своих новообретенных правах. Я в долгу не осталась. Положила руку ему на грудь, наслаждаясь прикосновением к теплой гладкой коже, царапнула ногтями темную монетку соска и поднялась выше, обвивая его за шею, запуская пальцы в спутанные волосы.

А потом отрывисто поцеловала в губы и убежала-таки в спальню, сопровождаемая довольной ухмылкой.

Он деликатно дал мне достаточно времени в одиночестве, чтобы облачиться во все многочисленные элементы женского гардероба, и когда вошел, я, уже полностью одетая, сидела на кровати и расчесывала волосы.

Не торопясь приводить себя самого в приличный вид, Кьер привалился рядом, наблюдая за мной все с тем же неугасающим любопытством.

— Ты во мне дыру прожжешь, что, учитывая твой дар, отнюдь не образное выражение, — отметила я, заплетая косу, чтобы свернуть ее затем в пучок на затылке. — О чем думаешь?

— О том, что ни одна знакомая мне леди не сделала бы того, что вчера и сегодня сделала ты.

— Это оскорбление? — Я вскинула бровь и даже на миг оторвалась от плетения.

— Констатация факта, — усмехнулся герцог. — Но я начинаю подозревать, что ты находишь особое удовольствие в том, чтобы нарушать правила.

— Нет. — Я вернулась к косе. — Я нахожу удовольствие в том, чтобы делать то, что мне по душе. А правила бывают разные, и я не вижу ничего плохого в нарушении тех, которые являются абсурдными и несправедливыми…

Я уезжала из герцогского особняка в крайне растрепанных чувствах, вертя в пальцах небольшой медальон — овал бирюзы с красивым рисунком прожилок в обрамлении бриллиантовых звездочек. То, что Кьер обозвал подарком, для меня выглядело совершенно неприкрытой платой за услугу Я так растерялась, когда он попытался повесить мне его на шею, что вместо того, чтобы спокойно и ровно объясниться, обсмеяла его — помилуйте, герцог, не комильфо выставлять женщину моего положения алчной до наживы особой, приберегите такие подарки для дам с Фиалковой улицы. Кьер оскорбился, разозлился, улетел в гардеробную и, одеваясь, бубнил оттуда — мол, я аут хозяин, и я решаю, что и кому дарить, учить меня еще будут!