Путь домой (СИ) - Турундаевский Андрей Николаевич - Страница 37

Вечерний сеанс радиосвязи с Женевой и Парижем не добавил ясности, хотя европейские газеты успели напечатать сообщения из японских и нейтральных источников без оглядки на цензуру. Японцы трубили о собственной победе и прославляли героическую гибель адмирала Того, англичане тоже сообщали об успехе японского флота, но в достаточно сдержанных выражениях, а французы и немцы поздравляли с победой Макарова. Списки потопленных кораблей у разных корреспондентов также отличались. Пока складывалось впечатление, что Макаров оказался талантливее, а может, просто удачливее несчастного Витгефта. Похоже, Степан Осипович сумел грамотно организовать прорыв и сохранить управление эскадрой во время боя. Тем не менее, сказалось техническое превосходство японского флота, созданного с британской помощью, и упорство моряков микадо. Часть эскадры Макарова, включая флагман, действительно прорвалась во Владивосток, но и потери были огромны. Да и состояние прорвавшихся кораблей сомнительно. Сколько времени займет ремонт?

По сравнению с историей, которую помнил Ростислав, результат сражения в Желтом море действительно можно было назвать победой, но победой Пирровой. Впрочем, если в царском правительстве и понимали это, то народу демонстрировали только превосходство православного воинства над желтыми язычниками. Благодарственные молебны начались сразу после выхода газет с сообщениями об успехах. Активисты православного союза лезли из кожи вон, организуя патриотические манифестации. Ростислав и Ма Ян увидели такое сборище в ближайшее воскресенье — толпа празднично одетой публики, в основном, местных лавочников и дачников, шествовала по улицам Лосинки с хоругвями, распевая "Боже, царя храни". Упитанный поп из пристанционной церкви размахивал массивным кадилом, бубня молитвы. Поддатые мужики в выходных поддевках несли иконы. Интересно, много ли получает здешняя массовка?

Процессия обошла всю Лосинку и вернулась к храму. Бородатый красноносый субъект в мундире железнодорожного ведомства выступил с очень длинной занудной речью.

— … вознесем молитвы наши за победоносного царя православного, за Русь-матушку. Возблагодарим бога за дарованную нам победу над коварным супостатом и сплотимся вокруг престола и истинной веры ради окончательного одоления врага, как внешнего, так и внутреннего. В то время, когда наши моряки топят японские броненосцы, когда под Ляояном наша доблестная армия громит желтые полчища Ноги, социалисты, жиды и масоны плетут заговоры, чтобы уничтожить Российскую империю и православную веру. Они хотят уничтожить русский лад, чтобы люди забыли про истинно национальные ценности, чтобы исчез русский дух. Но православный союз стоит на страже. В единстве — сила! За веру, царя и отечество!

Заканчивая выступление, оратор резко сменил стиль, перейдя от монотонного пономарского бормотания к истерическому выкрикиванию лозунгов в духе то ли Гитлера, то ли Жириновского. Не Никитин ли устроил курсы повышения квалификации для своих нациков?

Патриотическая истерика продолжалась неделю. Верноподданнические манифестации, молебны, банкеты… Потом пыл стал ослабевать. Пресса печатала короткие сводки о ходе сражения под Ляояном.

Бодрые заявления Куропаткина и бездарные карикатуры на японских генералов плохо заполняли информационный вакуум. По просьбе Ма Ян доктор Федоров из Женевы зачитывал по радио статьи британских военных корреспондентов. Даже с поправкой на прояпонские симпатии англичан выстраивалась картина полного разгрома русской Маньчжурской армии. Первая японская армия генерала Куроки после захвата Сыквантуня прорвалась в тыл русских войск и перекрыла пути отступления. Множество русских солдат остались лежать в зарослях гаоляна. В плен попал генерал Штакельберг. Маршал Ояма организовал классическую операцию по окружению и уничтожению противника, во многом предвосхищая стратегию грандиозных битв второй мировой войны. Только вместо танков кавалерия. Ростислав припоминал, что в известной ему истории успех японцев был заметно скромнее — русская армия тоже была разбита, но смогла организованно отступить на север к Мукдену. Похоже, что в новом варианте истории ободренный успехом моряков Куропаткин не стал торопиться с отступлением. С другой стороны, Ояма должен был опасаться усиления Владивостокской эскадры после прорыва из Порт-Артура части флота под командованием Макарова. Крейсерская война создавала угрозу снабжению японской армии в Корее и Маньчжурии. В такой ситуации японскому маршалу требовалось не просто занять территорию, оттеснив русские войска от Ляояна, а добиться максимальных потерь противника в кратчайшие сроки. Ояма пошел на серьезный риск и выиграл…

