Срезающий время (СИ) - Борисов Алексей Николаевич - Страница 6

— К чему Вы спрашиваете?

— А к тому, что Иван Иванович знает эту округу окрест тридцати пять вёрст как никто другой. И если кто и сыщет вашего Смита, то только он. Где Вы ночевали в тот раз?

Задумавшись, словно вспоминая, я стал отвечать:

— До Вас я добирался четыре часа, с востока на запад.

— Мост через Жереспею проезжали?

— Не помню, вроде нет. Погодите, я названия записывал, — вытащив записную книжку и открыв на нужной странице я принялся объяснять, — по Смоленской дороге ехали, проезжали Печёрск, останавливались в Захаринке, а оттуда вёрст пять-семь проехали и не найдя где заночевать остановились. Вспомнил, был мостик. В версте перед ним дуб огромный, а за мостом не то избушка на холмике, не то землянка какая-то. Где-то с полверсты от неё всё дело и произошло. Я возвращаться не захотел, предпочёл на свежем воздухе, в шатре. У меня с собой кровать раскладная — очень удобная, да и место подходящее…

— Ну да, подходящее. Вы сударь, как раз напротив своей усадьбы и заночевали.

— Тот домик? — с удивлением спросил я.

— Нет, не тот, — раздражённо ответил Есипович с таким выражением лица, словно какую-то несуразицу услышал. — Это у Леонтия коптильня была. От брода надо было левее взять, как раз с полверсты. А вы к Абраменкам повернули. Бывает же так, словно приманивали. Но и обольщаться не стоит. Последние годы были не простыми, да и урожаи… Ладно, а как выглядел этот Смит, сможете описать?

— Зачем описывать, проще нарисовать. Я зарисовки делать люблю, места там разные, пейзажи красивые, людей, зверей. Есть у меня портреты Смита. Думаю, вырвать для дела лист из дневника можно. Так даже проще будет.

— Тимофей стой! — вдруг крикнул Генрих Вальдемарович. — Приехали.

Лошади остановились как вкопанные, а спустя секунду от окружённой с трёх сторон лесом избы послышался вой. Я бы сказал — волчий.

— Братец, — позвал Есипович денщика, — тебя Серый знает, сходи, покличь Иван Ивановича, дело до него есть.

Едва Тимофей отошёл от кареты, Генрих Вальдемарович вновь обратился ко мне:

— Я ещё раз спрашиваю, насколько дорого портмоне? Сколько сможете выделить награды?

— Сто рублей.

Агх… — поперхнулся Есипович.

— Что ж там было?

— Разное, — равнодушно ответил я. — Кто найдёт, тот увидит, а вот прочесть сложно будет.

Вскоре показался Полушкин, а за ним увивался мальчонка с палкой, сильно похожий на встреченного накануне перегонявшего гусей пастушка. Штабс-капитан обнял Иван Ивановича, стиснул в объятиях (как мне показалось, что-то шепнул ему на ухо) и представил мне. Минут пять шёл разговор на отвлечённые темы, а затем Генрих Вальдемарович чётко поставил задачу: найти беглого преступника-иноземца по имеющемуся портрету.

— Если вчера сбёг, то это не сложно, — стал рассуждать Иван Иванович, — все бегут в сторону города, к Смоленску. Там и людей поболе и затеряться не сложно. Это они так думают. Тем более вы говорите, что иноземец, да на своих двоих. Сыщем.

— Смит вооружён, и обучен пользоваться как огнестрельным, так и холодным оружием. Имеет опыт абордажного боя и организации засад. Язык наш знает. При нём как минимум тесак из обломка палаша и топор. Возможно, сделает пику, с ней он управляется лучше всего.

— Ваня! Дай!

Мальчонка подбросил вверх палку, Полушкин просто взмахнул рукой, и пастуший посох улетел метров за пять. Когда же палка была принесена, то в верхней её части торчал клинок с коротким лезвием.

— Впечатляет. Но помимо трюков с ножом, я бы хотел, что бы вы были вооружены как на войну. Ваня, посох не жалко?

— Ещё выстругаю, — ответил сорванец, показывая мне двухкопеечную монетку.

Вернувшись к карете, я откинул спинку сиденья, открыл потайную дверцу, и достал из тайника патронташ с готовым к бою двуствольным ружьём. Нехитрые манипуляции и два патрона с дробью заняли своё место.

