Пятый прыжок с кульбитом (СИ) - Сербский Владимир - Страница 15

Поднять ствол винтовки бородач не успел. Ему даже передернуть затвор не удалось, не то что изготовиться - крайний браконьер на ходу развернул двустволку, громыхнул сдвоенный выстрел. Дуплет опрокинул лесника навзничь, словно встречный удар дубиной. Шурша крыльями, встревоженные птицы взмыли над лесом.

На мгновенье я оторопел. Козлы отпетые, ладно свиней бить, но человека-то зачем?! Мелькнула мысль, что лесник своей грудью закрыл от смерти кого-то из нас. Да не кого-то, а меня! Ребята по краям сидят. Достаточно было браконьеру промазать... Ярость накрыла так, что в глазах потемнело. В старые добрые времена применяли подходящее слово «вспылить». Но я не только взъярился, я подскочил.

Ворох мыслей в голове не мешал телу действовать - верная «Оса» уже была в правой руке, чтобы немедленно открыть огонь. Таксисты тоже не сиднем сидели - пистолетные выстрелы щелкали с обеих сторон. Конечно, с расстояния в сорок метров поразить три движущиеся цели сложно. Тем более из короткорылого травмата.

Однако один браконьер упал, следом завалились двое других. Эта пара осталась лежать, а вот меткий стрелок скрылся в кустах, прытко сдавая задом. Ружье он не выпустил, только завывал от боли но ходу движения. Получил, скотина, гостинец, хотя явно недостаточно.

Переломив «Осу», я оснастил кассету, и заодно огляделся. Иван с Денисом почти одновременно выщелкнули пустые магазины, чтобы вставить полные. Конечно, за грохотом «Осы» я услышал не все пистолетные выстрелы. Так что в точной стрельбе моей заслуги было мало, пистолет «Гюрза» в умелых руках - вот убойное оружие.

Все эти события промелькнули за мгновенья. Между тем овчарка, которая кралась вдоль кустов, без команды кинулась наперерез беглецу. Иван рванул за ней.

-    Денис, контроль! - крикнул он на бегу.

Браконьера скрывала листва, но особо вглядываться не требовалось - подстреленный беглец удалялся шумно, ломился по перелеску раненым лосем, только ветки хрустели.

-      Михалыч, посиди пока, - беспрекословным тоном распорядился Денис. Быстрым шагом он приблизился к телам браконьеров, чтобы всадить по прощальной «двойке» в неподвижные тела.

Хорошее решение. Отрыжка дело лишнее, поэтому контроль не повредит. А вот приказ переждать я проигнорировал - подошел к леснику, присел. С заострившимся лицом тот лежал на спине. Глаза смотрели в небо, в них отражалось удивление.

-    Наповал, - Денис вынес заключение, даже не притрагиваясь. Зыркая по сторонам, он стал рядом.

Я не поверил, но пульс обнаружить не удалось. Посмотрел особым зрением: ни один огонечек не мерцал, а вместо сердца осталось кровавое месиво, в черных точках картечи. Смерть человека впервые оказалась так близко - синяя аура, бледнея, съеживалась на глазах. Изменив цвет на бледно-серый, она не исчезла полностью, а образовала столб в районе головы. Бабушка Мухия утверждала, что через такое пространство душа покойника потом отправляется к небесам. И тогда человек становится легче на двадцать один грамм.

-      Извини, старик, - поднялся я. - Ничем тебе помочь не могу. Сколько ни стели соломки, а беда приходит неожиданно.

Неподалеку грохнул ружейный выстрел, болезненно завизжала собака. Стая встревоженных птиц увеличилась, они продолжали метаться над лесом. Ружье бабахнуло еще раз, затем сухо защелкал пистолет.

-    Ага, - крякнул Денис. - Пошла в бой наша пехота.

Мы с ним собирали гильзы, когда появился Иван.

-    Чего так долго? - хмуро поинтересовался Денис.

-        Шустрый сучок, за деревом залег, - сплюнув, Ваня развел руками. - И перезарядиться успел, гондольер штопаный. Только собачка умная оказалась, сбоку зашла. Заставила его высунуться.

-    Что с овчаркой? - поднялся я.

-     Отходит, - вздохнул Ваня. - Сначала пищала, юлой крутилась. Теперь скулит, как на последнем издохе.

