По зову полной Луны (СИ) - Ковалёв Максим - Страница 28

Сделано!

На этот раз чары подействовали незамедлительно. Откуда-то из земных глубин донёсся рвущийся треск, перепугавший солдат до кондрашки. То, что его источником был не лежащий в котловане древень и не вздумавший вдруг вернуться Носорог, они поняли не сразу. Налетел шквальный ветер. За деревьями заржали лошади. А почва под их ногами дрогнула. Юлиан схватился за приятеля. Голова его ни с того ни с сего закружилась, в ней возникло болезненное давление. Была ли тому виной магия, он не знал. Зато теперь он представлял, что испытали ребята у Стены, когда завалился последний из пролезших в разлом великанов.

Солдаты вытягивали шеи, боясь упустить какое-либо из проявлений волшбы мэтра. «Обычной» молнией здесь и не пахло!

Им пришлось попятиться. Извлечённая и сваленная когда-то возле котлована земля, ныне ставшая поросшим крапивою холмом, начала взбухать буграми. Пласты дёрна сами по себе отваливались в сторону. Из образующихся дыр высовывались земляные языки. Словно живое существо земля обретала подвижность. С хрустом выдираемых корней, перемежаясь волнами, она поползла к краю выработки. Комья срывались в воду на её дне чавкающим оползнем. Их противоестественное движение завораживало. Накренилась стройная берёзка, росшая на вершине холма. Сам холм оплывал на глазах, быстро уменьшаясь в размерах. Маги не размыкали круга, продолжая стоять в опасной близости от ползущей земляной реки. Их сгорбленные фигуры выдавали предельное напряжение сил… Трава, дебри крапивы, ободранный ствол берёзки перекатывались друг через друга. Ползли и обрушивались вниз. Земля заполняла яму. Невидимые руки всё загребали и загребали её туда.

Содрогание продлилось пару минут. Потом всё успокоилось.

На месте недавнего холма осталась ровная голая проплешина. Котлован же превратился в пологую впадину с торчащей в её середине изломанной древесной ветвью, в которой с трудом узнавалась лапа великана. Там под этой ветвью, под метрами тяжёлой глинистой почвы обрёл свою могилу Разрушитель. В то, что можно совершить подобное и за столь короткое время, даже после увиденного верилось едва.

— Неплохо, — похвалил командор, оправляя на спине съехавший чехол с топором.

Его рыцари были более красноречивы. Упавшие поднимались и отряхивали грязь со штанов. На лицах сделавших своё дело магов блестели капли трудового пота. Мэтр Кроули принимал поздравления в мастерстве. Все смеялись и хлопали его учеников по плечам. Особая порция похвалы досталась юной магичке, отчего румянец затопил её щёки пунцовой краской.

Юлиан в отличие от Лопуха не разделял общего восторга. Округлая впадина со свежевзрытой землёй посреди осиновой рощи, а не чародеи притягивала его взгляд.

— Здесь всё кончено, — заключил Шрам. — Возвращаемся!

Но и после возобновления похода за осиротевшим Носорогом веселье не думало утихать. Враз избавиться от грозного исполина да ещё столь эффектно — такое запоминалось надолго.

С того дня минула неделя.

2

Погода снова испортилась. А скорее сделалась обычной для этого времени года и этой местности. Ветер качает золотистые стволы сосен, вольно гуляет в кронах оголяющихся клёнов и берёз. Часто моросит зануда-дождь, вызывающий смертную тоску, а ещё мокрый кашель. Всадники в своих обвислых плащах похожи на чахлых ворон. Проходящие сутки сливаются в тягучий поток: ночи — промозглые и чёрные, как сажа, дни — серые и однообразные. Бездорожье, грязь и ненавистное седло, стёршее ягодицы до кровавых мозолей. Лишь жар костров и таящие на глазах запасы вина, употребляемого отнюдь не в лечебных целях, позволяют как-то скрасить тяготы пути. Мэтру Кроули уже не раз приходилось прибегнуть к своему искусству, помогая походному лекарю излечивать подхваченные простуды, грозящие перерасти в воспаление лёгких. Все устали. От дождя, от холода, от постоянной скачки не пойми куда.

Но дисциплина превыше всего. Настоящий солдат всегда остаётся солдатом. За это парней из Жести и уважают в любом уголке Империи. Они не пахари, не мещане, не столичные хлыщи, они — воины, и тем всё сказано. А уж когда рыцарь Розы берётся за дело, познаёт тогда враг, что значит твёрдая воля и разящая острота его меча. Будь то человек или древесный великан с дубиной — без разницы. Почитайте хроники крепости. Скоро в них впишут новые страницы, повествующие и об этом их…

— …славном походе, — закончил вдохновенный монолог вояка, как говорится, в самом расцвете сил, с длинным посиневшим носом, глупым именем Луи и необязательной к употреблению, по крайней мере, в обращении лично к нему, приставкой «сир», то бишь, полноправный рыцарь.

— Хорош заливать! Подобной чуши я не слыхал даже у нас в «Берлоге» от пьяного Лаптя, — отмахнулся Лопух. Его крапчатый конь с белыми чулками на задних ногах всхрапнул и брыкнул в сторону. Стражник выровнял негодника. — А уж мне довелось наслушаться всякого, да и самому понарассказывать тоже.

Юлиан с Лопухом и ещё двумя «сирами» ехали где-то в середине отряда, от скуки почём зря трепля языками. Если повесть о тяжкой солдатской участи и была несколько надумана, то насчёт подавленных настроений среди преследователей отнюдь. Всадники кутались в шерстяные плащи и с тоской взирали на беспросветный водянисто-серый покров туч, простёршийся над их головами.

— Лишь бы дождя не было, — доносилось то спереди, то сзади.

Отряд тащился следом за великаном. Куда? Зачем? Раз велено, езжай да помалкивай — вот и весь ответ. А иного не жди. Вперёд, солдат, отмеряй сапогами, вернее лошадиными копытами, вёрсты родной земли. И мечтай о ещё нескором привале.

Четверо вояк поболтали о паршивой погоде, потом о бабах, снова о проклятущей холодрыге, ещё об игре в кости на последнем биваке, когда Лопух спустил Луи десяток медяков, и опять о бабах. Луи с Морисом хотя и были из элиты (рыцари, Чёрная Роза, крепкие мышцы, все как один коротко остриженные, выучка, брони и так далее), но мужиками оказались что надо, и стражники Стены быстро сошлись с ними на почве общих интересов. За пустословной болтовнёй они и проводили сменяющие друг друга однообразные дни.

Переход со своих двоих на лошадиные спины дался приятелям нелегко. Ездить верхом каждый из них умел, но гудящие икры и ободранные ляжки стали сущей мукой, особенно поначалу пути. Как бы то ни было, десяток Догвиля следовал в общем строю. Юлиан, кстати, до сих пор не мог подобрать имени выделенной ему покладистой светлой кобыле. А вот Лопух, только взобравшись на своего норовистого жеребца, тут же нарёк его Живчиком, вызвав тем хохот у оказавшегося поблизости сира Луи. С этого и завязалась их взаимная приязнь.

Проклятый дождь всё же заморосил. Луи с Морисом отъехали. Стражники остались одни. Присоединяться к десятку и встречаться с Догвилем не хотелось. Так они и тащились по неведомой лесной дороге, среди растянувшейся колонны. Следуя за великаном, отряд пересекал в большинстве своём пустующие земли Дальнего удела: сплошные пущи, изредка сменяемые побуревшими от жухлой травы лугами и овражниками. Окраинное захолустье.

— Странно, откуда в такой глуши эта дорога? — спросил Лопух.

— Поселение где-то рядом… Как бы чего не вышло.

Юлиан пониже натянул капюшон, скривившись от пропитавшего одежду прелого запаха. По случаю похода их десятку выдали новую форму, а также подбитые мехом плащи, чтобы они не выглядели убого на фоне рыцарей, но за истёкшие дни обновки успели подрастерять свой шик. Имелись у них и пристёгнутые к сёдлам щиты и полный набор бронь, лежащий во вьючных мешках, — необходимости постоянно таскать их на себе не было никакой. Все прекрасно понимали, что от великанских ударов кожаные куртки со стёгаными дублетами, равно как и железные кирасы, защищали одинаково плохо.

— Да что может случиться? — не разделил опасений Лопух. — А еже ли что, так маги всегда успеют присмирить дуболобого.

— Угу, успеют.

Минут десять ехали молча. Дождь шелестел, навевая сонные мысли. Слышалось лишь чавканье копыт, кашель да ворчанья. Кто-то изредка обгонял их. Благо, дорога эта подвернулась так кстати. Древень со следующими за ним разъездами пробирался метрах в пятистах правее через лес. Остальные же могли временно покинуть дебри. Направление движения великана и дороги пока совпадало.