Патологоанатом (СИ) - Васильченко Сергей Сергеевич - Страница 64

Макс подъехал к гаражу через три часа и привез два бртуча и бутылку сока. Эта еда должна была стать обедом, и Алекс пошел к самодельному умывальнику вымыть руки. Брат в это время выложил бртучи на импровизированный столик и стал разливать сок по кружкам.

— Родственники и друзья Горидзе не верят в официальную версию, что в «Султане» взорвался газовый баллон, — сообщил Макс брату. — И они ищут виновных в этом взрыве.

— Вот как, — посмотрел на брата Алекс, вытирая руки полотенцем.

— И как нам с ними поговорить? — спросил Алекс. — Где их найти?

— Где их найти, я знаю, — ответил Макс. — Но нам нужно обдумать, что именно мы будем говорить и чего мы хотим. Вот ты, братишка, чего ты хочешь?

— Я хочу остановить Журовича и вернуть Таню, — ответил Алекс.

— Понятно, — сказал Макс. — А кавказцы хотят отомстить за смерть Горидзе, то есть они захотят закопать Журовича. Значит, остановить доктора они остановят, но на Таню им будет как-то наплевать…

— И что нам делать? — нахмурился Алекс.

— Таня сейчас в коттедже у Журовича? — спросил Макс.

— Да, — ответил Алекс.

— Ну вот, скажем кавказцам, что мы знаем, где живет Журович и готовы показать это место. Так же мы расскажем, какая там охрана. А про то, где работает доктор и вообще, где его еще можно найти, кроме как в коттедже, ничего говорить не будем. Будем настаивать на том, что самое лучшее место, где можно достать Журовича — это его дом. Место там безлюдное и, если взять соседей под контроль, чтобы те не вызвали ментов, то можно будет разобрать жилище доктора хоть по кирпичикам.

— Это умно, — похвалил Алекс брата. — Кавказцы перебьют охрану, убьют Журовича, а мы вытащим оттуда Таню, и все будет закончено. Это просто гениально.

— Ну так, — улыбнулся Макс. — Только нам надо будет предоставить кавказцам веские доказательства вины патологоанатома, иначе нам не поверят и тогда у нас появятся очень серьезные проблемы.

— Слышал что-нибудь об Аслане Осетинском? — спросил Макс.

— Нет, — ответил Алекс. — А кто это?

— Это очень серьезный криминальный авторитет, — просветил Макс брата. — Аслан Осетинский практически полгорода под себя подмял, и Давид Горидзе был его очень хорошим другом. Аслан при свидетелях пообещал отрезать головы убийцам Горидзе и использовать их потом вместо футбольных мячиков. Для Аслана человека убить, как тебе высморкаться, так что если мы облажаемся, нам будет очень-очень плохо. Ты уверен, что мы сможем доказать вину Журовича в смерти Горидзе и его людей?

— Я расскажу им про визит Давида Горидзе в морг, когда он с друзьями наехал на доктора, а потом представлю еще и вещественное доказательство, — сказал Алекс и улыбнулся, довольный собой от того, что не выбросил тогда пульт Журовича в реку, когда у него была такая мысль. — Еще расскажу про толстяка, которого Журович взял на работу, но тот и дня не проработал в морге, зато во взрыве, насколько я знаю, был замешан какой-то толстый мужчина. Думаю, что после этого сомнений в вине патологоанатома не останется.

Уже неделю Журович Валентин Сергеевич не покидал своего коттеджа. Сейчас он стоял у окна на втором этаже и внимательно смотрел на второй этаж недостроенного дома, который находился через дорогу. В оконном проеме постройки едва был заметен силуэт человека, который следил за коттеджем Журовича. Патологоанатом уже знал, что наблюдает за ним стажер Следственного Комитета Денис Кратко, который был вооружен лишь биноклем и фотоаппаратом. Однако трогать этого стажера Валентин Сергеевич пока не собирался. Пусть смотрит, все равно ничего не увидит. Интересно, надолго ли его хватит?

Журович чувствовал, что над ним сгущаются тучи. Мало того, что Следственный Комитет им заинтересовался, так еще и какие-то кавказцы приходили в морг и расспрашивали заведующего о нем. Зачем я взорвал этого Горидзе? Валентин Сергеевич сейчас отдал бы все за возможность вернуться в прошлое и отговорить себя взрывать кавказцев в кафе. Ведь можно было как-то по-другому разобраться с этим Горидзе! Нет, блин, взял и взорвал кафе чуть ли не в центре города! Болван! Идиот! Взрыв получился настолько резонансным, что теперь жди беды! Чтобы успокоиться, Журович отпил из бокала бренди и отошел от окна.

В своем коттедже Валентин Сергеевич чувствовал себя как в неприступной крепости. Если кто-то вздумает сюда сунуться, то незваных гостей ждет куча неприятных сюрпризов. Но вот, если сюда нагрянет полиция, то что тогда? Журович уже накрыл вход в подвал, то есть в свою лабораторию, несколькими фанерными щитами, которые теперь выполняли функцию пола, и положил там линолеум. На этот импровизированный пол Журович накидал всякого хламья и поставил там пару старых табуреток и стул. Теперь этот закуток был похож на забытую кладовку. Такая маскировка в случае обыска должна будет помочь и его вряд ли арестуют за незаконные эксперименты.

Сидеть без работы патологоанатому было скучно. Хорошо, что фанерный пол легко разбирался. Ночью Журович убирал этот пол и спускался в лабораторию. Ночью, как ему казалось, к нему вряд ли придут с обысками.

Туда же в лабораторию Валентин Сергеевич спрятал все оружие, которое было в доме, и теперь охранники были вооружены лишь официально зарегистрированными травматическими пистолетами и карабинами Сайга. Но это все мелочи, думал Журович, главное, чтобы его не арестовали. Если его арестуют, то, что тогда будет с его домом, с охранниками, с дворецким Леопольдом и с Натальей, а также с Таней, да и со всеми остальными, за кем ухаживал Журович в лаборатории?

На первых порах Витя, конечно, будет за всем присматривать, но потом, если Журовича задержат надолго, здесь начнется настоящий хаос. Все, кто жил рядом с ним в коттедже, должны были систематически проходить психологическую и химическую обработку, а иначе они просто начнут выходить из подчинения. Потом они начнут задавать вопросы, а затем узнав ответы, начнут злиться, и дальше… О том, что будет дальше, лучше было не думать. Может дать всем яду, а самому бежать? Пока рано, возможно все еще наладится.

Сидя в любимом кресле, Валентин Сергеевич взъерошил волосы и, закрыв глаза, положил ладони себе на голову. Что же делать? Журович схватил себя за волосы, как будто хотел их вырвать. Неужели это все?! Неужели все, что он так долго выстраивал, сейчас рухнет в один момент? Доктор посмотрел на мебель, которая его окружала, на дорогой ковер на полу, на красивые картины на стенах, на Наталью, которая стояла в ожидании новых указаний, и все казалось таким нерушимым и монолитным, что ни капельки не верилось, будто все это может исчезнуть. Однако на всякий случай следовало подготовить пути отхода…

Глава 12. Активация

Вадим Ткаченко был благодарен доктору Журовичу за то, что тот взялся вылечить его. Вадим понимал, что он смертельно болен, и поэтому, когда Валентин Сергеевич стал замещать ему внутренние органы, особо не протестовал. Больше всего Вадима пугало механическое сердце на небольшом аккумуляторе, которое Журович вставил ему в грудь вместо родного изношенного сердца. Но все это позволяло Вадиму жить дальше, и он был за это крайне благодарен.

В знак благодарности Ткаченко во всем слушался доктора и был не против специфических сеансов. На этих сеансах Вадим внимательно смотрел на экран монитора, на котором демонстрировался определенный видеоряд, а звуковым сопровождением шли странные призывы, постепенно перетекающие в команды и приказы. Сначала эти сеансы вызывали некоторую улыбку, а иногда даже смех, потому что казались нелепым зомбированием, но потом Валентин Сергеевич перед каждым сеансом стал обрабатывать бывшего спортсмена психотропными препаратами.

Со временем Вадим укрепился во мнении, что доктор Журович — это не просто хороший человек, а самый умный, самый прозорливый, самый добрый и самый авторитетный лидер, которого следовало слушаться во всем и беспрекословно выполнять его приказы и поручения. Вадим ни капли не сомневался в правильности решений патологоанатома и всегда все выполнял, даже если приходилось убивать людей, пытать их и истязать. Вадим был уверен, что это необходимо для высшей благородной цели, и шло на благо окружающим и всему человечеству.