Мертвое (СИ) - Суржевская Марина - Страница 55

Я принялась швырять в чудовище все подряд — ветки, камни, листья!

— Отстань от него! Убирайся, тварь! Пошел!

Прошлое стало настоящим. Я снова была маленькой девочкой, защищающей своего друга от эфрима…. Только в этот раз все иначе. И зверь не уйдет.

Я покачнулась. Дыхание заканчивалось.

— Прочь!

Эфрим повернулся и пошел ко мне, не обращая внимания на жалкие комки влажной земли, которые я швыряла. И тут начало происходить что-то странное. День потемнел. Тени поползли по траве, путаясь в корнях деревьев. Уплотняясь и сгущаясь. Тени стали живыми, и все они скользили ко мне. Облепляли меня, словно черная непроницаемая кожа. Словно доспех, сотканный из мрака!

Зверь оскалился и зарычал, шарахнулся в сторону и дернул головой, принюхиваясь. Словно мой запах пропал, и зверь тряс головой, пытаясь снова его уловить.

— Кристиан… — прошептала я, поняв, кто сотворил этот доспех. С такой защитой Крису не нужна в этом мире одежда. Вот только он отдал эту защиту мне.

— Беги к Двери! — с трудом крикнул он. — Тени тебя укроют! Беги, Иви!

— Нет!

Зверь снова напал. Февр молниеносно отклонился, развернулся, сжал левый кулак… И на его руке щелкнули стальные когти! Смертоносная перчатка облегала ладонь февра гибкими железными пластинами, каждая фаланга заканчивалась убийственным когтем. Крис не был безоружен. Никогда!

Я радостно вскрикнула.

Кристиан замахнулся, и когти оставили кровавые следы на теле эфрима, заставив того завыть. Развернувшись, февр ударил снова, до крови полосуя чудовище. Но и у эфрима были смертоносные когти и клыки, способные раскрошить даже камень. К тому же, эта тварь была не только сильной, но и быстрой! Уклонившись от очередной атаки, эфрим взлетел и обрушился на Кристиана сверху, ногами придавил к земле и принялся рвать плоть когтями нижних лап. Прокрутившись, Крис отбросил чудовище, снова атаковал, пытаясь добраться стальными когтями до горла. Но чудовище оказалось невероятно быстрым! Оно вывернулось по-змеиному, словно все кости эфрима в один миг стали мягким желе, коконом прокатился по скользкой траве, подпрыгнул и раскрыл крылья. На концах жутких перепончатых суставов выдвинулись крюки. Одним эфрим подцепил февра, рванул к себе и вцепился клыками в плечо. Я услышала жуткий хруст. От ужаса, что тварь сейчас отгрызет Крису голову, рванула вперед, на ходу хватая какую-то палку. Огрела зверя по спине. Сухая палка сломалась, не причинив твари ни малейшего вреда. Но эфрим зашипел и дернул крыльями, отбрасывая меня. Я отлетела и рухнула в тонкий родник, бьющий из-под камней.

Но краткая передышка дала Крису возможность снова подняться и атаковать.

Удары, подсечки, росчерки когтей — костяных и стальных, вой, рычание, стон!

Чудовище и февр двигались так быстро, что слились в один рычащий окровавленный комок. Удар, удар! Кристиан уверенно теснил тварь, добавляя на жуткое тело багровых борозд. Он почти победил! Но тут эфрим распахнул крылья, словно приглашая. Удар последовал незамедлительно. Но в последний миг зверь черным сгустком скользнул в сторону, ударил по ногам февра и всадил когти в его бок.

Нет! Нечеловеческим усилием Кристиан отбросил зверя и, шатаясь, поднялся, стер заливающую глаза кровь. Когтей больше не было, силы Кристиана уходили на то, чтобы удерживать на мне черный доспех. С темных волос февра падали багровые капли…

Эфрим снова напал — бешено, яростно, пытаясь добить слишком живучего противника. Февр увернулся, прокатился по земле, вскочил. Ушел от атаки, поднырнул под крыло чудовища и ухватил за костяной остов. С силой приложил об колено, отчего кость треснула, а эфрим жутко завыл от боли. Но это лишь взбесило чудовище. Но Кристиан снова схватил за раненое крыло зверя, удерживая и не обращая внимания на полосующие его когти.

— Иви, беги! Твое время заканчивается!

Краткий взгляд на меня. И этого хватило твари, чтобы вывернуться и тяжело ударить крыльями, взлетая. Эфрим схватил задними лапами Кристиана. Удар, удар, удар! И они оба — человек и зверь — рухнули на острые камни.

Я заорала.