— Ваня! Дай!

Палка взлетела в небо под острым углом и не так аккуратно как для Полушкина, но на таком расстоянии для стендовой стрельбы это даже не упражнение. А я в своё время, хоть и не становился призёром, но в десятку входил часто. Посох лишился испачканного в земле куска и разлетелся в щепу в несколько секунд.

— Смит стреляет не хуже меня.

Иван Иванович просто пожал плечами:

— Я от пули не помру, цыганка нагадала.

Штабс-капитан сделал жест пальцами, намекающий на оплату, и мне снова пришлось лезть в тайник, вынимая ассигнации и пятачок для пастушка, последний, из мелких разменных монет.

— Пятьдесят рублей аванс, и пятьдесят после того, как притащите моего слугу. С ним должно быть портмоне из рыжей кожи застёгнутое на ремешок. Если я буду удовлетворён тем, что находится внутри, — выплачу премию.

— Договорились, — сухо сказал Полушкин, принимая две двадцатипятирублёвые ассигнации со скруглёнными краями. — За четыре дня управлюсь.

— Успеете за два — сумма гонорара возрастёт втрое.

— Тогда прощайте, господа.

Иван Иванович развернулся и скорым шагом, почти бегом, двинулся к дому, а мальчонка, сложив две монетки вместе, мечтательно зажмурился.

Теперь стоит рассказать, для чего выдумывалась вся эта история со Смитом. Ведь и документы, которые тут называют "пашпорт", и свидетельство о рождении и прочие бумаги у меня подготовлены и в полном порядке. В конце концов, можно было не городить весь этот огород, если бы не та цель, которую я поставил перед собой, оказавшись в этом времени. Замечу, цель сложновыполнимая, требующая колоссальных ресурсов и людских резервов. И там, где за год, лупя палкой без остановки, обезьяна расколет деревянную колоду, у меня будет возможность нанести удар только один раз; и если в руках не окажется колуна, то и стараться не стоит. Печаль, а иначе только становиться обезьяной. И социология о том же говорит, что простые пути не всегда наиболее короткие и надо бы поразмыслить, стоит ли нырять в омут, когда лучше потерять время и выбрать путь в обход. И один из вариантов — это воспользоваться одним из свойств человеческой души: люди стараются разглядеть в банальных вещах нечто необычное. Но и тут есть подводные камни. Как только вы поймаете себя на том, что уже готовы управлять результатами, постарайтесь осознать, что произошло в действительности. Ведь заинтересованный вами человек, воспользовавшись вашим же советом, может сотворить действие, прямо противоположное вашему желанию. И чтобы этого не произошло, надо постараться связать нужного вам индивидуума совместной ответственностью, так как человек часто испытывает потребность в оказании помощи другим. А ещё лучше — совместным делом, таким как поиски чёрной кошки в тёмной комнате. В нашем же случае, кошка обзывается Смитом, и уже мало кому есть дело до разных существенных для меня вещей и совершенных пустяков для других.

К чете Пулинских мы добрались довольно шустро, примерно за час с четвертью. Во-первых, Тимофей приноровился к управлению каретой; а во-вторых, последние девять вёрст неслись по укатанной дороге, без явных ям и огромных луж. Кстати про лужи: они здесь в изобилии. И часто, не проверив глубину палкой, двигаться по дороге невозможно. Впрочем, могли и не торопиться, так как глава семейства отбыл в Смоленск ещё вчера, и рассчитывающий на особый приём Генрих лишь скрипнул зубами. К тому же, встретившая нас горничная предупредила, что баронесса (хотя она не имела даже титула учтивости) не здорова и пребывает в меланхолии, а значит и принимать никого не будет. При таких обстоятельствах потребовался нестандартный ход. Стоит заметить, что при нанесении незапланированного визита, иными словами, если вас не звали, а вы пришли, принято было передавать визитную карточку, не настаивая на аудиенции. И всё бы шло своим чередом, кабы приносящий карточку слуга был абсолютно индифферентен к своему работодателю. Но здесь даже невооружённым глазом было видно, что горничная с хозяйкой общается тесно и вступится за неё горой, ну, соответственно, и девице будет многое прощено, а посему вместе с карточкой я передал серебряный рубль, со словами: