Мыс Чёрных сов - Лобусова Ирина - Страница 57

— Прости. Я виноват, но я ни в чем тебе не лгал. Я люблю Лору.

Этого Зина уже не могла вынести. Теперь, когда она знала правду, ее мозг словно заполнила раскаленная, кипящая волна крови, в которую превратилось ее страдание. Дрожащими руками она начала расстегивать сумку.

— Зина… послушай… — Маринов направился к ней, вытянув руку вперед, — давай поговорим… Я отвезу тебя к врачу. Тебе окажут помощь…

— Не подходи, предатель! — Зина вытащила из сумочки пистолет. Руки ее по-прежнему продолжали дрожать.

— Опусти это немедленно! — закричал Маринов. — Больная дура!

Дрожащими руками Зина нажала на курок, не понимая, что делает и откуда вдруг на груди Маринова, под белоснежной сорочкой, расцвели огромные алые цветы. Он пошатнулся. Цветы, разрастаясь, вдруг заполнили его грудь, обплетая своими смертельными лепестками. Зина закричала. В глазах Маринова застыло удивление. Медленно, словно двигаясь в каком-то замедленном танце, он стал оседать вниз… Вниз… Все больше и больше… До тех пор, пока не упал лицом на землю и не остался лежать так. А Зина продолжала кричать.

Она все еще кричала, когда пистолет выпал из ее рук. Двор наполнился людьми. Рухнув на колени, Крестовская все еще продолжала кричать, зажимая рот и глаза дрожащими руками, словно для того, чтобы больше никогда не посмотреть на солнечный свет. Все вокруг нее пахло порохом и кровью.

Она очнулась, лежа на кровати в той самой комнате, которую так часто видела в своих кошмарных снах. Это была белая комната дома на Слободке, в которой Зина подписала соглашение с Бершадовым. Она лежала, подогнув ноги, лицом к стене. На белой штукатурке стены отчетливо были видны дождевые потеки. Все тело ее было вялым, лишенным жил и костей и превращенным в вязкую массу, способную только растечься по полу. Ее сковал страх. Но тут она, что-то почувствовав, резко обернулась лицом в комнату. За столом сидел Бершадов. Он изучал какие-то документы. Перед ним лежал вечный кожаный планшет.

— Вам лучше? — Бершадов повернулся к Зине. — Признаться честно, вы меня напугали. Пришлось даже позвать врача.

— И что он мне вколол? — голос ее звучал глухо, как у больной. — Первитин?

Бершадов не ответил, просто смотрел на нее ис-пытывающе. Зина села.

— Я убила его, — голос ее задрожал, — я убила двух человек.

— Знаю, — кивнул он.

— Один пытался меня убить, — попыталась она оправдаться.

— Это было допустимой самообороной.

— Второй… Я застрелила человека, — снова повторила Зина.

— Вы застрелили предателя, — сказал Бершадов, — не может человек быть предателем. Не мучайте себя этим.

— Вы знали, — у Зины уже не было сил удивляться, — вы следили за мной.

— Все время, — кивнул Бершадов, — документы, которые вы нашли в квартире Маринова, уже у нас. Все это благодаря вам.

— Он был «совой», «черной совой», внук таксидермиста… Кирилл… — проговорила Зина.

— Я знаю, — кивнул Бершадов, — и одновременно работал на немцев. Его завербовала разведка вермахта.

— Расскажите… Расскажите мне о «черных совах», — попросила Зина, пытаясь отвлечься.

— «Черные совы» — это группа морского спецназа, диверсантов, обученных действовать в первую очередь против международного флота крупных империалистических держав, таких, как Англия и Франция.

— Ну понятно, — зло кивнула Зина, — Германию вы не назвали. Значит, Германия тайно предполагалась в союзники.

— Вы проницательны, — снова кивнул Бершадов, — такой план был. Однако в «совы» попали вражеские агенты.

— Почему «совами» был потоплен старый корабль?

— Это практика, — равнодушно ответил он. — Всего лишь учение. Был выбран старый, не подлежащий ремонту военный корабль.

— А люди? — Зина подумала о женихе Маши.

— Им не повезло, — пожал плечами Бершадов, — что поделаешь. Всегда должен кто-то погибнуть ради общей идеи. Я знаю, что на этом эсминце был жених вашей подруги, Леонид Капустин. Мне очень жаль.

