Пока смерть не обручит нас. Книга 2 (СИ) - Соболева Ульяна - Страница 36

Выбежала из леса и, задыхаясь, смотрю на ристалище, усыпанное телами людей и лошадей. Где-то стоны раздаются, едва слышные, где-то предсмертные вопли агонии. И весь этот жуткий шум пульсирует у меня в голове, отдает болью в виски и глаза лихорадочно ищут, не моргая, не в силах моргнуть. Я ведь добежала? Успела? Он где-то близко. Но не здесь. Не среди них. Неееет! Еще не день… утро. Всего лишь утро.

Посмотрела вверх, подняв тяжелую голову, прямо на бездну, разверзшуюся над головой и извергающую на мою голову хлопья белого снега мягкого, пушистого и такого холодного. На макушки елей, исчезающие в мареве сизом, протыкающие нависшие облака и сквозь дыры, как сквозь решето сыплются белые звезды. Только красота их мрачная и холодная. Неживая. Они укутывают поникших воинов пушистым ковром, убаюкивая в последнем сне.

Тяжело, со свистом дыша, осмотрелась по сторонам… не в силах заставить себя поверить в то, что все погибли… что Морган встретил здесь свою смерть и я не успела. Бросилась к телам, всматриваясь в мертвецов, перешагивая через них и стараясь не зарыдать от бессилия и ужаса.

Насколько все равны после того, как перешагнули грань в иной мир. Смертельные объятия, сцепленные руки врагов, оскаленные рты, сжатые в окоченевших пальцах, мечи и все в крови потонуло, как в моем видении. Все больше е имеет смысла. Все, за что они воевали для них обратилось в тлен.

Вглядываюсь в застывшие лица, в широко распахнутые глаза и в отчаянии подняв голову, закричала:

— Моргаааааааан!

Так что горло заболело и голос сорвался, хотела закричать еще раз и не смогла. Только смотреть на жуткое поле… И вдруг увидела вдалеке отряд. Всадники выскочили из-за деревьев, без шапок, окровавленные, верхом на взмыленных лошадях. А впереди них самый безбашенный, самый сумасшедший, мчится во весь опр. Узнала… и сердце зашлось от радости. Живой! Я успела, и он живооой! И сил нет никаких без него больше. Бежать так, чтоб дух захватило, так чтоб расстояние между нами сокращалось все быстрее. Упасть в объятия и зарыдать от облегчения. Как же он близко. Почти рукой подать. Подхватила платье, помчалась что есть мочи, задыхаясь от счастья, спотыкаясь и цинично не глядя под ноги… потому что у счастья нет совести, нет сострадания, нет сочувствия оно настолько ослепительно, что не видит грязь и тьму. Так и для меня исчезли тела, исчезла кровь, исчезло понимание, что здесь погибли сотни воинов… и это их последнее пристанище. Падая и спотыкаясь, поднимаясь и утопая в сугробах, чувствуя, как всюду забивается снег, как промокли мои юбки, ноги, рукавицы.

Сбоку что-то сверкнуло, и я на секунду обернулась и сердце тут же зашлось от испуга — на холме за деревьями я заметила несколько всадников. Один из них вытащил из-за спины стрелу и вложил ее в арбалет. Я повернулась и посмотрела на Моргана, который заметил меня и, соскочив с коня, бросился мне навстречу. Бежит, сломя голову, позади него плащ развевается, без шапки и шлема, волосы снегом припорошены, мощные сапоги утопают в снегу. Он на ходу сбрасывает перевязь с мечом, чтоб бежать легче было, колчан со стрелами и ко мне с радостной улыбкой на лице.

Обернулась снова и увидела, как всадник целится, как наводит арбалет. Побежала быстрее. Хочется закричать и не могу, ни слова крикнуть, вместо слов хрип вырывается… опять взгляд на всадника на холме. Хочется, чтоб замертво упал, чтоб его деревьями привалило. И даже ветер пригнул их ниже, словно ломая и завывая в макушках елей, но руку огнем охватило и перед глазами помутнело. Ветер еще раз ели придавил и успокоился, а я опять на Моргана смотрю, на то как он радостно улыбается и ничего кроме меня не видит, руки раскинул. Сумасшедший. Обо всем забыл… И больно от мысли, что никто и никогда не любил меня так, как он. Единственный, мой, родной. Все за меня готов отдать. И отдал.

И снова взгляд на проклятого всадника, тот замер, натянул тетиву, прицелился еще раз. И я знаю в кого он целится. Знаю… С горла готово вырваться НЕЕЕЕЕТ. Еще один отчаянный рывок и с рыданием очутилась в его руках.

В ту же секунду ощутила, как меня пронизало адской болью. Как что-то впилось мне в спину и глубоко вошло внутрь.

Глаза широко распахнула, успевая заметить новый шрам на его щеке, иней на ресницах, свое отражение в счастливых глазах, улыбку на чувственных губах. Мой мужчина. Всегда моим был. Не важно где. Не важно в какой реальности.

— Лизааа, — всматривается мне в глаза, а я изо всех сил цепляюсь ему в плечи, чтобы не упасть, чтобы впитать его слова последние мне, — мы победили, слышишь? Мы победили! Карл мертв! Королевство наше, Лизааа. Девочка моя. Ты слышишь?

Талию мою сжимает крепко так что дышать нечем и в груди что-то торчит, мешает слово сказать. Или я от боли даже прошептать ничего не могу и дыхания не хватает, перед глазами темнеет, я только его глаза и вижу, цепляюсь за них изо всех сил. В горле что-то клокочет, вот-вот захлебнусь. Но все же я успела…

Морган лицо мое гладит, волосы, всматривается в меня.

— Теперь все хорошо будет. Да?

Киваю и крепко держусь за его плечи, ноги подкашиваются и в ушах нарастает гул.

— Люблю… тебя, — из последних сил и почувствовала, как по подбородку что-то потекло, а лицо Моргана исказилось, как от боли. Он зубы стиснул и дышит сипло, замер весь, окаменел. Взгляд мой держит, подхватив, когда обмякла в его руках.

— Лиза… нет… нетнетнетнет….не сейчас. Пожалуйста… не сейчас.

Растерянно смотрит куда-то позади меня и снова на меня.

— У нее стрела в спине… Уилл!

— Вижу… нельзя вытаскивать… тогда быстрее…

Он не договорил. Голос сорвался.

— Что мне сделать? Что сделать, скажи? Лизаааа! Как спасти тебя?

Никак… змея не позволит… и травы нет. Вот она плата за его жизнь… Как быстро. Как не вовремя. И не только меня.

— Маленькая моя, не сейчас… слышишь не сейчас. Пожалуйста.

На руки поднял и несет куда-то.

— Мы ее вытащим, и ты будешь жить… будешь да. Аааааааааааа,

Не буду. Смертельная рана. Я кровью истеку прежде чем солнце окончательно взойдет.

Голову задрал, взвыл. И я знаю, что он понял.

— Будь оно все проклятоолооо! — снова на меня смотрит, — Дыши! Да! На меня смотри, девочка моя, ведьма маленькая. Я тебя не отпущу, слышишь. Никогда не отпущу одну.

— Холодно, — прошептала и сжала его руку, у себя на животе. — нам.

— Сейчас… сейчас я вас согрею.

— Позаботься о Джейсоне…

— Мы вместе позаботимся. Вместе.

Содрал с себя плащ, опустился в снег и меня к себе на колени уложил, укутывая, прижимая к себе. В сизых глазах своя личная буря, свой ливень дрожит. Мой сильный дьявол плачет… и я вместе с ним, руку его так и держу на своем животе. Так и не смогла я тебе родить малыша, Морган… ни здесь, ни там.

— Прости меня, Лиза!

Рывком к себе прижал, зарываясь лицом в мои волосы, ероша их и содрогаясь всем телом, — прости, не уберег вас… не уберег… будь все проклято, не уберег!

Дышит сквозь зубы, рвано, быстро, со стонами. И я слышу, как шуршит что-то в снегу, в деревьях, мне страшно и хочется сильнее к нему прижаться. Чтоб держал крепче, не отпускал.

— Помнишь… помнишь, как ты говорил.

— Что говорил?

Ловит губами мои пальцы, глядя мне в глаза, не отпуская.

— Говорил… что будешь меня ждать.

Кивнул и стиснул челюсти, побледнел, губы кусает и дрожит весь.

— Буду. Сотню лет ждать готов. В этой жизни, в следующей и скорей всего ждал в сотнях других.

Мы оба знаем, что я умираю. Но мне почему-то не страшно. Теперь я точно знаю зачем появилась здесь.

— Морган!

Он поднял руку, не давая Уиллу говорить, не переставая смотреть мне в глаза.

— Агнес мертва… со мной священник.

Я вижу, как Морган прижимает к щеке мои окровавленные пальцы, и на его смуглой коже остаются следы, как тяжело ему дается каждый вздох.

— Выйдешь за меня, Лиза? Молчи… просто кивни… О, Господи! Почемуууууу?! Почемууу… когда я был так счастлив… почемууу?! Почему она, а не я? Почему ты не дождалась меня там, Лизааа… это должен был быть я. Яяяяяяя!