На орловском направлении. Отыгрыш (СИ) - Воронков Александр Владимирович - Страница 81

Ё!..

Чуть пригнувшись, чтобы не чиркнуть щегольской фуражкой о притолоку — хотя там оставался ещё запас сантиметров в пятнадцать, — и придерживая шейку приклада свисающего поперёк груди ППД, в подвальный отсек шагнул незнакомый полковник в присыпанном побелкой и пылью габардиновом кителе. Профессиональным взглядом окинув обстановку, он тут же сместился на пару шагов в сторону, освобождая проход. Следом за ним во временное обиталище Годунова стремительно, чуть раскачиваясь при ходьбе, почти ворвался, иначе и не скажешь, человек, чье лицо Александр за свою жизнь видел тысячи раз на портретах, на фотографиях и в кинохронике. Спутать этот целеустремлённый взгляд, характерные нависающие брови, а главное — всемирно известные огромные усы, уже давно потерявшие первоначальный цвет и ставшие пегими от седины и желтого табачного дыма, было никак не возможно, даже если бы на красных петлицах и не сияли бы золотые разлапистые звезды…

Мокрая ветошь полетела в таз с водой, босые пятки заученно, на вбитом в подкорку рефлексе стукнули друг о друга, рука было дёрнулась к виску, но тут же застыла ладонью на бедре:

— Товарищ маршал Советского Союза! Части и подразделения Орловского оборонительного района и ополчение занимают оборону на вверенном участке! В настоящее время личный состав занят приведением себя в порядок и подготовкой к отбитию следующих атак противника. Докладывает командующий оборонительным районом ка… старший майор госбезопасности Годунов!

— Вольно, товарищ старший майор, — хмыкнув в усы, проговорил Будённый. — Гляжу, мы тебе слегка помешали? Что поделаешь, минуты дороги, так что приводите-ка себя в приличный вид и пообщаемся, как принято в Красной Армии…

Вот же ж позорище! Сказать кому, что легендарного маршала чуть не голяком довелось встречать — стыда не оберёшься! Со скоростью, приближающейся к рекордной, Годунов вздел нательную рубаху, поверх — гимнастерку, чуть задержался с портянками и сапогами: непривычны они бывшему моряку, обтянулся кожснаряжением, на мокрые волосы — фуражку, привычно проверил рукой параллельно нахождение звёздочки над переносицей, вновь чётко повернулся к высокому гостю:

— Товарищ маршал…

— Довольно-довольно, — махнул рукой Будённый. — Накозыряешься еще, служба, поди, большая. А я излишнего фрунту не люблю. — Помолчал, вгляделся. — Так вот ты какой, товарищ Годунов? Не ждан не зван явился, да к делу пригодился! Что сказать, удивил ты всех. И нас удивил, и немец от того удивления никак не очухается. Вот мне на верху, — указал взглядом в потолок, — и поручили разобраться, что да как. — Снова помолчал, наблюдая за самозваным старшим майором, видать, ничего интересного не углядел, вот и поторопил: — Ну, что скажешь?

— Так вышло, товарищ маршал, — не самая лучшая фраза, зато правдивая. И голос не дрогнул: ты ведь, Годунов, давно к подобному готов был. — Город сдавать нельзя, отсюда до Москвы — всего ничего дистанция. А прежний командующий, говоря откровенно, сбежал…

— Ну-ну… — чиркнул пальцем по усам Будённый. — Что же, по большому счету твоя диспозиция верна. Ну да ладно, об этом попозже подробнее побеседуем. А сейчас, товарищ Годунов, покажи-ка мне, что и где конкретно у тебя происходит. Карту давай!

— Есть, товарищ маршал! Но давайте пройдём на НП, там не только по карте, но и на местности покажу. Оттуда весь город — как море с клотика линкора видно!

— Ну что же, дело хорошее. На линкорах пока что бывать не доводилось, так хоть погляжу, какой оттуда вид открывается, — первый конник Союза ССР улыбнулся каким-то своим мыслям. И, повернувшись в сторону полковника с ППД, распорядился — Пётр Павлович, будете нас сопровождать до наблюдательного пункта.

Полковник вполне ожидаемо оказался не один: у лестницы обнаружилась полудюжина автоматчиков. Впрочем, далеко сопровождать маршала не было необходимости: годуновский НП уже второй день располагался тут же, пятью этажами выше, на чердаке здания, которое в прошлом-будущем Александра Васильевича привычно именовали Домом Победы.

