Мнемозина (СИ) - Ланской Георгий Александрович - Страница 53

— Это что? — резко спросил он, ткнув мне пальцем в пах.

— Это камера, — улыбнулся я. — Хорошая камера, почти незаметная. Я ее сегодня купил. Отлично пишет звук и передает изображение на внешний источник по wi-fi. Вы только что выложили в Сеть собственное признание.

— Ты блефуешь, — сказал Рокотов. — Я твой мобильный выключил.

— Этот да. А второй у меня за дверью лежит и отлично работает. Хотите, я дам вам ссылку, на которой можно это кино посмотреть?

Рокотов схватил со стола бронзовую статуэтку и с воем кинулся на меня, но я встретил его хуком в челюсть. Удар отозвался болью в моей руке, но Рокотову было хуже. Он пролетел через половину комнаты и грузно рухнул на пол, тюкнувшись затылком о шкаф. С громким стоном он потряс головой, неуклюже приложил к затылку пальцы и уставился на багровые разводы, покрывшие кожу.

— Я… тебя убью… — прорычал он, мотнул головой и попытался встать, но у него ничего не вышло. — Тебе конец, Стахов!

Я не удостоил его ответом и вышел, наткнувшись в дверях на перепуганную Лару.

— Что там произошло? — воскликнула она. — Ну, Иван, не молчи!

— У твоего мужа дикая головная боль, — ответил я, огибая Лару. Мой телефон лежал на трюмо, продолжая передавать сигнал. Я набрал в поиске нужную ссылку и вышел на сайт, который заботливо поддерживала Татьяна. Видео, где Рокотов признавался в убийстве дочери, было записано. Я выдохнул и потянул на себя тяжелую дверь, выходя в затухающий закат. Ворота передо мной не открыли, и я перелез через ограду, сел за руль и поехал прочь, ожидая, что за мной бросятся в погоню.

Когда я отмахал КПП и десяток километров, а позади так и не появилось ни одной подозрительной машины, я взял телефон и набрал Татьяну. Она ответила после двух гудков.

— Все прошло хорошо, — сказал я. — Ты молодец.

В трубке молчали. А потом хорошо знакомый голос с ядовитой лаской произнес:

— Здравствуй, Стахов. Если хочешь увидеть свою подружку живой, поспеши.

36

Машину заносило на поворотах, в которые я вписывался с большим трудом, матерясь и вновь и вновь набирая номер Кеши. До приятеля мне удалось дозвониться сразу и проорать, что Чигин захватил Татьяну и увез ее в промзону, а после телефон Кеши не отвечал. За окном ухоженные газоны сменились высотками, а после — унылыми развалюхами, до которых еще не добралась реновация. Навигатор дважды сбивался с маршрута, мне пришлось дважды заново вводить маршрут. Когда в конце дороги появились десятки мрачных зданий, я с трудом перевел дыхание, сбавил скорость, чтобы не пропустить нужный ангар. Маньяк потребовал, чтобы я прибыл на место один, но я не послушал. Кеше было ближе, и теперь друг молчал. Меня пугала эта тишина. Я торопливо набрал номер Базарова, сообщил ему адрес и отключился, не слушая его предостерегающих воплей, запрещающих мне ехать туда одному.

Здание, которое мне было нужно, когда-то было трехэтажным, но теперь от него осталось только два этажа и обглоданные вандалами остатки третьего, отчего здание выглядело до странности низким и маленьким. По обоим сторонам провала входной двери зияли выбитые окна. Облицовка давно осыпалась, и только остаток цифры «9» на фасаде говорил, что я прибыл по адресу. Двор пребывал в запустении: всюду росла полынь и лопухи, задний двор зарос сорным американским кленом. Блик садившегося солнца ударил мне в лицо, отчего я на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что за углом стоит машина Кеши. Вынув пистолет, я двинулся к ней, оставив свой автомобиль на некотором расстоянии. Прислонившись к капоту машины друга, я понял, что он прибыл сюда давно: машина была холодна и закрыта. Оглядевшись, я понял, что войти можно с двух сторон. Черный или, скорее всего, служебный ход, также не сохранил дверь, оставляя возможность войти в здание с тыла.

Я двинулся вперед, чувствуя, как под ногами, словно кости, хрустят обломки кирпича. Мною овладело невиданное ранее напряжение, до предела обострившее чувства, а натянутые нервы были готовы полопаться. Окружающее вокруг воспринималось мозгом с невероятной резкостью и яркостью, словно я принял наркотики. Мне казалось, что электрические волны проходят сквозь меня, заставляя подниматься и трещать волосы. Рукоятка пистолета нагрелась в моей ладони. Я не отпускал пальца со спускового крючка, водя стволом в разные стороны. Кровь билась в висках, словно внутри черепа разлетались и рикошетили стеклянные шары.

Внутри здания было пусто и прохладно. В выбитые окна доходили остатки красного солнечного света, однако помещение было слишком большим, поделенным на несколько клетушек, а посреди валялись старые ящики с разным хламом. Загаженные надписями и копотью от пожарищ стены оказались довольно темными, чтобы скрыть любого, одетого в черное человека, а несколько не до конца разрушенных колонн были прекрасным укрытием. Прячась за ними, я медленно двигался вперед, злясь, что не могу делать это бесшумно.

Я прошел первый зал насквозь, не увидев и не услышав в нем ничего подозрительного: ни тени, ни звука, ни шороха. Следующий зал оказался еще темнее. Мне была видна противоположная стена с черным дверным проемом, заросшие деревьями окна, в которых стремительно гас свет. Впереди, почти у двери, лежало что-то, похожее на кучу тряпья.

Мой глубокий вздох ударил в потолок хрипом умирающего зверя.

Безжизненная кукла на полу оказалась Кешей, валяющимся лицом вниз. Его затылок был разбит. Густая, как варенье, кровь, капала на землю, растекаясь в черной луже, которую с трудом впитывало бетонное покрытие. Я склонился над другом и прикоснулся пальцами к шее. Возможно, мне показалось, но жилка слабо пульсировала. Я мысленно извинился перед Кешей, надеясь, что Базаров не заставит себя ждать. Однако до сих пор тишину не нарушили звуки приближающихся сирен. Я выдохнул, переступил тело Кеши и шагнул в следующую комнату.

Здесь было гораздо светлее. Перекрытия между этажами оказались полностью разрушены, сверху падал свет, компенсирующий недостаток освещения из-за заколоченных жестью окон. Когда-то здесь было что-то вроде мастерской, поскольку по углам еще сохранились остатки машин, чье предназначение осталось для меня тайной, а также металлические шкафчики с покореженными или частично отсутствующими дверцами, расписанными из баллончиков непристойностями, прочитать которые не позволял полумрак. Посреди помещения, на кривом железном стуле, сидела Таня, с вспухшим, разбитым лицом, связанными за спиной руками. Один ее глаз полностью закрылся, второй глядел на меня с ужасом. Рот был заклеен скотчем, на котором некто остроумно вывел черным маркером улыбку от уха до уха. Подруга глухо застонала и задрала голову кверху. Я похолодел. Над Таней, на цепи, висел мотор от трактора, коне цепи уходил во тьму соседнего помещения.

Я оглядел коридор за собой. Никто не пытался напасть сзади. Взгляд Тани стал умоляющим, она слабо замычала. Не упуская ее из виду, я осторожно огляделся по сторонам, иногда бросая на подругу вопрошающие взгляды, но Татьяна, видимо, понятия не имела где Чигин. Я сделал шаг вперед, и тут же из темного провала двери напротив выдвинулся ствол ружья. Я вскинул пистолет, готовый выстрелить в любой момент.

— Опусти ствол, Стахов, или ей кердык, — прошелестел из тьмы омерзительный голос. Я не двигался. Из мрака выдвинулась рука, сжимающая пульт с двумя кнопками. Я мог бы выстрелить, но у меня не было никакой гарантии, что он не успеет надавить на пуск, и тогда несколько центнеров железа размажут Таню по полу.

— Стахов, я успею и нажать, и выстрелить. Брось пистолет!

Я наклонился и без стука положил оружие на пол. Таня тихо простонала.

— А теперь пни его ко мне.

Я толкнул пистолет, глядя, как тот отлетел на несколько метров, остановившись где-то на полпути между мной и стулом, на котором сидела подруга. Только после этого Чигин вышел из тени, улыбаясь, словно Джокер. Впервые за пару лет я увидел его лицо.

Ему вставили зубы, раньше половины не хватало, и сейчас он скалился, обнажая желеные акульи клыки. Черты его лица еще больше заострились, а кожа, изъеденная оспой, стала еще хуже, напоминая лунный кратер. Только глаза сверкали, словно нефть. Привыкнув к полумраку, я смог разглядеть, что предельно расширенные зрачки почти съели радужку, высасывая остатки солнечного света из темной комнаты. Чигин подошел к Татьяне и провел стволом ружья по ее шее. Таня дернулась и попыталась отстраниться. Длинный провод волочился за ним, мешая двигаться свободнее.