Прибалтийская мясорубка (СИ) - Старицын Виктор Карлович - Страница 10

Потери авиации также весьма серьезны — 1800 самолетов, или 38 % первоначального состава. Даже в штабах заметно уныние. Главком совершенно подавлен. Запланированные сроки операций, предусмотренные планом «Барбаросса» сорваны.

Потери к 16.07.41 составили 412 465 человек, то есть 12, 3 % от начальной численности. Потери офицерского состава 14 432, или 3,5 % общих потерь. В боевом составе соединений потери в среднем достигают 25 %[8].

С моей точки зрения, оснований для пессимизма пока нет. Запланированная операция группы армий «Север», в случае успеха, позволит переломить ситуацию в нашу пользу и вынудит Финляндию вступить в войну. Баланс сил на северном стратегическом фланге сразу же изменится в нашу пользу.

2.2. Контрудар Гота

Из монографии «История Отечественной войны 1941–1943 годов».

По истечении месяца боевых действий, германскому командованию стало ясно, что план «Барбаросса» выполнить не представляется возможным. Понял это и Гитлер. По его указанию, Генеральный штаб Вермахта совместно со штабом Кригсмарине разработали операцию «Кольцо Нибелунгов», предусматривающую деблокаду 4-ой танковой группы и окружение большей части войск Прибалтийского фронта.

План операции предусматривал прорыв главной оборонительной полосы на левом фланге Прибалтийского фронта в лесисто-болотистом районе между Даугавпилсом и Верхнедвинском, где плотность оборонительных сооружений и войск была невысокой. После прорыва 3-я танковая группа Гота должна была развивать наступление на север в направлении Гулбене, затем на северо-запад на Валгу, и далее на Пярну, где находилась в окружении 4-я танковая группа.

Планируемая глубина прорыва группы Гота составляла 250 км. По достижении войсками Гота города Валги, 4-я танковая группа, которой к этому времени командовал генерал Руоф, должна была прорвать кольцо окружения и продвинуться на 70 км до Тырве, где планировалась встреча с соединениями Гота.

По замыслу германского командования, в результате проведения операции «Кольцо Нибелунгов», большая часть войск нашего Прибалтийского фронта оказывалась, в свою очередь, в окружении. Одновременно, морские и воздушные десанты должны были захватить острова Моонзундского архипелага, обеспечив морскую блокаду нашей окруженной группировки.

В результате операции, стратегическая обстановка на северном фланге советско-германского фронта была бы переломлена в пользу Германии.

Для проведения операции в полосу группы армий «Север» перебрасывались из группы армий «Центр» четыре танковых и три моторизованные дивизии 3-ей танковой группы. Из Франции по железной дороге доставили шесть свежих пехотных дивизий. В полосе прорыва противник сосредоточил 4 тысячи орудий и минометов крупных калибров и более тысячи двухсот самолетов. В тридцатикилометровой полосе прорыва против двух наших стрелковых дивизий было сосредоточено только в первом эшелоне шесть пехотных дивизий. Во втором эшелоне наступали семь танковых и моторизованных дивизий. Противник обеспечил себе на участке прорыва подавляющее превосходство в живой силе, артиллерии, бронетехнике и авиации.

В дальнейшем противник планировал перебросить в полосу прорыва еще четыре пехотных дивизии с Балканского полуострова и еще четыре дивизии из группы армий «Центр». Эти дивизии должны были сформировать плотное кольцо окружения.

Переброска соединений 3-ей танковой группы проводилась в полосе Западного фронта и сопровождалась беспрецедентными мерами обеспечения секретности. Все население из деревень и поселков по маршруту следования войск было выселено и заключено в концентрационные лагеря. Марш танковых частей осуществлялся исключительно в ночное время. Авиаразведка Западного фронта засекла перемещение моторизованных частей противника в направлении Верхнедвинска, однако, марш танковых подразделений не был обнаружен разведкой. Да и масштаб переброски войск тоже был недооценен. К тому же, пехотные дивизии 3-ей танковой группы не вышли из боевого соприкосновения с нашими войсками и остались на прежне месте в районе Молодечно, где продолжали атаки наших позиций при поддержке некоторого количества танков.