Физик осознавал, что ход войны уже сильно отклонился от знакомого ему варианта. Чего теперь стоят исторические знания из книг и специализированных сайтов? Ростислав и Ма Ян спорили об историческом детерминизме, гуляя по тропкам Лосиного острова.

— Слава, эти превратности войны — щепки в бурном ручье. Ничтожно малые возмущения исторического процесса. Всерьез на судьбы человечества они практически не влияют. Через несколько веков при коммунизме только историки будут помнить подробности.

— Любимая, это какой-то фатализм получается. Получается, что и нам нет смысла рыпаться? Результат предрешен?

— А вот этого я не утверждала! Я хочу выиграть один пустяк — чтобы наш ребенок вырос при социализме.

— Это реально… — Ростислав осекся, поняв последние слова жены, — ты хочешь сказать, что…

— Именно, Слава, тут нет тестов на беременность, но я уже убедилась…

Физик крепко обнял жену, целуя бесконечно милое лицо. Модная шляпка с лентами съехала набок.

Ма Ян лукаво улыбнулась.

— Надо же Ольгу догонять. Не всё твоей бабуле важничать.

— Она мне прабабушка, — машинально уточнил Ростислав.

Последнее время Ольга Вельяминова вместе с округлившимся животиком приобрела несвойственную ей раньше солидность, не утратив, впрочем, стервозности. Андрей сбился с ног, разрываясь между выполнением капризов беременной жены и усовершенствованием двигателя для нового автомобиля.

— Слушай, обязательно поговори с Олей насчет хорошего врача, — спохватился ученый. — Может, она уже определилась по собственному опыту? Или вообще будет разумнее отправить вас обеих в Женеву? Тамошняя университетская клиника считается лучшей в Европе. Да и в России становится неспокойно.

Ма Ян совсем по-детски показала язык.

— Чтобы я пропустила самое интересное? Не дождешься, дорогой! Надеюсь, всё будет нормально и в Москве. Главное, асептика уже известна здешним врачам.

За разговором супруги не заметили, как вышли к железной дороге. Ростислав поправил увесистый рюкзак.

— Черт! Совсем забыл! Собирались же пострелять, опробовать автоматы из последней партии. Но возвращаться в лес смысла нет. Мы почти до Ростокина дошли. Сейчас наймем около станции извозчика или просто сядем на поезд до Лосиноостровской.

За железной дорогой виднелись черные покосившиеся избы Ростокина. Ростислав и Ма Ян вышли к станции, точнее, полустанку, известному в будущем как платформа "Яуза". Рядом на площади собралась большая толпа — местные активисты православного союза проводили очередной митинг. Монах в черной рясе что-то истерически орал, размахивая внушительным наперсным крестом. Дело, однако, не сводилось к пустой говорильне: дюжие молодцы вышибали смазными сапогами двери в ближайшей лавке. Вывеска "Соломонъ Кацъ. Всякие колониальные товары" уже висела на одном гвозде. Наконец массивная окованная железом дверь поддалась, погромщики ворвались внутрь. Донесся истошный женский визг. Вскоре из разгромленной лавки выбежал один из нападавших, таща граммофон с блестящей латунной трубой. Еще один бандит в поддевке выволок целый ворох платьев.

— Это же вульгарный грабеж! — шепнула Ма Ян. — Чем же полиция Московской губернии занимается?

— Любуется погромом. У гитлеровцев хрустальная ночь, а у православных — хрустальный день, — с сарказмом ответил физик, показывая на ухмыляющихся городовых. — Нам лучше свалить отсюда, пока московские лавочники-патриоты расправляются с конкурентом.