Огонь ради победы - Великолепов Николай Николаевич - Страница 21

Истекает час, на который отсрочена артподготовка, а снег идет. Густой, непроглядный.

Генерал-майор Стученко считает, что надо дождаться хотя бы удовлетворительной видимости. При такой, какая она сейчас, меткий огонь артиллерии невозможен. Вслепую пришлось бы действовать и 153-й танковой бригаде, приданной нашей дивизии.

Несмотря на то что вроде бы весь занят предстоящим наступлением, о чем только не успеваешь вспомнить и подумать перед началом боя!

Рядом находится генерал Стученко, а у меня такое чувство, будто перед полковником Гладышевым предстоит держать сегодняшний экзамен. Это ведь Степан Трофимович Гладышев выдвинул меня в начартдивы. Помнится, дождливым октябрьским днем прискакал он верхом на КП нашего полка, передал своего гнедого коневоду, выслушал мой рапорт. Был он в неизменной кожаной куртке — простой, сердечный, очень располагающий к себе человек. Пошел смотреть КП, подолгу задерживаясь у каждой группы бойцов и командиров штабной батареи. И группы те мигом вырастали — при Гладышеве никто у нас не руководствовался довольно распространенным в войсках «правилом»: держись подальше от начальства.

Когда мы остались наконец вдвоем, комдив сказал:

— Забирают у нас Битюцкого. Поскольку на повышение идет, задерживать не смею. Сдавайте, Николай Николаевич, полк Игнатову и перебирайтесь на КП дивизии. Приказ подпишут не сегодня-завтра. А за то, что согласия вашего не спросил, извините: все очень быстро решалось.

Вроде бы ничего особенного не сказал, без громких слов обошелся, вроде таких, как «это высокая честь», «надеюсь, оправдаете доверие», но я мысленно поклялся, что не подведу комдива.

Дел и забот прибавилось. Командующему артиллерией дивизии подчинялись: артполк, отдельный противотанковый артдивизион, три противотанковые батареи (57-миллиметровые, по одной в каждом полку), три минометные батареи (120-миллиметровые, по одной в каждом полку), девять взводов противотанковых орудий (45-миллиметровых, по одному в каждом батальоне), девять минометных рот (82-миллиметровых, по одной в каждом батальоне). А кроме того, на нем — ответственность за все оружие и арттехснабжение дивизии.

Начал я с того, что решил добиться образцового состояния вооружения во всех наших частях. Обратился за подмогой к политработникам, к партийным и комсомольским организациям. Знал, если поднимется на хорошее дело партийный и комсомольский актив, результаты не замедлят сказаться. И вскоре просто житья не стало тем немногим, кто относился к своей пушке, миномету, пулемету, винтовке по негодному принципу: «Абы стреляло!»

Что еще могу записать в актив за три месяца с днями, в течение которых пребываю в новой должности? Как раз в это время все части нашего соединения охватило снайперское движение, начавшееся в 87-м гвардейском стрелковом полку. Бывалый солдат этого полка, участник трех войн И. А. Каманцев, 1897 года рождения, из Люксембургского района Оренбургской области истребил более двадцати гитлеровцев (не помню уже за какой, но небольшой срок — примерно недели за две). Вся дивизия знала имена снайперов Миронова, Амаева, Шмарина и многих других. Только за один день, 6 января 1943 года, противник, занимавший позиции против нашей дивизии, потерял от снайперского огня двадцать три человека. На свой манер поддержали движение артиллеристы.

Орудие старшего сержанта А. П. Лагуткина из полковой батареи 87-го гвардейского полка за три месяца разбило двенадцать дзотов и блиндажей на позициях противника в районе деревни Сорокино. Наводчик 45-миллиметровой пушки 2-й батареи 34-го отдельного противотанкового дивизиона красноармеец С. А. Федоров с 23 декабря по 11 января уничтожил четыре пулемета и одно 37-миллиметровое орудие врага на окраине деревни Калягино. Ответным огнем Федоров был тяжело ранен в левую руку и грудь. Хорошо зная цену оптическому прицелу, отважный артиллерист снял со своего орудия прицел и с ним ползком добрался до укрытия.

Я уже упоминал о снайперском расчете орудия, наводчиком которого был И. К. Дженалаев. В январе расчет выкатывал свое орудие на прямую наводку. Несколько точных выстрелов — и командир батареи капитан А. Б. Розин доложил в штаб: с дистанции восьмисот метров разрушены дзоты и блиндаж, уничтожено до двадцати оккупантов. Огонь корректировал лейтенант Дорошкин, с ним рядом, обучаясь искусству корректировки, находился командир орудия сержант Ювхименко.

Снайперское движение тоже явилось своеобразной подготовкой оружия и солдатской психики к наступлению.

И снова до начала артподготовки остаются какие-то минуты, если она опять не будет перенесена на час, на полчаса из-за проклятого снегопада. Генерал-майор А. Т. Стученко, как и прежде, считает, что надо подождать еще: не может же снег валить вечно! Командарм не согласен: «Начинайте!» Видимо, тут все-таки играет какую-то роль то обстоятельство, что сегодня — канун Дня Красной Армии и командарму очень хочется в праздник, и не позже, доложить наверх об успехе. Только будет ли успех после артподготовки, проведенной вслепую? А может быть, из-за нервной перегрузки вот так, а не по-другому, объясняем мы полученную команду начинать. Может быть, она вызвана тревогой о том, чтобы не надломила волю людей еще одна отсрочка: пружина, что очень долго держится в сжатом состоянии, слабеет.

И вот уже гремит, да что-то не радует душу, как обычно, артиллерийская канонада: стреляем-то, что называется, в белый свет — в снежную пелену. Отстрелялись. Пехота, утопая на поле в снегу, пошла. Проходы в минных полях, обозначенные минувшей ночью флажками, не разглядеть: флажки оказались под снегом. Противник пришел в себя и открыл заградительный огонь. Туго пришлось нашим стрелкам.

Лишь через час, когда снегопад стал затихать, подразделения 87-го стрелкового полка более энергично двинулись вперед и на одном из участков ворвались наконец в первую траншею гитлеровцев. Генерал Стученко сразу же бросил туда 153-ю танковую бригаду и лыжный батальон.

Бригада была укомплектована американскими танками М-3С. И за них, конечно, спасибо союзникам, но, откровенно говоря, плохие это танки. Высота почти 4 метра, вес 25 тонн, броня 50 миллиметров. Неповоротливые машины. Промахнуться, стреляя по такому танку, трудно. При попадании в него вспыхивает бензиновый двигатель. Одним словом, не добилась успеха бригада.

А лыжный батальон под командованием капитана Н. И. Костырева прорвался в глубину вражеской обороны почти на 8 километров, захватил деревню Лескино. Однако на других участках продвижение замедлилось, а затем и прекратилось. Залегла пехота. Батареи противника за холмами густо сыпали минами, и, чтобы наблюдать его огневые средства, нам надо было во что бы то ни стало овладеть участком вражеской траншеи на господствующей высотке, вынести туда наблюдательный пункт.

Бегу на НП командира второго дивизиона 62-го гвардейского полка.

— Товарищ Кузнецов, не могут стрелки взять вон тот холмик!

Майор С. П. Кузнецов отлично понял, о чем идет речь.

Первая попытка — неудача. Потеряв несколько человек, ничего не добились артиллеристы 4-й батареи.

— Тут надо не числом, а умением. Никитин пойдет со взводом управления! — решает Кузнецов.

Командир 5-й батареи капитан А. Н. Никитин с горсткой артиллеристов, умело используя огневой налет своего дивизиона, хорошо маскируясь, короткими перебежками добрались до вражеской траншеи и после жаркого боя захватили в ней участок в несколько метров. Капитан мигом организовал на холме наблюдательный пункт, 5-я батарея прицельно ударила по немецким минометам.

Для усиления группы Никитина командир дивизиона направил еще два взвода управления. Им удалось захватить вражеские землянки, расположенные за первой траншеей. Там оказалось оружие, боеприпасы. Враг предпринял все меры, чтобы вышибить из своего расположения артиллеристов, но они, пустив в ход немецкие пулеметы, отразили все атаки. Бои за Гжатск еще не закончились, когда стало известно, что капитан Аким Николаевич Никитин, добившийся успеха не числом, а умением, награжден орденом Суворова III степени.