Дневники потерянной души (СИ) - "Starry Sky" - Страница 84

- Что они говорят? – заплетающимся языком поинтересовался Калимак у моего хозяина, не прерывая танца.

- Что мы странные, - притопывая в такт, ответил тот.

- Эй, да сами вы... – тот, было, привычно полез в драку, но Маура, все же сохранявший пока остатки здравомыслия, оттянул его назад:

- Угомонись, Каль...

Должно быть, для чужаков мы воспринимались как некие забавные, но на редкость тупые зверьки, которых они с интересом изучали. Тот, кто говорил первым, повернул круглую рукоятку на стоящей перед ними объемной коробочке, и до меня наконец дошло, что звук исходил именно оттуда, так как музыка стала громче и ритм ее ускорился.

Калимак и Маура разошлись еще больше, хохоча и затянув и меня в свой хоровод. Я выпил не так много, и мне по-прежнему было сильно не по себе, поскольку выглядело все так, будто поминки по господину Ильба плавно перешли в развеселую вечеринку.

* * *

Мы долго плелись через темный сад. У Маура все время подкашивались ноги, но как только я пытался его понести, он отталкивал меня, твердя упрямо:

- Я сам пойду. Ты что, думаешь, я сам не могу идти? – И тут же снова сползал на землю.

Вместе с Калимаком они пели дуэтом до середины ночи. С каждой новой песней кто-то из чужаков вставал и удалялся, сохраняя при этом присущую им сдержанность и не показывая, что эти звуки режут им слух. В конце концов Калимак заснул посреди куплета, и оставшиеся двое чужих молча отнесли его в дом, решив не оставлять на скамейке, а я взялся проводить хозяина.

- Вот, мы уже почти дошли, - осторожно я перевел его через порог.

- Куда? – Маура засмеялся невпопад. – Куда это мы дошли?

- Мы в нашей комнате. В Карнин-гуле, – ответил я как можно точнее.

- Спасибо, Бан. Большое, огромное тебе спасибо! – Он слегка наклонился ко мне. Я так и не понял, куда он изначально хотел меня поцеловать в знак благодарности – в лоб или в щеку – но когда он покачнулся и немного потерял равновесие, его поцелуй пришелся прямо на мои губы. И от этого прикосновения улыбающегося рта с упругими губами, сохранившими сильный сладковато-терпкий привкус напитка, я остался стоять в ошеломлении посреди комнаты. А пьяный тем временем кое-как преодолел последние несколько шагов до кровати и повалился поверх покрывала.

- Нет, ты можешь себе такое представить? – спросил он, зарываясь лицом в мягкую подушку. В своем шоковом состоянии я не сразу понял, что обращался Маура не к подушке, а ко мне. – Он умер, даже не дождавшись, пока я скажу ему... Я скажу ему: «Ильба, почтенный, а ведь если бы вы колечко нашим продвинутым соседям не пытались всучить, мы бы оба до глубокой старости бед не знали»... Я скажу... – Он взмахнул рукой и, не удержавшись, скатился с низкой кровати на пол.

- Хозяин! – я бросился поднимать его, выйдя из оцепенения.

- Все нормально! – заявил он с улыбкой и каким-то образом сумел встать сам и даже некоторое время держаться на ногах. – Он, конечно, ответит, что ни в чем не виноват. Я тогда тоже не виноват. Ни в чем. И все прекрасно. А знаешь, ведь он не только кольцо, а и меня сперва был не прочь продать, все искал подходящего покупателя...

Пьянящий напиток, которого после долгого перерыва было выпито огромное количество, развязал хозяину язык, и я опять с недоумением невольно слушал то, что никогда для моих ушей не предназначалось.

- Ты даже не представляешь, – продолжал откровенничать он. – Как высоко ценятся хорошо обученные полукровки, особенно если из них еще не вышибли мозги!

Внутри у меня все переворачивалось, но я молча кивнул, потому что он смотрел на меня выжидающе, и мне нужно было хоть как-то отреагировать.

Затем улыбка исчезла с его губ, и на влажном от пота лице появилось моляще-печальное выражение.

- Но он же меня все-таки не продал. Не продал... Почему? А я даже не успел сказать ему... спасибо. Великое небо, я еще так молод, Бан! А ты – тем более. Это несправедливо. Мы должны жить. Я хочу свою жизнь... обратно. – И он снова упал на кровать, на этот раз тут же погрузившись в тяжелый сон.

