По морям, по волнам (СИ) - Игнатьев Александр - Страница 3

Гризли тихо окликнул с мостика Полли и её компаньона.

— Вон там, — указал он рукой направление на восток, — Совсем рядом, находится великий Бхенин. Небось, какой-нибудь учёный-географ позавидовал бы вам, мистер Владимир! Быть в такой близости от Волшебного Царства!

Владимир хотел выругаться, но не успел. С мостика, к ужасу линдонского городского естествоиспытателя, внезапно раздался отвратительный булькающий звук. Это Хьюго Пью весьма искусно воспроизвел ночной хохот гиены. Не успел Владимир опомниться, как с берега, раздался ответный, мало отличающийся от предыдущего, приветственный звук! И не менее зловещим показался ему нежный смех живой деревянной скульптуры, тихо примостившейся под бушпритом!

Высадились.

Гризли, в высоких сапогах, рубахе, закрученной в узел на поясе, стоял в песке, уперев руки в бока. Двустволка висела за спиной. Два пистолета торчали из-за пояса. В сапоге нашёл свое место широкий тесак. Теодор был в восторге от предстоящего похода.

Встав на колени, юный Ден Руж тщательно и неторопливо готовил заряды для своего ружья, лежащего рядом. Аккуратно разложив на парусине всё необходимое, он маленькой меркой ровно насыпал порох и тщательно затыкал отверстие пыжом. С другой стороны капсуля насыпалась дробь и так же тщательно затыкалась. Подготовленные патроны шкипер аккуратно складывал в патронташ.

За ними на выброшенном приливом бревне сидел мистер Владимир в широкополой шляпе. Он держал в руках ружьё и считал, что имеет достаточно воинственный вид.

Было решено организовать временную стоянку на холмистом берегу, чтобы отсюда предпринимать вылазки вглубь острова, ежедневно возвращаясь ночевать на корабль, под охрану бдительной Мери.

Владимиру показалась всё это излишним. Он считал не очень желательным тревожить животных, тем более, что с этого места открывался чудесный вид на небольшую речушку, здесь впадавшую в океан. Прекрасный вид на верхнее её течение открывал возможность просмотра шести лежащих в ряд крокодилов. А за мангровыми деревьями простиралась подозрительно зелёная долина, которая потом переходила в явно звериную тропу.

Категорически отказавшись изучать флору и фауну в живом виде, мистер Владимир, выбрав подходящую корягу и соорудив себе некое подобие шалаша, бросил туда плащ и моментально уснул.

Вскоре, в стороне от песчаного холма затрещал костёр, и из кустов вылез невероятно довольный Теодор, а за ним и Ден. Оба, перемазанные тиной и чем-то скользко зелёным, они с трудом тащили, только что подкарауленного и убитого кабанчика.

Солнце стояло уже низко над рекой и лесом, когда запахи шашлыка заставили учёного открыть оба глаза.

Наевшиеся и разомлевшие от солнца, моря и света, пираты, категорически не собирались возвращаться на корабль, и даже приказ строгого начальства не пугал сейчас команду. Скорее всего, ввиду отдалённости последнего.

Некоторый запас виски, заботливо прихваченный хозяйственным Акулой, завершил счастливый вечер.

Стало прохладно. Первым оставили присматривать за костром Дена. Чтобы хоть как-то стряхнуть дремоту, он сделал несколько смоляных факелов, пошевелил костёр, подбросил ещё дров. Но, так как было съедено много мяса, выпито немало вина, а день был бесконечно длинным и насыщенным событиями, он тоже начал дремать под звуки дружного похрапывания спящих и под баюкающее пение цикад. Так прошло больше двух часов. Внезапно, где-то далеко в излучине реки раздались: рычание, затем басовитое фырканье и глухая поступь тяжёлого зверя. Совсем рядом грохнуло, как будто сломалось и упало большое дерево. Ден вздрогнул и сразу проснулся. В полной темноте паренёк проверил замок своего ружья и взвёл оба курка.

По какому-то необъяснимому предчувствию опасности Боб Акула, которого не могли разбудить ни толчки, ни крики на корабле, тоже мгновенно открыл глаза и резко сел, несмотря на яркий костёр, озираясь вокруг.