— Неправда, — горько усмехнулась Зина, — вам плевать.

— Впрочем, как и вам, — парировал Бершадов. — Чтобы изучить боевые качества «сов», было решено атаковать корабль ночью. Эти солдаты отличались тем, что не должны были спать, их искусственно лишали сна. «Черные совы» получали препараты, вызывающие бессонницу, притупляющие страх, увеличивающие агрессию и реакцию. Именно поэтому совы должны были действовать на море ночью — так планировалось. В ночном море, особенно зимой, очень плохая видимость, тяжелые условия. Поэтому «совы» создавались исключительно как морские диверсанты, которые будут нападать ночью. Обнаружить корабль в ночном море им помогали дельфины, которые получали те же препараты для бодрствования, что и люди.

— Первитин, — уточнила Зина.

— Именно, — подтвердил Бершадов. — В 1938 году в Германии началось массовое производство пер-витина. СССР получил об этом шпионские данные и решил заинтересоваться этим вопросом. Поэтому для тренировки и обучения «черных сов» использовался немецкий первитин.

— Который стащили у немцев, — колко вставила Зина.

— Позаимствовали, — уточнил Бершадов. — Целью диверсантов было сделать отверстие в бензосистеме корабля и вызвать пожар. Дельфины должны были вести их на запах бензина. Вторым кораблем стал немецкий. А затем все было опробовано на других иностранных кораблях. Однако вскоре стали происходить неприятности…

— Умирали дельфины… — уточнила Зина.

— Да, — согласился Бершадов, — и мы стали подозревать, что среди «сов» затесался вражеский агент. Многие разведки интересовались этим проектом. Мы вели усиленную борьбу. Агентом немцев был Кирилл, внук вашего таксидермиста, один из «сов». Как диверсант он проник на корабль, зная, что на эсминце будут тренироваться «черные совы». Однако что-то пошло не так.

— Его выследил капитан корабля, и Кирилл его убил, перед смертью пытая рассказом о мифических птицах. Он был болен, — подсказала Зина.

— Именно так, — кивнул Бершадов. — Кирилл спасся потому, что был единственным в команде корабля, кто знал правду. Он же убил агента, который пытался защитить Михаила. Мой агент понял, что Кирилл тоже был «совой», поэтому и пытался сказать вам про сов, говорил, что «совы» повсюду и среди них есть предатели. Кстати, когда вы произнесли эти слова, услышанные от умирающего, — «мыс Черных сов», я понял, что должен следить за вами, отпустив в свободное плавание.

— А рыбак из Затоки? Кто убил рыбака? — нахмурилась Зина.

— Рыбака убили люди Маринова, немецкого шпиона, но не Кирилл, — пояснил Бершадов, — за то, что рыбак случайно подслушал результаты вскрытия тел дельфинов и узнал про первитин.

— А мою подругу?

— Те же самые убийцы. За то, что она подняла шум насчет поисков жениха. Ваша подруга хотела похудеть и нашла подпольную клинику, которая занималась абортами и похудением. Что еще интересует женщин? У Марии были деньги, которые ей как приманку подкинули убийцы. Вот она и наняла некую Галину из клиники, которая делала ей клизмы. Мы уже арестовали Галину, и она дала признательные показания. Кстати, мы надавили и на вашу не случившуюся родственницу.

— Какую еще родственницу? — нахмурилась Зина.

— Лору Барг. И она выдала нам с головой Маринова. Одно время и Лора, и Маринов крутились в Ленинграде. Маринова завербовал итальянец, фашистский агент, который приехал СССР строить военные корабли-гиганты, так как в СССР не было таких специалистов. Пришлось пользоваться услугами иностранцев. А все иностранцы, приезжавшие в СССР, были агентами иностранных разведок. Итальянец-инжерен работал на немцев, Лора крутила роман с этим итальянцем и там она познакомилась с Мариновым, который часто заходил к ним в дом. Он курировал верфь. Зачем он ходил по пятам за итальянцем, спрашивается? Маринов был завербован немцами. Он был в курсе проекта «черных сов», потому что корабль выходил из Одессы, тот самый, первый эсминец. Он был тем шпионом, которого я искал. Вы правильно сделали, что убили его. Вам не стоит себя мучить.

— Произошло то, чего я боялась, начиная работать на вас, — прошептала Зина.