Герой легенды (СИ) - Печёрин Тимофей - Страница 28

Глядя на Сеню, воспрянули духом и горожане. Они объединялись в группы и вместе встречали атаку Маждулов. Те, кстати, по природе были редкостными индивидуалистами, к совместным действиям не очень оказались способны, и хоть налетели на город стаей, но охотиться-то предпочитали все же поодиночке. И поодиночке встречали отпор со стороны сразу нескольких человек с топорами, дубинами, вилами и горящими головнями, а то и просто с камнями. Расхрабрившиеся горожане до того избивали и измочаливали Маждулов, что взлететь и ходить твари после этого не могли точно. Так что если и оставались в живых, то наверняка завидовали мертвым.

Еще у некоторых горожан действительно имелись луки — у охотников, по всей видимости, или просто у любителей путешествовать по не слишком безопасным местам. В любом случае, луками этими их счастливые обладатели с успехом воспользовались. Без промаха попадая в широко раскинутые крылья какого-нибудь Маждула, снизившегося до расстояния выстрела.

Мало-помалу у импровизированных отрядов защитников города сложилось даже подобие тактики. В одну группу, противостоявшую одному Маждулу, входил лучник и от полдесятка до десятка бойцов обычных, вооружившихся для ближнего боя. Стоило какой-нибудь твари подлететь достаточно близко, как лучник своими стрелами вынуждал ее к жесткой… временами к очень жесткой посадке и лишал возможности взлететь. Следом на тварь наваливались остальные бойцы. Избивая и добивая Маждула до тех пор, пока он, почти беспомощный, не переставал шевелиться.

Да, некоторые из монстров, даже приземлившись, сломав крылья и лапы, смогли изловчиться, и достать набежавших людишек, кого огненным дыханием, кого ударом похожего на скорпионий хвоста. Но перевес был все же на стороне двуногих. На место группы, прореженной или распуганной этими последними вспышками сопротивления, приходили другие. Даже самые трусливые из горожан не упускали возможности отыграться на обездвиженных и потому почти не опасных Маждулах. Хотя бы просто закидывая их камнями.

Другие горожане бежали от дома к дому, от улицы к улице, передавая другим призыв самого легендарного Шайнмы. Все новые улицы и кварталы вовлекались в битву, превращая безвластный город, населенный перепуганным человеческим стадом, в единый организм. Причем организм, оказавшийся крепким, могучим, и вполне боеспособным.

Не оставались в стороне и Свидетели. Несколько человек в белых плащах встали кругом прямо на пятачке площади, где Сеня без устали отстреливал в воздухе Маждулов, отчего все новые обгорелые тела валились на город. Под прикрытием недавнего пленника Свидетели, встав в круг, принялись бормотать заклинание. И вскоре штормовой (но, к счастью, верховой) ветер пронесся над городом, не трогая его постройки. Зато Маждулов с неба смахнул разом целую кучу — как гигантской невидимой тряпкой или метлой.

Целую кучу… но тварей в воздухе все равно оставалось — не счесть. Даже таких серьезных потерь Маждулы, казалось, почти не заметили.

Затем другая группа Свидетелей, расположившись неподалеку, наслала на город грозовые тучи. Без дождя, и видимость Маждулам они не ухудшали из-за отсутствия у тех глаз. Зато стоило кому-то из крылатых уродов опуститься ниже той высоты, на которой располагались тучи — и Маждула поражала сверкавшая как по заказу молния. Хотя почему «как»?

— Я был неправ, — тихо, так, что слышал только он один, прокомментировал Сеня действие данного колдовства, ненадолго отвлекшись от отстрела Маждулов, — кое в чем ваше кунг-фу все же круче. Один раз навели тучу, и она отстреливает всех, кто в зону поражения попадает. Автоматом…

Еще, стоило одному из монстров коснуться конечностями земли, как земля эта под ним, заклинаемая кем-то из Свидетелей, раскалилась как сковородка, опаляя и лапы уродливые, и кожистые крылья. Вскрикнув натурально от боли, Маждул взмыл в воздух и, неуклюже махая поврежденными крыльями, унесся прочь. Как можно дальше от того места, где под ним в прямом смысле загорелась земля.