До его слуха тоже донеслись тяжёлый топот и треск ломаемых деревьев. Он уже не сомневался — что-то большое и сильное прямиком ломилось через заросли. Где-то совсем близко чавкала грязь, и слышалось шумное дыхание могучих легких.

В отуманенном сном и горячительными напитками сознании пиратов этот миг запечатлелся на всю жизнь. Прямо перед ними, в мерцающем свете костра, возникла огромная серая живая гора с раззявленной пастью-сундуком и большими квадратными зубами. В следующий миг перед Хьюго Пью сверкнул длинный язык огня, и ухнул выстрел. Затем прозвучал второй. Земля вздрогнула, и прямо в костёр, повалилось содрогающееся тело огромного гиппопотама.

Незадачливые охотники за приключениями, сгрудились у ещё вздрагивающей туши. Голова бегемота, вся в складках и буграх, была залита кровью. Две точно вогнанные в череп пули, разворотили мозг. Выстрелы оказались меткими и удачными, промедли Ден и Боб на мгновение — пираты были бы затоптаны бегущей тушей.

Все молчали. Узкий серп рождающейся луны висел над миром. Даже цикады не продолжали своих мелодий. Живой лес, стоящий чёрной стеной, ядовито ухмылялся и тоже молчал.

Влажный туман подбирался к берегу, трава у самой кромки песка шелестела, и казалась наполненной кишащими в ней ядовитыми насекомыми. Можно было подумать, что прошёл один час, а пасторальная картинка пикника на природе превратилась в полную кошмарных ужасов маску. Ещё две тени не спеша вышли из чащи.

Уже сидя на бортике лодки, Теодор и Ден, с содроганием, наблюдали за тем, как две львицы, фыркая, и, огрызаясь друг на друга, начали слизывать кровь и с громким плюющимся чавканьем проглатывать кровавые куски.

Команда, побросав нехитрые пожитки, быстро влезла в лодку и, оттолкнув её от берега, споро взялась за вёсла. Только на середине пути, Боб понял, что одного не хватает. Трижды помянув прародителя Адама, боцман приказал вернуться. Команда, в ужасе, издалека некоторое время наблюдала, как звери выдирают из-под тяжёлой туши ошмётки кого-то в бархатных чёрных сапогах. Так естествоиспытатель закончил свой жизненный путь.

На небе постепенно исчезали мелкие звёзды, и разворачивало огненное кольцо горячее южное солнце. Новый день из сливающегося с морем синего неба приходил на смену ночным кошмарам и темноте. Теодор, как руководитель вылазки, приказал вернуться на галеон, туда, где ждали мягкие постели, и не было ни бегемотов, ни львов…

***

Низкий потолок каюты, блестящий дорогим корабельным лаком испускал солнечные зайчики зеленоватого цвета. Отблески ярких лучиков дробились о бурунчики волн идущего корабля и проникали сквозь круглое окошко в маленькое помещение. Вся команда только что закончила обед и тихо расползлась по своим местам.

Судно держалось недалеко от береговой линии острова, огибая его с запада на восток. Мери занималась картографией. Сухой ветер близкого континента доносил мельчайшие песчинки, которые проникали сквозь одежду, больно жаля своим знойным дыханием. Полина дремала, полулёжа на койке. На её густых ресницах повисла маленькая слезинка. Послышался слабый стук, и дверь каюты открылась.

Капитан Станислав Бертран Эль Грейсток заглянул в каюту и, увидев спящую, полюбовался ею с минуту, да хотел уже удалиться, но молодая леди пошевелилась и открыла глаза. Девушка подскочила, но была остановлена властным взмахом руки.

— Сядьте, мисс Полли, и успокойтесь, — приветливо начал он, — понимаю. В силу не зависящих от вас ужасных обстоятельств, вы попали в не совсем приличествующую для леди компанию. К моему сожалению, ни я и ни вы теперь не в силах ничего изменить. Более того, если этот корабль будет захвачен, то вас ждёт ужасная судьба. Поэтому я и решил сделать вам, некоторым образом, странное предложение. Я дворянин. Мой герб занимает почетное место в рыцарском ряду Адмиралтейства и при любых самых трагических обстоятельствах не будет посрамлён, или забыт. Я предлагаю вам…

Сердце Полины забилось так быстро, что казалось, побежало перед галеоном, прокладывая путь кораблю.

— Я согласна, — почти прокричала она. — Мессир Станислав, я согласна! Я, конечно, согласна!