«Сандал» пахнет порохом - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 44

В принципе, этого было достаточно, но работу подобного рода положено доводить до конца. Из сумерек вынырнули несколько темных фигур с бесшумными автоматами наперевес.

– Шлеп! Шлеп! – глухо зашлепали тяжелые пули, прошивая бездушный холодный металл и горячую человеческую плоть…

Много раз Борз пытался представить, что чувствуют неверные в момент, когда на них обрушивается шквал огня моджахедов. Теперь, когда в качестве мишени он оказался сам, его задурманенный гашишем мозг просто ничего не успел понять.

Когда со стороны моста грохнули два взрыва, Аюб прицелился в чуть расплывчатый призрачно-зеленый силуэт водителя, и плавно нажал спуск. Раздался тихий щелчок, цель уронила голову на руль. Аюб быстро перевел прицел на соседа, но тот открыл дверь и выскочил наружу.

– Шайтан! – Аюб выстрелил еще раз, целясь в нижнюю часть тела. Силуэт упал.

Монтана бросился к машине, Аюб побежал следом. Сзади тяжело топал Док.

Негромкие хлопки со стороны моста прекратились – зачистка закончилась.

– Ищите Борза! И соберите документы! – коротко распорядился Магомед – он был старшим тройки. Но его товарищи и так знали свою работу. Они сноровисто вскрыли дырявые, как дуршлаг двери изрешеченных машин и направили внутрь яркие фонари. Через несколько минут осмотр был закончен.

– У двоих при себе не было, – доложил Алха, обследовав вторую машину. – У одного, вот, паспорт, а еще у одного – удостоверение помощника какого-то муниципального депутата.

– Любят они красные книжечки, – усмехнулся Провайдер, отдавая Магомеду документы из первой машины.

– Там теперь все красное, – проворчал Алха, вытирая тряпкой из багажника испачканные кровью руки. – Их как сквозь мясорубку пропустили!

– Перчатки нужно было надевать, – сказал Провайдер, который во всем любил порядок.

– Это только убийцы в кино перчатки надевают.

– А Борз? – спросил Магомед. – Борза среди них, конечно, нет?

– Есть! – буднично кивнул Алха.

– Так что ж ты молчишь?! Документы у него были?!

– Нет. Только это, – Алха протянул ему кинжал с полупрозрачной рукояткой. – Похоже, старинная вещь!

– Откуда же ты знаешь, что это Борз?! – раздраженно спросил Магомед. – Там же сплошное месиво! Нужно же как-то удостоверить личность!

– Да есть у него удостоверение личности, есть! – Алха показал что-то старшему. Тот посветил фонарем и, отскочив, выругался. – Ты что делаешь?! Прямо в лицо суешь!

Но вспышка гнева быстро прошла и он успокоился.

– Ладно, молодец! Личность удостоверена. Документы все собрали?

– Все, что были!

– Тогда пошли к Аюбу!

Боевая тройка бросилась вверх по пригорку и через две минуты оказалась возле кремовой «шестерки», цвет которой, впрочем, определить в свете звезд и луны было сложно. Она стояла с распахнутыми дверцами и открытым багажником, Мовсур, уронив простреленную голову на руль, сидел на месте водителя, раненный в бедро Султан лежал в двух шагах от пассажирской дверцы. Аюб задавал ему один и тот же вопрос:

– Где находится лагерь Борза?

В ответ тот стонал, ругался и угрожал не только Аюбу, но и стоящим рядом Доку и Монтане. Теперь, когда количество окруживших его бойцов удвоилось, Гвоздь угрожал уже шестерым.

– Кто вы такие, собаки? Вас послал Саббах? Сделайте мне укол! Мой амир заживо сдерет с вас кожу! Дайте промедол! Борз никогда не прощает такого!

– Да нет уже твоего Борза! – сказал Магомед. – Он горит в аду, и скоро вы с ним встретитесь!

– Врешь, свинья! Сколько раз я слышал эту брехню! Вколите мне промедол!

– Это не брехня. Узнаешь? – Магомед показал кинжал с прозрачной рукоятью.

– По-твоему, это Борз? Это только его кинжал! Лучше отдайте, иначе мы порежем вас на куски! И перевяжите меня, я истекаю кровью!

Это было правдой – под ногой Султана уже натекла изрядная темная лужа.

– Скажи, где лагерь! И не бойся Борза, он убит! – Алха поднес к лицу Гвоздя отрезанную ладонь со сросшимися пальцами.

– Шайтаны! Гореть вам в аду! Перевяжите меня и сделайте укол!

