Чёрный шаман (СИ) - Лопатин Георгий - Страница 142

Но даже неудачные мятежи играли на руку Олегу Куманову так как заставляли отвлекать силы на их подавление.

Первой по-настоящему серьезной целью для восставших стал Ургенч, что чуть южнее Аральского моря на одном из притоков реки Амударья.

Противник смог сосредоточить у этого крупного города почти пять тысяч всадников, стянув их откуда только можно, что называется с бору по сосенке. Это была серьезная сила для бывших рабов, коих к этому моменту насчитывалось всего шесть тысяч бойцов и только одна тысяча хоть что-то реально умела.

Но благодаря разведчикам и беглым рабам Олег об этом прекрасно знал. Кроме того это было логично и легко просчитывалось, а потому Куманов активно готовился к противостоянию.

Олег сразу начал искать хороших плотников, которые на каждой стоянке активно работали топорами. Кроме того из каждого захваченного города, да и вообщей всякой местности выгребалось все горючее, будь то масло, жир или нефть. Ну и естественно сосуды. Так что за армией восставших вскоре катился массивный хвост обоза…

И вот когда две армии сошлись работа плотников была закончена.

— Метка пять, груз десять! — прозвучал странный для большинства приказ, что продублировался разноцветными черными и красными флажками.

— Бей!!!

Раздалось двенадцать резких щелчков и в небо по широкой дуге, оставляя за собой едва видимою дымную ниточку, полетело сто двадцать горшков примерно литрового объема. И горшки эти разлетались широким веером как по ширине, так и по глубине фронта.

Стоящих почти в полукилометре вражеских всадников накрыло весьма кучно и среди них стали вспыхивать огненные всполохи. Заржали испуганные лошади, закричали обожженные люди.

Да, это сработали простейшие баллисты.

Расчеты активно работали, приводя их в боевое положение.

— Метка пять, груз двадцать!

Вражеские всадники перешли в атаку.

Стали подниматься флажки готовности. Вот пятый флажок, шестой, седьмой… двенадцатый.

— Бей!!!

На этот раз в небо взмыло уже двести сорок горшков, максимально возможная загрузка. И вот когда вражеские всадники преодолели половину дистанции их снова накрыло огненными снарядами. Внеся в ряды сумятицу. Кони вставали на дыбы, сбрасывая седоков.

Следом густо полетели стрелы.

— Держать строй! — орал на бывших рабов Олег. Восставшие держали частокол копий.

— Метка два, груз двадцать!

Снова взмыли флажки готовности.

Противник все же прорвался.

— Бей!!!

И снова сработали баллисты, только теперь их дальности хватило всего метров на пятьдесят.

Снова огонь и крики, ржание обезумевших от боли горящих заживо коней.

Смятение оказалось таким, что всадники даже не могли сколько-нибудь прицельно выстрелить в строй восставших рабов, а вот по ним стрелы били весьма точно. И естественно понеся потери и не добившись сколько-нибудь существенного результата, киргизо-узбеки отступили. А вдогонку им полетело еще несколько десятков горшков с горючим составом, так сказать для придания скорости.

— Ура!!!

Получив отлуп, противник спрятался в городе. Но если командовавший обороной города решил, что сейчас восставшие рабы пойдут на штурм, а его бойцы их хорошо порубят во время этого процесса, то он сильно ошибся.

Баллисты просто подвели поближе к стенам и началась методичная бомбардировка города до практически полного расхода горючего состава.

Город естественно практически тут же запылал.

Бывшие рабы пришли не захватывать. Они пришли мстить и уничтожать.

И дальше с каждым днем увеличиваясь в размерах, превращаясь в своеобразную пожирающую все на своем пути стаю саранчи, армия восставших рабов пошла дальше на юг по Амударье. За Угенчем пал Кят, Бухара, Балх, Термез.

Здесь в местности богатой реками, а значит плодородными землями, рабов было особенно много и конечно же они в массовом порядке вливались в армию восставших очень быстро доведя ее численность почти до ста тысяч человек.

Потом армия повернула на север и осадила Самарканд и вышла на реку Сырдарья, что так же впадала в Аральское море и пошла громить города стоящие на этой реке: Ходжент, Ташкент, Отрар и Дженд — последний крупный город.

