Семейные хроники Лесного царя. Том 2 (СИ) - Бересклет (Клименкова) Антонина - Страница 62

— Не стоит, я уже всё видел в его памяти и всё понял, — признался Мир, кивнув на растерявшегося от такого оборота дракона. Юный некромант перевел взгляд на своего учителя и добавил, скромно опустив ресницы: — В твоей памяти я тоже копался. Совсем чуть-чуть.

— Я же показывал тебе только то, что нужно для обучения! — возмутился Сильван, стушевавшись больше перед Яром, ведь тот не хотел посвящать сына в тонкости взрослой жизни раньше времени. — Как у тебя получилось?

— Я пониже осознанных мыслей прошел, прямо в глубинную память через воспоминания о запахах, — поделился Мир. — Помнишь, ты случайно подпалил волосы над свечой? И сразу вспомнил, как проводил ночи с драконом, а Руун сопел тебе в макушку. В этот момент я и подловил тебя.

Старший некромант был впечатлен, даже вымолвить ничего не мог.

— Молодец, сокровище, быстро учишься. Но больше так не делай! Особенно без разрешения, — строго погрозил сыну отец. Обернулся к магу: — Вот видишь, Силь, какой у тебя старательный ученик, а ты в него не веришь! Смотри, еще придется спасать дракона от такого хозяина.

Когда все, посмеиваясь, разошлись, и в тронном зале задержались только младший царевич и дракон, Руун счел нужным уточнить:

— Я согласился остаться, потому что мне некуда возвращаться. Мне по большому счету безразлично, где строить новую башню или рыть нору. Мне нравится твой отец и, кажется, с твоим братом мы неплохо подружились. Но учти, я не назову хозяином мальчишку-сопляка. Изволь сперва подрасти.

Драгомир выслушал, серьезно кивнул:

— Понимаю. Ну, а мне не нужен ни питомец, ни раб. Я даже не прошу стать моим другом, тем более любовником. — Он понизил голос: — Мне нужна помощь в мести. Я собираюсь убить человека. Я раньше никого не убивал. Не хочу, чтобы меня за этим занятием видели родные. Но мне требуется кто-то, кто бы остановил меня, если…

Он замолчал, запутавшись в словах.

— Ясно, — обронил Руун. — Позови, когда понадоблюсь.

Драгомир проводил его взглядом до выхода из зала. Оставшись один, закрыл лицо руками, судорожно выдохнул.

За дверью Марра подловила Лукерья Власьевна:

— Ишь ты, драко-он! — протянула она, прищурив глаза, в эту минуту как никогда напоминая свою дочь. — И что в тебе нашли мои мужики эдакое, за какие достоинства привечают?

— У них спроси, — устало огрызнулся Руун.

— Ты не дерзи, я всё ж тут царица, хоть и бывшая, — усмехнулась ведьма. — Пойдем, чаем напою. Или чем покрепче угостить? Хочешь самогона? Хотя нет, ты и так огнедышащий. А я рюмочку наливки пригублю, не каждый день дочь выходит замуж за мертвеца. Не ершись, просто посидим, поболтаем с тобой. Узнать мне хочется…

— Меня? Я просто бездомный ящер, — скривился Марр.

— Не тебя, нужен ты мне! Мирош с тобой сам разберется, он у нас мальчик умный, любознательный, пусть и скромный. — Она взяла его под локоток и повела к своим покоям, где уже распорядилась накрыть стол и поставить самовар. — Про Ваню, Сильвана то бишь, расскажешь. Кто таков на самом деле, какой из себя был по молодости, чего от него ждать. Где внучку нам пригулял такую подозрительную. Надо же, как ты его довел, что он с гоблинами снюхался!

Руун рассмеялся в голос:

— Яблочко от яблони!

— Чего это? — нахмурилась ведьма.

— Светозар тоже думал, что Грюн — дочь Силя от гоблинши.

— А разве нет? — вскинула брови Лукерья.

— Она наша с Силем, наполовину моя, — признал он.

— И вы туда же? Ох, ну и мужики в нашем семействе темные! Творят, что взбредет в голову! — вздохнула ведьма неодобрительно. — То-то она мне показалась какой-то дикой, эта ваша Груша. Не такую я хотела жену для Евтихия. Ну, авось и не получится у них сойтись, уж больно ростом отличаются. Для ухаживаний это изюминка — таскай на ручках, пока не надоест! А вот в брачной жизни сильно мешать будет. Как детишек вынашивать станет, вообще думать боюсь. Хотя, сдается мне, Яр и тут что-нибудь придумает, учудит.