– А ты много делал обезболивающих уколов тем, кому отрезал головы? – недобро спросил Аюб, и взял у Маги кинжал. – У нас мало времени, где лагерь?

– Я многим баранам перерезал глотки! И тебе перережу! Как тому ювелиру, у которого мы…

В лунном свете блеснул старинный клинок, и левое ухо Султана упало в пыль сельской дороги.

– А-а-а! – истошно заорал он. – Шайтан, ты что делаешь?! Кто вы такие?!

– Отличная сталь. Я же сказал – у нас мало времени! – кинжал нацелился на второе ухо и Султан понял, что с ним на этот раз будут обходиться так, как он привык обходиться с несговорчивыми пленниками. А когда сделан первый шаг по дороге жесткого допроса, то известны и все последующие, а также результат – полное признание в том, о чем спрашивают.

– На плешивой горе, на лесной поляне, в двух километрах выше Сурдахи! – быстро выпалил Гвоздь и этой быстротой спас себе второе ухо.

– Сколько там бойцов?

– Человек двадцать. Некоторые ночуют дома… Теперь перевяжи меня и вколи промедол!

– У меня промедол из твоей аптечки! – сказал Аюб. Кинжал сверкнул еще раз и перерезал Султану горло от уха до уха. Гвоздь всегда так заканчивал допросы.

– Машины сжечь, уходим! – скомандовал Аюб. Потом по рации с шифрованным каналом связался с Мухтарычем.

– В координатах 28–92, по улитке 4! Около двадцати человек. Я возвращаюсь на базу. Удачи!

– Удачи! – безэмоционально ответил Мухтарыч.

Чечня, Черный лес, с. Мухаши, ноябрь 2004 г

Сожженные на въезде в Ортсхой-Юрт машины Борза еще дымились, распространяя по ночному селу едкий запах горелого поролона и человеческого мяса, когда серая «Тойота Королла» и темно-зеленая «десятка», проехав около 15 километров по трассе, свернули на проселок, остановились и выключили фары, став в темноте практически невидимыми. Лунный свет, несмотря на ясную погоду, почти не освещал спрятавшуюся среди Черного леса узкую, давно не знавшую ремонта, дорогу.

– Дальше по приборам! – объявил Аюб.

Он находился рядом с водителем. За рулем, как обычно, сидел Монтана, и пассажиров он устраивал больше, чем Шумахер, который оправдывал свое прозвище, не уставая повторять, что тормоза придумали трусы. Провайдер достал из сумки прибор ночного видения и протянул Монтане.

Обе машины тронулись, и медленно поползли через лес к полузаброшенному селу. В некоторых местах вдоль дороги полузасыпанные окопы и поляны торчащих пней от спиленных деревьев напоминали о бывших здесь когда-то блокпостах. Перед въездом в Мухаши, справа от дороги, показались несколько домов. К их полуразвалившимся деревянным заборам лес подступал почти вплотную.

– В селе свет есть, а эти дома темными стоят, – сказал Аюб. – Наверное, здесь никто не живет. Проверить нужно!

Машины остановились, все находившиеся в них вышли и сразу же, по привычке, присели, взяв оружие на изготовку.

– Док, прикройте нас! – распорядился Аюб, включая ночной прицел на своем «Винторезе».

– Давай, я первым пойду?! – предложил Алха.

– Иди! – согласился Аюб. – Только аккуратно, нам спешить некуда. Мало ли, какие сюрпризы там федералы оставили, или еще кто…

Алха промолчал. Он и сам все это знал, но опасения Аюба были ему понятны.

Во двор крайнего дома зашли, как обычно в таких случаях, через заросший сухим сорняком огород, оторвав пару штакетин. Дверь дома оказалась запертой на висячий замок.

– Сбиваем? – шепотом спросил Алха у идущего сзади и немного сбоку Аюба.

– Отойди!

Аюб встал метрах в четырех от двери и прицелился…

– Пых! – раздался еле слышный выстрел бесшумки.

– Дзынь! – звякнула пуля с карбид-вольфрамовым сердечником, разворотив внутренности замка. Дверь со скрипом открылась.

Дом оказался пустым. Совсем пустым. Из мебели остался лишь стол со сломанной ножкой, да старое кресло с торчавшей из него ржавой пружиной. На полу по всем трем комнатам валялись какие-то бумаги, старое тряпье, сломанные детские игрушки, и прочий мелкий мусор. Подсвечивая фонариком, Аюб наклонился и поднял с пола милицейскую фуражку старого образца, с советской кокардой.