В открытом ветрам, а главное — осколкам и пулям небольшом бельведере держать наблюдателей смысла не было: двое девчат из ополчения при телефоне и рации да арткорректировщик-сержант с толсто перемотанной бинтом шеей укрывались от излишнего внимания противника под железными скатами крыши.

Расстелив склейку карты Орла и окружающей местности на здоровенном круглом столе, притащенном из чьей-то опустевшей квартиры, Годунов принялся излагать боевую обстановку. Вроде и кратко, а всё равно получилось долго, не меньше получаса ухлопал. Но маршал слушал спокойно, не перебивал, разве что за это время медленно, кажется, даже стараясь топать потише, обошел несколько смотровых отверстий, внимательно оглядел в протянутый адъютантом мощный бинокль местность, одобрительно хмыкнул. Посмотрел на Александра Васильевича: всё, мол? И обратился не к Годунову, а к полковнику:

— Пётр Павлович, вот что, дорогой: берите-ка машину, найдите товарища Игнатьева и пригласите сюда. Нужно будет посовещаться с местным партийным руководством. Ступайте!

— Слушаюсь, товарищ маршал! — Козырнув, адъютант исчез в чердачном лазе.

Годунов напряженно ждал, что же будет дальше. Ведь не зря прибыл сюда один из самых знаменитых советских полководцев? Будет приказ сдать город? Это вряд ли: в Ставке не могут не понимать значения Орла как транспортно-промышленного узла. Да и приезжать маршалу ради отдачи такого приказа смысла нет: достаточно послать делегата связи с пакетом, продублировать по радио или ВЧ: благо линия немцами пока не нарушена. Да и, кроме того, по всем годуновским воспоминаниям о прочитанном выходило: высокий гость в это самое время вроде как должен командовать соседним, Резервным, фронтом, прикрывающим вяземско-московское стратегическое направление, а Орловский ОР напрямую подчинен фронту Брянскому… Куда ни глянь — сплошные непонятки. Да и намёк, походя брошенный Будённым, был более чем прозрачен.

Тем временем маршал, видимо, собравшись с мыслями, обошел стол с картой и, остановившись в шаге от Александра Васильевича, заложил руки за спину. Проникающий сквозь щели в крыше серый свет бросал тень от козырька на лицо Будённого, скрывая выражение глаз.

— Вот что, товарищ старший майор… То, что вы возглавили оборону Орловского обррайона — это, как теперь видно, дело полезное. Ваши войска не только перемалывают наступающие части Гудериана: они держат их! Крепко держат на месте. Как говорили в старое время, дай бог каждому так держаться. Нам удалось вздохнуть слегка свободнее и за счёт маневрирования резервами пресечь попытки фашистов просочится сквозь нашу оборону южнее Вязьмы. Сейчас там идут непрекращающиеся бои на Вадинском направлении. Так что, товарищ Годунов, за инициативу вам благодарность.

— Служу Советскому Союзу!.. — отчеканил Александр Васильевич — и тотчас же сообразил: сколь верёвочка ни вейся, а совьёшься ты в петлю, и завяжешься морским узлом… Знал же, знал наверняка, что здесь и сейчас положено отвечать «служу трудовому народу», а поди ж ты!..

— Хорошо служите, — если Будённый и удивился, то виду не подал. — Вот только есть у нас одно сомнение, товарищ старший майор… — Маршал чуть сместился, глаза из-под козырька взблеснули строго и жёстко. — Откуда ты, такой из себя хороший, взялся, а? Чин на тебе немалый, да и должность занял генеральскую. Так что, сам понимаешь, когда Тюрин, щучий сын, сорвался, а город не сдали, Ставка не могла не заинтересоваться, кто ж тут германцам даёт прикурить. Спросили товарища Берия — товарищ Берия говорит: «Не знаю такого!». В кадрах НКВД поинтересовались — ан они ни сном ни духом… А ведь кадры, как известно, решают все, верно?

— Верно, товарищ маршал, — покаянно вздохнул Годунов.

— Ну вот видишь — верно, — огладил пышные усы прославленный герой Гражданской. — Вот и решили на тебя, такого решительного, вживую посмотреть: что это за человек такой, который на себя чужое звание взял и судьбу чужую принял. Ведь не чекист ты, уж я-то чекистов навидался. Да и сейчас ты мылся — наколка у тебя с морским флагом. А откуда тут марсофлотам взяться? Морей, чай, нету. Одно понятно: не враг. Враг бы оборону налаживать не стал. И не трус: сдристнуть возможностей много было. Ан не сбёг. Так что ясно: человек советский. Вот и отвечай, советский человек товарищ Годунов: откуда ты такой объявился? Или ты, может, и не Годунов вовсе?