После чего, армия рабов достигшая численности в сто пятьдесят тысяч человек (в ее составе были не только русы, хотя их насчитывалось около половины), не считая шедших вместе с ними женщин и детей, двинулась дальше на север, оставляя за собой лишь реки крови и горы пепла.

Глава четвертая

Девятый вал

Хан Батый собравший просто беспрецедентно огромное войско чувствовал себя в чем-то обманутым. Черный шаман, как оказалось, куда-то пропал, что выяснилось совсем недавно перед самым выходом, и вся эта орда по сути стала лишней. Хватит и в половину меньшего количества воинов, чтобы завоевать это ничтожное Воронье княжество с единственным городом.

Но и облегчение он тоже испытал немалое. Ведь если Кумана-Ворона нет, то победа у него в кармане, а то ведь… как бы там ни было, раньше у него, несмотря на всю собранную силищу, такой уверенности в своих силах не было.

Шаманов, что с ним могли справиться, он тоже не нашел. А все виноваты эти последователи Аллаха, что как и поклоняющиеся Христу, перебили большую часть колдунов, из-за чего остались какие-то ничего не умеющие балаганные фокусники.

И поход этот скорее был вынужденным, ведь стоило ему только задержаться дольше необходимого, чтобы собрать армию и у него могли начаться проблемы. Его могли обвинить в трусости. А кто станет подчиняться откровенному трусу? Потому и собрал такую огромную орду, пытаясь, через такую массу войска стать сильнее и увереннее.

А хан Батый действительно боялся этого половецкого шамана. И ненавидел всеми фибрами своей души.

Шутка ли, он ведь тоже мог погибнуть в ту ночь, вместе с отцом и его верными и многомудрыми прославленными военачальниками, а так же вместе с теми кто возжелал быть как можно ближе к своему Повелителю. Но по совету отца Батый много времени проводил с простыми воинами.

— Будь рядом с ними не только в бою, но и в мирное время. Разговаривай с ними, шути, вспоминай сражения, ешь с ними из одного котла и тогда они не просто будут подчиняться тебе в силу долга, но и из любви, а это зачастую сильнее долга, — наставлял своего сына великий хан Джучи.

И выполнение этого наставления спасло его.

Но возвращаться домой после разорения только Сынтахстона было никак нельзя, добычи всем не хватит. В армии на этой почве могли начаться волнения. Воинам нужна богатая добыча.

"Ничего, — подумал он покачиваясь в седле. — Разберем этот Сынтахстон по камушку, а потом повернем на запад и покорим русские княжества. Там добычи хватит. А если будет мало, так можно и дальше продолжить поход".

Проблем в покорении Руси хан Батый не видел. С битвы на Калке ничего не изменилось. Князья как резались между собой так и режутся и объединиться перед общей угрозой вновь не смогут. Можно будет брать их по одному. А то и вовсе перетянуть кого-то на свою сторону обещая сильно не грабить. Зачем терять своих воинов когда русы могут убивать руссов и штурмовать города? У них это хорошо получается. Вот пусть и режут друг друга дальше…

— Мой повелитель…

Хан Батый отвлекся от размышлений о будущих завоеваний.

— Гонец, мой повелитель…

— Давай его сюда.

Гонца допустили до великого хана и тот со всеми положенными ритуалами передал письмо одному из нукеров хана.

— Что там? — спросил хан, увидев как лицо нукера, по мере чтения стало хмуриться.

— Восстание рабов, мой повелитель…

— И только-то! Что тебя так взволновало?

— Они разгромили уже два городка, мой повелитель и идут дальше на юг с каждым днем усиливаясь за счет новых рабов. Просят помощи в подавлении восстания…

"А не происки ли это черного шамана? — вдруг подумалось хану Батыю. — Он, зная что я иду к его городу, где живет его жена и дети, хочет разделить мое войско… Он знал о предстоящем нашествии и понимал, что с таким войском ему не справиться, потому исчез… окопался в тылу и теперь хочет расправиться с ордой по частям. Нет, не бывать тому! Пусть горят города! К демонам их! Кочевники должны жить в степи в юртах, а не в домах из глины!"