По зову полной Луны (СИ) - Ковалёв Максим - Страница 36

Коридор целиком выложили мрамором и украсили рисунками: стены, пол, даже потолок. Сохранились они в первозданном виде. Бесконечные ровные цепочки из символов полумесяцев и луны, солнца и звёзд, животных и растений, каких-то иных знаков. А ещё множество человеческих фигурок в разных, словно бы танцующих позах. Если так выглядела здешняя письменность, то этот язык был мёртв неисчислимые столетия, как и говоривший на нём народ. Записи всё же следовало попытаться расшифровать. Но позже.

Коридор зелёного мрамора уводил изыскателей за собой.

Через равные промежутки их встречали стоящие в стенных альковах скульптуры. Некоторые поваленные и разбитые, но часть уцелела. Невыразительные черты, слишком большие глаза, а носы напротив крошечные и рты-чёрточки, как если бы на лица надели одинаковые сглаживающие маски, телосложение у всех высокое и худое, густые вьющиеся волосы до плеч, и точно их продолжение спадающие до пола свободные одеяния. В прижатых к груди ладонях изваяния держали чаши.

— Не поймёшь, то ли бабы, то ли мужики? — прошептал, будто опасаясь быть кем-то услышанным, командующий отрядом. Свой топор, как достав, он уже не убирал обратно в заплечный чехол. Идущие с ним солдаты обнажили мечи, хотя им пока не встретилось даже намёка на какую-либо опасность.

— Да, я тоже об этом подумал, — кивнул старик.

Этот смотрел на всякую встречную вещь с восхищением. А уж росписи на стенах его просто заворожили. Поднося факел, старик вглядывался в слепые глаза скульптур, словно хотел увидеть в них отражение жизни их прообразов. Бубня себе под нос, пытался применять некие чары — давало это результат или нет, оставалось без объяснений. Потом срывался и бежал скорее вперёд. Его спутники едва поспевали следом. Говорил старик на ходу.

— Одно радует — они хотя бы на нас похожи, а не монстрилы какие. Надеюсь, вскоре мы сможем узнать их получше. Например, каким божествам они поклонялись. Сооружение с колоннами наверху и связанные с ним подземелья — всё это устроено в честь каких-то архаичных богов. Я в этом практически уверен. Их возвели ещё до времён Древней Шестёрки. Просто невероятно!

Попадались боковые ответвления, вроде того, что привёл сюда их самих, теряющиеся в непроглядном настоявшемся веками мраке. О пространствах, на которые катакомбы раскинулись под улицами и площадями исчезнувшего города, можно было только гадать. Старик, сразу принявший на себя роль главного первопроходца, решил нигде не задерживаться и сперва изучить центральный ход. Раз центральный, рассудил он, значит, должен вести к центру!

Сколько времени потребовало сооружение всех этих проходов? Даже сегодня такое строительство заняло бы не один год кропотливого труда сотен работников.

Чем дальше они заходили, тем явственнее становились следы встречающихся разрушений. Теперь большинство скульптур у стен лежали разбитыми. По арочному потолку зазмеились трещины, плиты под ногами испятнали выбоины, наличие которых отнюдь не объяснялось лишь изживающим влиянием времени. Время не образует на камнях потёки оплавления с тёмным налётом сажи. Когда-то в этих коридорах происходил бой. Бой с применением магии. Пусть ни одного окаменевшего костяка или брошенного оружия им на глаза не попалось, сомнений в том не оставалось.

Уклон пола исчез незаметно. Они прошли ещё с сотню шагов. И встали. Дальнейший проход преграждали массивные, во всю высоту потолка, наглухо сомкнутые створки.

Материалом для них послужил всё тот же полупрозрачный мрамор с неизменным зеленоватым отливом, к которому местные зодчие питали особую слабость. Вместе с тем на створках не замечалось ни замка, ни скважины для ключа. Оставалось предполагать наличие скрытого рычага или же магического запора, что было бы немногим лучше.

