Семейные хроники Лесного царя. Том 2 (СИ) - Бересклет (Клименкова) Антонина - Страница 64

— Мне тоже показали, что тебе пришлось вытерпеть из-за меня, — сказал в ответ дракон, нежа цветок в своих ладонях, гладя атласные лепестки. Не глядя на бывшего любовника. — Боюсь, теперь меня будут терзать ночные кошмары еще чаще. Лишусь аппетита, облезу от стыда за содеянное, полысею…

— Марр, заткнись, — попросил Сильван. Забрал цветок себе, тем самым заставив наконец-то посмотреть в глаза. — Не прикидывайся передо мной, я не поверю в твою фальшивую ухмылку.

— Прости, — вздохнул дракон. Чтобы не утонуть в серебристых требовательных глазах, погладил длинную прядь слегка сиреневых волос, принялся наматывать на палец, наслаждаясь блеском и гладкостью. — Прости меня за всё. Нет, сам заткнись! Даже если ты сейчас опять скажешь, что простил, мне будет еще хуже от твоего великодушия.

— Руун, какой же ты врун и болтун, — застенчиво улыбнулся Сильван, как умел улыбаться в их общем прошлом, еще не омраченном несчастьями и предательством. — Ты знаешь, как в этой семье выясняют истинные чувства друг к другу?

Маг тоже взялся за длинные ало-черные пряди, выбившиеся из хвоста, потянул к себе. Дракон покорно приблизился. Они встали вплотную, но почти не касаясь друг друга.

— Намекаешь на Ксавьера и его любимого дядюшку? Я слышал эту историю.

— Не только. У Драгомира к Яру была такая же страсть-наваждение, я сам тому свидетель.

Сильван потянул еще немного, и Руун пригнул голову чуть ниже. Теперь их губы оказались слишком близко. Сильван опустил ресницы, вспоминая это ощущение жаркого дыхания на своей холодной коже. Марр был ему благодарен, сейчас дракон мог жадно рассматривать лицо возлюбленного, не страшась ответного взгляда. Кажется, Сильван ничуть не изменился с их предпоследнего расставания, когда они еще были вместе, только волосы больше не черные, но ему и так хорошо, волшебно.

— Сумасшедшая семейка. Я тебе завидую! Хотел бы я тоже посмотреть на их лобызания собственными глазами. А еще лучше самому присоединиться! — мечтательно рассмеялся Руун. Понизил голос до соблазнительного шепота: — Так что, предлагаешь мне поцелуй на прощанье?

— Распрощаться нам не суждено, мы теперь будем часто сталкиваться, — отозвался Сильван. Ожег его взглядом, вдруг распахнув глаза, без колдовства поймал в сеть чар: — Не перебивай! Я узнал сегодня, что на самом деле испытываешь ко мне ты, тебе открылись мои чувства. Но сейчас, пока никто нам не мешает, мы должны понять, что чувствуем мы сами. Нам нужно прислушаться к самим себе. Чтобы не солгать себе и тем, кто нас выбрал. Ты должен понять, кто я на самом деле для тебя. Я хочу выяснить раз и навсегда, что испытываю к тебе.

— А если нам понравится? — многозначительно и отчасти наигранно ухмыльнулся дракон. — Нет, я-то не против, отнюдь.

Он осмелел настолько, что положил руки на поясницу Сильвану и нахальным рывком прижал его к себе. Против ожиданий и страхов некромант не возмутился. Он, конечно же, вспыхнул смущением, отвел глаза, но вырываться или бить в ответ, похоже, не собирался.

— Я был счастлив с тобой, — честно сказал Сильван, — тогда, в хижине отшельника. Это были самые светлые дни в моей жизни. Я благодарен тебе за них. Но повторить прошлое невозможно. Потому что мы изменились, оба.

— Зачем же тогда ты предлагаешь целоваться?

— Чтобы развеять морок иллюзий. Чтобы удостовериться. Избавиться от сомнений.

— А если я не хочу? — огорченно признался Руун. — Это будет больно, наверное, жить с потухшим сердцем, без всякой надежды.

— Ты должен. Ради меня. Ради себя самого, — настаивал некромант, не скрывая, что и ему страшно решиться на такой шаг.

— Черт с тобой, уговорил!

Руун порывисто обнял своего мага, потянулся поцеловать — но не прикоснулся к губам, предоставляя Сильвану право сделать ответное движение навстречу. Или не сделать.

Миг колебания. Сильван закрыл глаза и прильнул своими бледными, почти белыми губами к его ярким, вишневым с угольно-черными контурами. Слишком разные: снежно-холодный и пламенно-горячий, нежный и требовательный, неуверенный и готовый к покорности.