_______________

Томил отказался от первой брачной ночи. Вернее, смутившись, попросил отложить супружескую близость до более спокойных времен. На что Нэбелин страшно оскорбилась — ведь она так давно ждала этого события! Она ничего не сказала, только кольнула в самое сердце укоризненным взглядом. И ушла из дома — заявила, что хочет прогуляться перед сном, будто за день не нагулялась. Разумеется, Рэгнет кинулся за ней следом, сопровождать и охранять, хотя Томил слышал, как до этого в соседней комнате он жаловался лекарю, что умирает от усталости и смертельно хочет выспаться. Всё-таки напрасно Томил плохо думал о родственных привязанностях между эльфами — отец есть отец, даже для Рэгнета забота о дочери превыше всего.

Томил протомился некоторое время. Кажется, задремал неспокойным сном — очнулся вдруг в темноте, заморгал в растерянности. Свеча не горела, и было неясно, она оплыла до конца и погасла только что, чем его и разбудила, или же огонек задуло сквозняком — но когда? Четверть часа, два часа, минуту назад? Томил совершенно потерялся в расчетах. И в темноте ощущал себя неуютно. Дом отца стал чужим, на каждом шагу встречал его углами, порожками, подножками, вениками сухих трав по лицу…

Выбравшись на крыльцо, Томил Сивый вздохнул полной грудью. На высоком небе сияли звезды, размытыми тенями мелькали поночуги. В кустах и высокой траве пиликали сверчки. У соседей на чердаке, тихонько постукивая коклюшками, кикимора выводила жалостливую песню.

Эльфы до сих пор не вернулись. И где их носит? Нужно их искать. Или оставить в покое? Пусть они вдвоем где только не бывали, чего не повидали, но теперь-то Томил ответственный за их безопасность, тем более это его город. Но куда они могли податься — тот еще вопрос.

Томил опомнился, что для поисков не помешает захватить фонарь. Только развернулся зайти в дом, как по улочке полоснул отсвет огня. Кто-то направлялся к дому лекаря с фонарем в руке, словно в ответ на его мысли. Томил вышел навстречу к калитке, сердце радостно ёкнуло: сами вернулись! Нагулялись, остыли, простили… Однако тусклый красноватый свет масляной лампы, спрятанной за мутными стеклышками, высветил другую фигуру, тоже знакомую, но далеко не ту, кого он ждал. Шириной в плечах Богдан сразу за двоих эльфов сошел бы.

— Сивый, не спишь? Хорошо. Я за тобой.

— Шмель? Ты… Почему так поздно шастаешь?

— Рогволод велел привести тебя. Идем, он ждет.

Томил насторожился, даже в темноте было очевидно, как необычно хмур его друг.

— Подождет. Мне нужно найти…

— Твоих эльфов? — перебил Богдан. — Они у князя. Идем.

— Как? — опешил Томил. — Что им там делать?

— Так вышло. В общем, он приказал их схватить, — через силу признался Шмель.

— И Рэгнет позволил?! — от изумления и злости аж голос осип. — Почему? Что Рогволод с ними сделал? Они же полмира вдвоем прошли! Они же!.. Как так?! Неужели не могли дать отпор и сбежать от вашей дружины?!

— Не ори на всю улицу, люди спят! — Шмель просто зажал ему рот свободной рукой, чтобы опомнился. — Рогволод пригрозил, что, если они будут сопротивляться или сбегут, то он… Он обещал бросить в земляной мешок мою семью. Поэтому твои эльфы дали себя поймать, из-за меня. Прости.

— Но… Нет, твои… Ты… О, господи!..

Томил схватился за голову от таких вестей, поразивших, словно гром средь ясного неба.

— Ничего с ними не случилось, никто их пальцем не тронул, — попытался успокоить друга Богдан, но говорил без должной уверенности. — Идем, там и увидишься с ними.

…В просторной палате гридницы, что примыкала к княжескому терему, несмотря на поздний час кипела бурная деятельность. Рогволод собрал вокруг себя всю военную свиту. С облегчением Томил разглядел эльфов, сидящих поодаль от суетящихся людей — не связанные, не избитые, живые и невредимые, хотя мрачные, как тысяча зимних ночей, что, впрочем, не удивительно.

— Томилушка, наконец-то и ты к нам присоединился! Давай, показывай, где на крепостной стене чародейские щиты поставишь. — Рогволод снова склонился над разложенным на столе планом города, оставшимся после последней перестройки башен. Ткнул пальцем: — Вот здесь и здесь надо прикрыть понадежнее, сюда мы все пушки переставили. А над избами не обязательно, сгоним народ при надобности к монахам, пусть молятся усерднее.