И бросилась к Кристиану.

— Крис, нет! Только не умирай, только…

Неужели он не дышит? Я приложила ухо к груди парня, пачкаясь в его крови. Солнце закрыла тень чудовища. Я подняла взгляд. Эфрим подполз ближе и смотрел на меня. Его искалеченное крыло висело тряпкой.

— Убирайся! Не трогай его! Не трогай!

Чудовище не двигалось, рассматривая нас. Наверное, я помешалась, потому что страх вдруг пропал. Все мое существо сосредоточилась на ускользающем дыхании. Моем и Кристиана. Мертвомир убивал нас.

— Иви… — даже говорить Крису было больно.

Я с ужасом осмотрела грязное и окровавленное тело. Двуликий, да на февре нет живого места!

— Беги к Двери. Я приказываю! Тени тебя защитят, пока…

Пока февр в сознании. Или пока жив.

— Мы уйдем вместе.

— Нет! Уходи! Проклятие, Иви!

Я вскочила и потянула Криса, пытаясь поднять. Тяжелый…

— Слушай мой голос, Кристиан, — рявкнула я. — Слушай мой голос, и все будет хорошо. Вставай! Ну же, вставай!

Он с трудом поднялся. Скользкие от крови руки сжали мое плечо.

— Иви! Ты должна уйти! Это приказ!

— Когда это я тебя слушалась, — пробормотала я. Как же мало воздуха… и как далеко до Двери.

— Иви… не смей…

В глазах потемнело, словно солнце в этом мире погасло… Но я не сдамся. Ни за что не сдамся!

— Не теряй сознание! — выдохнула я. — Слушай меня. У меня есть заклинание. Мое личное заклинание…Разгадаешь — и твое желание сбудется… Слушай меня, Крис! Идем. Ну же!

Он вяло переставлял ноги, дыхание булькало в его горле. Топазовые глаза затянуло пеплом. Я продолжала говорить. Что угодно! Лишь бы не бояться. Лишь бы Крис меня слушал!

Хотя вряд ли он понимал. Все силы февра уходили на то, чтобы оставаться в сознании и поддерживать на мне теневой доспех.

— Слушай мой голос! — прошептала я, упрямо двигаясь вперед.

Я шепчу, а хочется кричать. Шепчу и тащу Криса, наплевав на ускользающее дыхание. Шепот — моя ярость. Шепот — моя сила. Шепот — все, что у меня осталось.

Где мои башни из камня, где моя стена, за которой тепло и уют? Я выстрою ее снова, я выстою и выстрою. Башни, выше облаков, стены — прочнее скал… Я зажгу там огонь, я согреюсь.

Я выживу.

Вот мое заклинание.

Я шептала его в минуты отчаяния, я прошепчу его сейчас.

Хромоножка… Черный Дрозд…

Ржавчина. Проныра…

Лисий Нос и Серый Пес…

Корочка от сыра.

Дождь…

И Ветер!

Плесень! Мор!

Тень. Башмак…

И Третий.

Вот и вся моя семья.

Угадай же, кто здесь я?

Мое грязное лицо прочертили дорожки слез. Я почти ничего не видела. Лишь тащила. Эфрим медленно полз следом, оставляя кровавый след. Или это след от нас с Кристианом? Сломанное крыло зверя волочилось по земле. Чудовище тоже умирало, но продолжало идти за нами.

Но я на него не смотрела. Я упрямо шла вперед, таща за собой февра. И казалось, что уже все напрасно. Что в распахнутых голубых глазах Кристиана больше нет океана. Он высох и остался лишь пепел.

Я тащила.

Шаг за шагом. Почти не дыша. И снова.

И даже удивилась, когда увидела Дверь.

Подняла взгляд.

Эфрим был рядом. Стоял, пошатываясь. Скалил свою окровавленную ужасную пасть, смотрел. Его шерсть была черной от крови, влажной. В воздухе висел тяжелый сладковатый запах, дурманил разум. Дыхания почти не осталось. Я повернула голову. Мне чудится? Нет… Слева на мшистом валуне сидело второе чудовище с ветвистыми рогами — хриав. С развалин Серого Замка смотрели безобразные ширвы. А за ними скалились агроморфы и крофты. Десятки звериных глаз. Оскаленных морд. Крылья, рога, шипы, хвосты.

Чудовища…

Мертвомир убивает… и дело не только в заканчивающемся воздухе. Дело в тварях, живущих на этой стороне.

Я нащупала за спиной ручку Двери. Я смогу. Я смогу!

Еще немного. На груди Кристиана так страшно пузырится кровь. Надо снять с него лопухи. Нельзя… оставлять живое…