Почти минута их прошлого наяву. Словно не было целой жизни.

Сильван очнулся первым, оторвался, опустил голову, зашептал, чуть задыхаясь:

— Спасибо. Спасибо тебе за то, что было между нами.

— Нет, это ведь ты меня спас, — не отпускал его Руун. — Я хотел умереть, но ты дал мне смысл бороться за жизнь, с тобой мое существование перестало быть никчемным и пустым.

— Ты пробудил меня к жизни. — Сильван положил голову ему на плечо.

— Я любил тебя. — Дракон закрыл глаза, наслаждаясь оставшимися мгновениями. — Не прощай мне мою ложь. Не разрывай последнюю нить.

— Я тоже любил тебя. Не прощу, никогда.

— Всё-таки эльфы поганый народ — назначил меня дружком жениха! — неожиданно рассмеялся дракон. — Твой Яр издевается надо мной! Над нами!

— В бессмертной жизни слишком расточительно помнить обиды, — улыбнулся Сильван.

— Это точно, не годится портить себе печень и нервы на всю грядущую вечность. Врагов нужно убивать сразу.

— О чем это ты? — насторожился некромант.

— Да так, ни о чем.

Но Сильван не поверил, нахмурился, заглянул в глаза:

— Мир поэтому пожелал тебя оставить, чтобы ты помог ему отомстить князю?

— Ты отлично знаешь своего ученика, — оценил дракон. — А еще жаловался, что он рос без тебя. Наверстаешь потерянные годы без проблем, будешь с ним ближе, чем он с родным отцом. Хотя, ты же не станешь с ним целоваться? Или нет? Черт, зачем я это представил!

— Болтун, — снисходительно улыбнулся Сильван, поправил ему длинную челку — и легонько щелкнул по кончику носа: — Не вздумай ляпнуть такое при Милене!

— Свадьбу еще не сыграли, а ты уже сделался примерным мужем? — ухмыльнулся Руун.

Сильван ничего не сказал, просто смотрел ему в глаза. Дракон без лишних слов разжал руки. Некромант выскользнул из объятий.

— Пожалуйста, присматривай за Драгомиром, — попросил он, задержавшись в дверном проеме. — Ему досталось немало боли. Мы не можем позволить его сердцу очерстветь — именно сейчас он выбирает свою судьбу.

Он ушел, оставив после себя тепло в груди, сладость на губах и растерянность в опустевшем разуме. Словно всё, все чувства, мысли и устремления, кружившиеся бестолковым вихрем, разом улеглись в голове в идеальном порядке… И Руун не знал, что теперь ему делать и для чего жить дальше.

Руун Марр услышал шуршание у себя под ногами. Цветок, сорванный им и оброненный Сильваном на пол, поднялся на тонкие цыплячьи ножки и посеменил к ажурному ограждению балкончика.

— Стой, куда?! — воскликнул дракон.

Толком не понимая, зачем это ему нужно, он попытался поймать воришку романтичного мусора. Но шуликун, вцепившийся в растрепанный бутон, оказался очень проворным: выписывал неожиданные восьмерки между его ног, бегал зигзагами, шустро прыгал, ускользая прямо из-под пальцев и когтей. Руун не единожды по его милости приложился лбом о перила, умудрился сам себе наступить коленом на кончик хвоста, но всё-таки упустил мелюзгу. Победно запищав, шуликун удрал вместе со своей добычей, протиснувшись через одну из многочисленных дыр в ограждении балкона. Руун вскочил на ноги, высунулся наружу, перегнувшись через бортик — и проводил взглядом воришку, улепетывающего по отвесной стене.

Дракон усмехнулся: и вправду, зачем ему этот мусор? Хотел засушить цветок на память о последнем поцелуе? Так у него нет томика со стихами о любви, чтобы спрятать бутон между страниц. Не одалживать ведь для этого у Сильвана один из его талмудов по некромантии.

_________

Чтобы поставить щит над городом, требовалось немало сил, которых у Томила явно не хватало после недавно перенесенной тяжелой болезни. К тому же за короткое время обойти городские стены и подняться на каждую башню, чтобы замкнуть защитный круг — тут выдохнется даже здоровый человек. Тем более на верхней площадке каждой башни, на каждом столбе, поддерживающем остроконечные кровли, приходилось кропотливо писать тайные знаки и письмена — пером, выдернутым из хвоста черного петуха. Чернилами, в которые Томил щедро нацедил собственной крови.