Поэтому, разведывательные органы Западного фронта не смогли сделать вывод о переброске соединений 3-ей танковой группы на север. Соответственно, штаб Западного фронта не предупредил Ставку и командование Прибалтийского фронта о передислокации моторизованных и танковых соединений группы Гота.

В свою очередь, разведка Прибалтийского фронта не смогла выявить переброску по железной дороге пехотных дивизий из Франции. Маршрут их движения проходил по территории Восточной Пруссии, где агентурная сеть отсутствовала, и по территории Литвы, где вся агентурная сеть была выдана местными коллаборационистами немецкой контрразведке. Марш дивизий в прифронтовой зоне и замена частей на переднем крае осуществлялись исключительно в ночное время.

Немецкое командование завершило подготовку операции 21-го июля. Приходится признать, что все перечисленные мероприятия осталась тайной для советского командования.

22-го июля немецкие войска нанесли мощный и неожиданный удар по 183-й и 181-ой стрелковым дивизиям 22-го стрелкового корпуса 11-ой армии, оборонявшимся на крайнем левом фланге Прибалтийского фронта на стыке с Западным фронтом. Передний край обороны дивизий проходил по правому берегу Западной Двины (Даугавы в Латвии), имеющей в тех местах ширину 100–150 метров. Кроме того, в тылу дивизий преобладала лесисто-болотистая местность с большим количеством болот, озер и речушек. Исходя из этого, каждая дивизия оборонялась на фронте шириной 15–16 км. Батальонные опорные пункты были выстроены в одну линию. Большая часть огневых точек размещалась в деревоземляных укреплениях. Количество бетонных дотов не превышало одного дота на полтора километра фронта.

В 9 часов утра, после мощной бомбардировки и часовой артподготовки, пехотные дивизии форсировали реку, и к середине дня, после ожесточенного боя, прорвали оборону наших дивизий на тридцатикилометровом фронте между селениями Друя и Каплава. Остатки подразделений 183-ей стрелковой дивизии удержались в селении Краслава, где оборонялись еще сутки. 181-я дивизия была полностью уничтожена. После 14 часов по наведенным понтонным мостам на восточный берег начали переправляться танковые дивизии 39-го и 57-го моторизованных корпусов.

Получив донесение о начале немецкого наступления, командующий 11-й армией генерал-лейтенант В. И. Морозов спешно выдвинул к участку прорыва свои резервные 107-ю и 133-ю стрелковые дивизии, которые должны были уплотнить оборону на переднем крае.

К концу дня 57-й мотокорпус продвинулся на 30 км до селения Дагда. У Дагды 12-я и 16-я танковые дивизии корпуса столкнулись во встречном бою со 107-й стрелковой дивизией, которая форсированным маршем двигалась к участку прорыва. На марше дивизия подверглась массированным атакам авиации противника. Из-за отсутствия должной разведки дивизия приняла бой не развернувшись, в походных порядках. Как следствие, дивизия была разгромлена, не сумев нанести противнику адекватных потерь.

39-й мотокорпус, обойдя Даугавпилс с северо-востока, вышел передовыми отрядами к селению Рушона на шоссе Даугавпилс — Резекне. У Рушоны 7-я и 20-я танковые дивизии корпуса во встречном бою разбили 133-ю стрелковую дивизию. Как и 107-я дивизия, 133-я на марше понесла потери от бомбовых ударов авиации и не успела развернуться в боевой порядок.

Командование 11-й армии не ожидало столь быстрого прорыва главной полосы обороны, и не смогло использовать свои резервы должным образом. В создавшихся условиях было целесообразно 133-ей дивизией занять оборону севернее Рушоны и заблокировать шоссе Даугавпилс — Резекне, а 107-й дивизией перекрыть дороги Дагда — Резекне и Дагда — Лудза. Поскольку, на участке прорыва местность имела лесисто-болотистый характер с небольшим количеством дорог, то, перекрыв батальонными опорными пунктами узлы дорог, можно было надолго задержать продвижение противника. Движение моторизованных колонн вне дорог было бы не возможным.