Грозовые тучи рассасывались, снова приходил черед порыва верхового ветра. Новые Маждулы сыпались с небес, а потом вновь, откуда ни возьмись, набухали тучи. Потом кому-то из Свидетелей пришло в голову силой колдовства поднять с земли несколько булыжников и метнуть их высоко, прямо навстречу подлетавшему монстру. Камни на лету ломали хрящи, на которых держались крылья, и Маждул грохнулся на землю с высоты пятиэтажного дома, да так и не встал. Даже не пошевелился больше.

Парочку приземлившихся Маждулов заловила сама земля, превратившаяся в зыбучий песок. А подоспевшая ватага горожан довершила расправу. Еще несколько Маждулов просто замерли в полете, а затем один за другим посыпались на землю, точно перезревшие плоды гигантского дерева. По-видимому, как догадался Сеня, их обездвижило то заклинание, что в свое время погрузило в сон его самого.

Время шло. Жители города стояли насмерть, Маждулы падали один за другим. И мало-помалу стая, выпущенная этой ночью прислужниками Тьмы начала редеть. Ведь какой бы многочисленной она ни была, а бесконечному числу Маждулов взяться было неоткуда.

Тем не менее… в город крылатые бестии нагрянули утром. Но лишь к вечеру горожане смогли с облегчением вздохнуть. Последний Маждул, не сумевший удержаться в воздухе своими ранеными крыльями (в них попало не меньше полдесятка стрел), рухнул на землю и теперь бестолково трепыхался, едва переставляя поломанные конечности по земле.

Добивала этого последыша целая толпа. Больше двух десятков усталых и разозленных человек. А потом один из них, вытерев пот со лба собственной шапкой, осмотрелся, полюбовавшись заваленной трупами Маждулов улицей, и пробормотал, ни к кому особо не обращаясь: «Да-а-а… уж в мясе ближайший год недостатка не будет!»

А потом толпа горожан под предводительством Первого Свидетеля отправилась к частоколу, окружавшему палаты Огненосного. Грозного владыки, бросившего свой город на расправу злейшим из врагов.

Нет, толпа не стала ломиться в ворота или пытаться поджечь частокол. Люди просто стояли — около часа, пока ворота не отворились, и пред народом не предстал сам правитель собственной персоной. В сопровождении нескольких воинов из дружины.

Но даже тогда лишь несколько горожан рванулись было к Огненосному — горя желанием разорвать никчемного владыку. Этим хватило единственного, причем неспешного, жеста со стороны Первого Свидетеля, чтобы успокоиться.

Бросив грозные взгляды на толпу, воины Огненосного положили руки на рукояти мечей. Но тем и ограничились, стоило правителю просто покачать головой.

Несколько мгновений они лишь молча обменивались взглядами — правитель и воины дружины с одной стороны и толпа во главе с Первым Свидетелем с другой. Обе стороны все понимали без слов. Недавний бунт, но особенно нападение Маждулов, решили судьбу Огненосного Герта пуще грома угроз и пафосных речей. И изменить это решение правитель не мог, даже если бы велел захлопнуть ворота перед носом толпы, да как ни в чем не бывало удалиться в палаты.

Что, собственно, Огненосный и сделал после игры в гляделки с Первым Свидетелем. А напоследок скользнул взглядом по толпе, в отчаянной надежде высмотреть Шайнму. Ожидая от посланника Хаода… сам не зная, чего. Хоть какой-то мизерной поддержки.

Только вот Шайнмы, он же Сеня, не было ни в толпе, ни даже в городе. Пребывал он уже далеко. Так далеко, что не найти и на карте.

Да и картографией, кстати говоря, этому миру еще только предстояло овладеть. Как и многим, многим другим.

16

Когда на то место, где находился Сеня, опустился туман, битва еще продолжалась. Но исход ее стал уже очевиден, ибо колоссальные потери, понесенные стаей Маждулов, не заметить было трудно. Достаточно сказать, что к тому времени ни один из крылатых монстров больше не кружил над площадью вокруг главного храма. А битва переместилась на улицы, в переулки и на окраины.

Битва… или, скорее, бойня.

И теперь, пошатываясь от усталости, но еще способный держаться на ногах, Сеня пробирался через туман, как через какой-то сказочный лабиринт. Сворачивая туда, где туманная стена была наименее густой. А когда сквозь туман начали проглядывать темные очертания… деревьев, даже прибавил шагу.