Командарм (СИ) - Нестеров Михаил Петрович - Страница 94

Приемы в резиденции губернатора проводились каждый день, поэтому Северову и Брежневу снова пришлось туда ехать. Олегу очень не хотелось этого делать, пропавшую ракету так и не нашли, хотя взрыли буквально каждый квадратный метр сельвы в предполагаемом месте ее падения. Гладышев виновато разводил руками, инженеры по вооружению что-то вычисляли, Булочкин решил на следующий день в один из районов выйти сам, ему, с его неуемным характером, на месте не сиделось. Тем более, что находиться в штабе и координировать ничего было не надо, сначала нужно пропажу найти. Само вечернее мероприятие оказалось похоже на вчерашнее, разговоры с военными представителями, обсуждение увиденного ими днем, немногочисленные дамы, одной из которых была Исабель. Впрочем, Северов заметил, что Брежнев не просто ворковал со своей подругой, он рассказывал в кругу женщин и гражданских о войне в Корее, о жизни в странах Евразийского союза, о проблемах китайских и индийских беженцев. Так что, Леонид Ильич работал, а не просто приятно проводил время.

Снова, воспользовавшись паузой в разговорах, подошел ван Гиленс.

– По имеющимся данным, американцы забросили или этой ночью забросят в район падения ракеты свою поисковую группу. Ее состав неизвестен, но вряд ли более полутора-двух десятков человек.

– Хм-м, у них есть данные, куда она упала?

– В том-то и дело, что нет. По крайней мере, такими сведениями наша разведка не располагает. Получается, примерно прикинули и действуют на авось. Я тут подумал… В общем, данных пока нет, но я склонен считать, что группа не одна.

Северов кивнул:

– Да, шанс найти одной группой в таком большом районе мизерный, простым туризмом заниматься они не будут. Логично. А вот откуда они узнали? Мы же делаем вид, что проводим учебный поиск в сельве, отрабатываем совместные действия с местными проводниками.

– Выясняем, но, скорее всего, кто-то что-то видел.

– И так быстро сообщил на ту сторону границы?

– М-да. Но тогда у нас крот.

– С этим пусть Ногтев разбирается.

Вернувшись на базу Олег приказал передать устроившимся на ночлег группам предупреждение о действующих в районе поисковых командах противника. Радиоразведка доложила об отсутствии активности радиопередатчиков в районе поиска ракеты.

Третий и четвертый день учений свое мастерство демонстрировали сухопутные войска, показали также взаимодействие с авиацией и работу противодиверсионного подразделения.

Злополучная ракета нашлась на четвертый день. Оказалось, что она еще раз отклонилась в сторону и пролетела гораздо дальше, чем предполагалось изначально. Об этом случайно узнали от местных жителей, которые наблюдали пролет «огненной птицы». Почва на месте ее падения была мягкой, поэтому изделие было повреждено, но не разрушено. Инженеры быстро установили причину, ей оказался брак при изготовлении, дело оказалось в контактах одного из разъемов головки самонаведения. Никаких американцев поисковые группы не встретили, что вполне объяснимо, ведь шустрили они в другом районе.

Проявился и работник аппарата ЦК Афанасий Валентинович Кух, молодой человек лет тридцати пяти с таким вкрадчивым мурлыкающим голосом, что Северов усомнился в его правильной сексуальной ориентации. Сначала в разговоре с Брежневым он проехался по недостаточному уровню организации плановой политической работы, что, по его мнению, совершенно недопустимо вдали от СССР. Потом усугубил низким процентом коммунистов в контингенте войск в Южной Америке. И добил вопиющим фактом связи начПО с представительницей местной буржуазии. Так что по его, Куха, мнению, по партийной линии Леонида Ильича ожидают очень крупные неприятности.

Северов был слишком занят курированием многочисленных проектов и работой в войсках и промышленности, чтобы отслеживать еще и внутрипартийную борьбу, но кое-что слышал. Далеко не всех высоких партийных руководителей устраивал новый курс Сталина на уход от жесткого контроля хозяйственного механизма и сосредоточение на собственно идеологических вопросах, отказ от скорейшего построения коммунизма и национальных компартий. Неудовольствие вызывало и то, что в ряде стран Западной Европы коммунистические партии не были единственными и правящими. Одним из сторонников ортодоксальной идеологии, скорее даже идеологом, являлся Михаил Андреевич Суслов, секретарь ЦК и, с недавнего времени и по совместительству, главный редактор газеты «Правда». Никита Сергеевич Хрущев также был секретарем ЦК и, после упразднения КП(б)У, тесно сошедшийся с Сусловым. Не видеть нарастающего недовольства части партийной номенклатуры Сталин не мог, но пока спускал дело на тормозах и делал это, по мнению Северова, не просто так. Что он задумал, Олег не знал, но искренне считал, раз Верховный так поступает, значит есть причины. С другой стороны, это не значило, что надо дать Куху волю в отношении наказания Брежнева. Тем более, что начальником Главного политического управления Вооруженных Сил СССР был генерал-полковник Лестев Дмитрий Александрович, которому Северов безоговорочно доверял как человеку порядочному и полностью разделяющему взгляды Верховного Главнокомандующего.

На вопрос, зачем нужно так активно подводить Леонида Ильича под монастырь, Северов имел свою теорию. Брежнев очень болезненно реагировал на критику высокого партийного начальства, даже слишком, но тут был обычный номенклатурный расчет, Олег это неоднократно наблюдал в прошлой жизни. Человека надо сделать виноватым с ног до головы, а потом простить. Это прощение, поданное под нужным соусом, делает объект обязанным по гроб жизни. Обычно после этого следует повышение и все, клиент в кармане.

Афанасий Валентинович напросился на встречу после подведения итогов учений, до этого работал с секретарями парторганизаций подразделений, беседовал с личным составом, исписал целую кипу бумаги, каждый вечер слал донесения в Москву.

В кабинете Северова после совещания остались Вологдин, Булочкин и Брежнев, последний выглядел встревоженным, видно, что сильно переживал. Не успел Олег сказать ничего ободряющего, как появился Кух и с важным видом уселся за стол, разложив перед собой шикарный блокнот в кожаном переплете с тиснеными серпом и молотом на обложке.

– Итак, товарищи, я хотел бы довести до вас результаты проверки организации партийно-воспитательной работы. А они, скажем прямо, неутешительны.

– Простите, товарищ Кух, генерал-майор Брежнев, как военный политработник, подчиняется в первую очередь ГПУ. Как работник аппарата ЦК вы имеете право ознакомиться с его работой, но вот проверять и делать выводы, это вряд ли. Или мы здесь что-то упускаем?

– Как рядовой коммунист вы, товарищ Северов, обязаны подчиняться в порядке партийной дисциплины, установкам Центрального Комитета, – промурлыкал Афанасий Валентинович. – Или вы считаете себя выше этого?

– А вы считаете себя нерядовым коммунистом?

– Я ответственный работник ЦК! А ваше дело выполнять наши решения!

– А я исполняю приказы Верховного Главнокомандующего, кстати, являющегося также секретарем ЦК. И начальник политотдела генерал Брежнев действует в полном соответствии с его установками, как в военном, так и в идеологическом плане.

– Но я выявил вопиющие факты! Политическая работа ведется формально! Процент коммунистов в войсках вашего контингента беспрецедентно низок и товарищ Брежнев ничего с этим не делает, сидит сложа руки. Вернее, как раз не сидит, а подвержен моральному разложению…

– Давайте не будем бросаться такими словами. Вы, проверяя документы 7 ГИАП, сделали вывод о формализме на основании того, что в планах замполита имеются повторяющиеся пункты. Естественно, есть виды работ, которые делаются каждый квартал, каждое полугодие. В 8 ГИАП вы сделали вывод об отсутствии преемственности в планах, поскольку там повторяющихся пунктов не было. Что касается беспрецедентно низкого процента коммунистов, так надо было делить не на общее число военнослужащих, а на количество принадлежащих к Вооруженным силам СССР. Здесь объединенный контингент Евразийского союза, вы что, не знали? А личная жизнь генерала Брежнева вас вообще не касается, ничего предосудительного он не делает.