Я подошел, осторожно вытаскивая из-под него одеяло и накрывая многострадальное тело. Он не пошевельнулся. Вспомнив про обувь, я развязал тесемки и один за другим стянул с него сапоги, обнажая узкие гладкие ступни с твердыми от частого хождения босиком подошвами, на которых еще виднелись следы заживших порезов.

Кровать, которую он занял, до этого предназначалась мне, и я уже оставил возле нее свой мешок. Я догадался поменять наши мешки местами, чтобы ему удобнее было достать свои вещи утром. Сделав это, я позволил себе забраться под легкое одеяло. Хотя я тоже был пьян, но долго еще не мог уснуть, ворочаясь в постели и с горечью в душе пытаясь осмыслить слова хозяина.

Пробудившись внезапно, я с трудом приподнял голову от подушки и огляделся. В нашей небольшой комнате еще царил серый полумрак. Ставни на окнах были приоткрыты, впуская приятный свежий ветерок, пахнущий лесными травами. Я по привычке сладко потянулся под одеялом всеми членами, и тут обнаружил, что кровать у противоположной стены пустует. Я позвал хозяина. Он не откликнулся. Тогда я спустил ноги вниз, подрагивая от прикосновения холодного каменного пола.

Послышались чьи-то неровные шаги, затем входящий пошатнулся и сильно стукнулся о косяк двери. Через несколько секунд в темном проеме все-таки возникла полуодетая фигура и прошлепала в сторону кровати, попутно чертыхаясь и потирая ушибленное плечо.

Только вот прошел этот ночной гость к кровати, на которой находился я, попытавшись на нее плюхнуться и придавив меня своим телом, хоть и совсем легким.

- Ой, – сказал я ошарашенно.

- Тьфу, извини, Бан! – Маура слез с меня, еле удерживая равновесие. – Я думал, я в свою постель ложусь.

Добравшись до другого ложа, он повалился на него, шумно и облегченно вздыхая.

- Вам что-нибудь нужно? – спросил я тихо. – Может, воды принести?

- Спасибо, сам уже со всем справился, – откликнулся он слабо. – Давай поспим еще. До утра недолго осталось.

Я кивнул в согласии, снова накрываясь. Маура набросил висевшее у него на плече влажное полотенце на голую спину и затих. Так как он никогда не храпел во сне, трудно было определить, спит он уже или нет. Как бы то ни было, я решил, что еще немного отдыха и мне не помешает, и постепенно снова погрузился в дрему.

* * *

На другое утро Калимак предложил пойти на реку.

- Башка трещит после вчерашнего, - пожаловался он, озвучив наши общие ощущения. – Айда искупаемся, может, полегчает.

Маура согласился, и мы еще до завтрака спустились к журчащей воде. Прибрежные деревья дарили хоть какую-то прохладу и тень в то жаркое не по сезону утро.

У реки сидел младший сын правителя, сосредоточенно записывая что-то сероватой палочкой на светлой деревянной пластинке.

- Эль-Эдан, дьер лафт! – радостно поприветствовал его Маура еще издали.

Подросток обернулся и быстро направился к нам, оставив свои письменные принадлежности на камне.

- Аг лафт дьер, Маура! – он поднял руку, не скрывая своей радости – после нашего возвращения мы с ним еще не пересекались.

Маура воздержался от объятий, и они просто прижались ладонями.

- Здоро́во, парень... - по привычке фамильярно начал было Калимак, но, видимо, что-то вспомнив, тут же сменил тон:

- То есть, приветствую вас, Эльэдан, сын Карнингульского тара, - выдал он почтительно, так и не научившись правильно произносить их имена.

Мой хозяин громко хрюкнул, и чужак тоже улыбнулся столь редко появляющейся у него улыбкой, обнажающей крупные зубы.

- Здравствуйте, - в свою очередь просто пролепетал я, не зная, как лучше к нему обращаться.

Он кивнул нам обоим, на этот раз без всяких признаков гнева.

Они с Маура непринужденно заговорили о погоде, о нашем путешествии на лодках, о том, как продвигается учеба Эль-Эдана и как дела у его брата. В ходе разговора Эль-Эдан внимательно рассматривал лицо стоявшего перед ним, должно быть, заметив некоторые перемены, хотя вслух он ничего не высказывал.