На поверхности левой створки был вырезан полумесяц, на правой — изумительный по мастерству и тонкости абрис солнца, охваченный пламенной короной. Изображения покрывала цветная, нисколько не потускневшая, но местами отбитая глазурь. Между полумесяцем и солнцем помещались две части изображения человека, складывающиеся в целое, когда створки были сомкнуты и разделявшиеся на половинки, когда они раскрывались. И вновь не удалось бы сказать с уверенностью мужчина это или женщина. Плавные переходы, выверенные, без малейшего изъяна, что некогда не встречается в жизни, контуры лиц. Вроде бы и приятных на вид, но каких-то чуждых. На месте глаз — крупные сияющие изумруды, один из которых был выломан. Туника окутывала бесполое создание от горла до босых стоп, что только и выглядывали из-под неё. Роскошные локоны на лбу стягивала тонкая пластина обруча. Он или она улыбалась, протягивая всем подходящим ладони с длинными зелёными ногтями. На ладонях лежала ветвь серебристо цветущей вербы.

Стены и пол коридора у створок, как и сами изображения, исчерчивали следы нанесённых по ним ударов. Виднелись разводы копоти. Створки пытались выломать, но те стойко выдержали все нападки.

— Вот и пришли, — нарушил невольно повисшее молчание командующий. Уткнув рукоять топора в пол, он вместе со всеми рассматривал вставшую перед ними преграду. — Что, постучимся?

— Можно и постучаться, но вряд ли поможет, — не разделил сарказма седовласый. — Вон, кто-то уже пытался.

Сопровождающие их солдаты предпочли встать позади и слишком не приближаться к створкам. Единственный уцелевший глаз изображения на них, лучащийся в свете факелов болезненной зеленью, вместе с тонкогубой улыбкой (за которой вполне могли таиться волчьи клыки) пугали, хотя никто не признался бы в том. Да ещё эти когти, то есть, ногти. А вот старик не предавал значения предрассудкам. Подсвечивая себе огнём, он уткнулся горбатым носом в подпалины на мраморной поверхности.

— Любопытно, любопытно. Здесь определённо поработала магия. Боевая магия. Очень-очень давно… Но должны же вы как-то открываться? Иначе, для чего вас здесь поставили?

— Дай-ка я всё-таки попробую.

Здоровяк подошёл, отодвинул старика в сторону и дважды от души шандарахнул по преграде железной пяткой топора. Створки не то что не открылись — не шелохнулись. С тем же результатом он мог бы стучать по цельной гранитной скале.

— Уйдите, — оттеснил его старик. — Здесь надо по-другому.

Приставив посох к стене и отдав факел, он на миг задумался. Затем одёрнул рукава балахона и коснулся ладонями ветви вербы. Смежив веки, старик затянул одну из своих чародейских бубнилок, что солдаты уже слышали от него в походе. Закашлялся. Прочистил горло. Захрипел фразу с начала, на этот раз озвучив её полностью.

И тогда его ладони окутало лёгкое свечение. Оно затеплилось под ними как маленький родник и растеклось поверх.

Дальше одновременно произошло сразу несколько событий.

Раздался мелодичный перезвон, словно где-то рядом потрясли невидимым колокольчиком. А у двух уцелевших скульптур вдоль коридора за их спинами в сжимаемых ими чашах вспыхнуло пламя. Магическое, не живое, как почувствовал мэтр, хотя такое же рыжее и жаркое. Они обернулись общим резким движением. Но не успели обменяться и парой слов, как пришлось вертеться уже в обратную сторону. Перекрывшие коридор створки дрогнули и заскользили, сами собой распахиваясь вовнутрь. На стоящих перед ними людей дохнуло свежим как после дождя током воздуха, несущим запахи луговых трав, мокрой сосновой хвои и растопленной на солнце смолы. Ставшие ненужными факелы в их руках, будто сговорившись, все разом погасли.

— Вот тебе раз, — протянул шрамник, опуская изготовленный к бою топор. Солдаты со вскинутыми мечами задышали чуть ровнее. Явной опасности для них вроде бы не имелось, но всё же. — Гений, ты что такое наколдовал?

— Да… собственно, ничего. — Старик казался поражённым случившимся сильнее их всех. — Просто попросил впустить нас. Правда, на древнеимперском и ещё добавил одно заклятьице. Даже не думал, что подействует… Неужели этот язык был им известен? Или, может, и произошёл от них… Невероятно!

За последний день «невероятно» сделалось его излюбленным восклицанием.