В другой стороне, вдалеке, глухо забухали ружейные выстрелы.

-     Так, ребята, - сказал Иван. - Надо, полагать, на нас налетели загонщики. А засада впереди стадо свиней встретила, теперь расстреливает.

-    И что?

-    Не дождутся друзей-товарищей, начнут искать. Пора валить.

-     Погоди суетиться, время есть. Не сразу они их кинутся, - я направился в кусты. - На собачку сначала взгляну. А вы вещи пока собирайте.

Свернувшись клубком, овчарка лизала окровавленный бок. Встретила меня она недружелюбно, клыки показала и даже цапнуть попыталась. В глазах стояла боль и злоба.

-      Мальчик, все уже кончилось, мы победили, - мягко пробормотал я, наращивая ментальное давление. - Ты хочешь спать, ты устала. Сейчас уберу боль, и ты заснешь. Свою работу ты сделала сполна, можно отдохнуть. Уже не болит, сейчас кровь остановим. Потом еще раз боль снимем. У меня не забалуешь, и болячки приструним, и раны закроем. Все в порядке, спи...

Глава восьмая, в которой даже после самой темной ночи обязательно наступает утро

Больная собака поломала мне все планы. Пришлось сидеть возле нее весь оставшийся день, менять подгузники, кормить и жалеть. Один переход на черном одеяле добавил ей сил, но явно недостаточно. Тем не менее, умирать она передумала. А после мясной похлебки овчарка признала меня своим опекуном, все-таки командиры у нее менялись часто. Что ни говори, а круг общения служебной собаки в погранотряде достаточно широкий.

Стоило мне выйти из комнаты хоть на минуту, как она начинала стонать и скулить. Собачка транслировала понятные чувства: боль, тоску и одиночество. И требовала, чтобы я положил руку ей на голову. Классическая женщина в начальный период беременности... Вера Радина вела себя по отношению к Антону точно так же. И капризничала, и коники постоянно выкидывала.

Геройскую собаку мы положили в зале, возле печки. В ходе транспортировки изгваздалась моя походная куртка, да что поделаешь. У стенки я постелил старые одеяла, накрыл их пеленками. Удобно вышло, хоть самому ложись. Чтоб не бегать, рядом поставил миски с водой и едой. Щенячьего корма для подкормки Рекса было припасено достаточно, два разных мешка «Роял Канин».

Вскоре с занятий вернулась Вера. Снимая куртку, она заглянула в дверь:

-       Дед, привет! А чего это псиной воняет? - волкодава в дом не пускали, так что удивление девчонки было понятным. - Ой, а это кто?

Мальчик рыкнула, но достаточно было команды «свои», чтобы она успокоилась. Умная собака: понюхав женскую руку, потеряла интерес и вернулась к своим жалобам. После рассказа о грибной охоте глаза Веры увлажнились, и поток стонов сразу удвоился. А когда пришла Анюта, поток, естественно, утроился.

-        Девочки, хватит сюсюкать! - рявкнул я стальным тоном, устав слушать их причитания. Тут никакого терпения не хватит. - И оставьте в покое щенячий корм, это высококалорийная еда. От переедания у собак понос бывает.

-     Так жалко собачку, - воскликнула Вера. - И я вижу у нее четыре щеночка, совсем крохотные...

Анюта продолжила спич в несколько ином ключе:

-     Сволочи! Я им устрою Варфоломеевскую ночь... Завтра наведаюсь в тот лес, всех браконьеров лично на кусочки порву! Из пулемета.

Выставив ушки торчком, овчарка показала зубы. Она прислушивалась к разговору, переводя взгляд с лица на лицо. Создавалось впечатление, что Мальчик все прекрасно понимает. Конечно, надо взять след врага, догнать и порвать на куски. А потом расстрелять. Это, по ее мнению, самое малое, что с ними следовало бы сделать.

Мне оставалось только вздохнуть:

-       Я понимаю, что вам ее жалко, но слезами делу не поможешь. Нужно картечь вынимать. Вон, вся бочина и спина свинцом нашпигована.

-    А может, к ветеринару? - задумалась Анюта.

-      Если сами не справимся, придется идти, - согласился я. - И на глупые вопросы отвечать. Как это произошло, спросят обязательно. Что в милицию, что в полицию, сообщать они обязаны об огнестрелах.

Тем временем Вера считала черные точки: