За тенью дракона (СИ) - Бабакин Валентин - Страница 14

— Вам всем еще до завтра дожить надо, — процедил сквозь зубы Зерон.

— Что это за дерзкий звереныш? — удивленно спросил второй стражник. — И что он такого сделал, чтобы его голова заслужила столь видное место?

— Это грозный мауронг, — хохотнул Фарг. — Не зли его. Иначе тебе не поздоровится. Узнаешь все завтра утром. Открывай ворота.

— Что слышно с Жертвенной чаши? — спросили в один голос оба стражника, распахивая тяжелые створы.

— Наши искромсали шакалов Сегрима и сами принесли в жертву четверых бойцов, — ответил Фарг.

— Слава Ахарте! Слава! — вознеслись к небу восторженные возгласы.

— Добро пожаловать в обитель смерти, — мрачно произнес Фарг и потащил Зерона далее за ворота. Чрево лагеря предстало пред Зероном низкими бревенчатыми строениями. Откуда-то доносился звон стали. Зерон узнал этот звук. Так звучали клинки.

За воротами Фарг свернул направо, заволок Зерона в одно из строений и протащил какими-то темными коридорами до тесной комнатенки с маленьким зарешеченным оконцем и ворохом соломы в углу на земляном полу.

— Сиди тут! — Фарг толкнул Зерона в комнатенку и закрыл за ним тяжелую дощатую дверь. Послышался лязг замка. Зерон подошел к оконцу и выглянул наружу. Взгляд уперся в бревенчатую стену. Зерон рванул решетку ладонями. Она была крепка. О побеге можно было забыть.

— Твари, — в бессильной ярости произнес Зерон. Ненависть к врагам клокотала в нем неудержимой волной. Вновь и вновь она поднимала из его памяти картины той злосчастной ночи. Он проснулся от отчаянного вопля слуги.

— Госпожа! Харсы у ворот города!

Меч отца был под рукой. Он схватил его, выбежал во двор и столкнулся лицом к лицу с матерью.

— Оставайся здесь! — крикнула она и выбежала за ворота.

Еще чего! Враг на подходе, а он будет отсиживаться в доме? Как бы не так! Уже вскоре он был возле крепостных стен. Там было суетно. К городским воротам подтягивались ополченцы, полагая, что здесь начнется главная атака.

— Всем к деревянной стене! Быстрее! — послышался голос Агни. Зерон увидел мать среди воинов. Но ее не послушали. Из темноты на ворота уже накатывались враги. Атака была отвлекающей. В то же самое время другая волна врагов нахлынула на деревянные укрепления. Харсы забросили на стену десятки веревок с железными крючьями на концах и ловко полезли наверх. Ополченцы ринулись им навстречу, и на стене закипел бой.

Зерон бросился в гущу схватки. В прямое столкновение с врагами он не вступал, ловко и хладнокровно изворачивался от ударов, пытаясь при этом полоснуть клинком по рукам и ногам противников, и нападал на них со спины. Так ему удалось ранить нескольких харсов.

— Зерон! — послышался крик матери. Она тоже была здесь и билась с харсами узким мечом.

— Зерон! Убирайся отсюда!

— Сама уходи! Женщинам не место в бою! — крикнул Зерон, успевая уклониться от удара вражеского топора.

Ополченцам удалось отразить атаку. Но этот бой стоил им трети воинов. Харсы отошли от стены. Темнота скрывала врагов, и невозможно было определить их число, но судя по отдаленному гулу и лязгу оружия, к стенам Монтигура подошла не одна тысяча.

Вскоре в темноте вспыхнули множественные огни. Послышался скрип колес. Харсы катили к деревянной стене десятки телег с горящим хворостом. Редкие выстрелы наугад из луков по врагам не могли остановить эту огненную атаку. Телеги ударились о стену, и огонь с них перекинулся на бревна. Стена загорелась, и ополченцам ничего не оставалось иного, как спуститься с нее на городские улицы.

Мауронги мрачно смотрели на огонь. Пройдет время и он поглотит стену, превратив дерево в уголья, после чего в город хлынут тысячи харсов.

— Уходи отсюда! — гневно произнесла Агни.

Зерон молча мотнул головой.

Огонь взрывал темноту. Где-то там за ним затаились враги, терпеливо ожидая своего часа.

— Госпожа, вам вместе с сыном надо уходить через потайной ход в западной стене, — посоветовал один из воинов. — Еще есть время.

Агни и Зерон сделали вид, что не слышат его.

Огонь пожирал дерево вместе с трупами ополченцев и врагов, испуская душный тяжелый дым. Вскоре часть стены рухнула, и к небу взметнулись вихри искр. Огонь, изглодав бревна, заметно сник, но груды раскаленных углей еще защищали город.

Время неумолимо отсчитывало мгновения.

— Аррах!!! — послышался дикий вопль, выталкивая из темноты нетерпеливые толпы врагов. Харсы накатились волной, с разбегу сигая через обжигающий жар, и ринулись на поредевшие ряды ополченцев, сминая их.

Круговорот боя занес Зерона и Агни во двор одного из домов. Огромный длиннорукий харс кинулся на Зерона, пытаясь схватить его за волосы. На левой растопыренной ладони харса не хватало мизинца. Зерон увернулся и полоснул клинком снизу вверх по руке нападавшего. Тот зарычал яростно, взмахивая мечом. Агни с кинжалом в руке кинулась на другого вражеского воина и была отброшена ударом ноги в живот. Зерон ринулся на помощь к матери, запутался в наброшенной на него сети и свалился на землю.

Четырехпалый взметнул над ним меч.

— Стой! — громкий окрик заставил харса опустить руку с оружием.

— Не уничтожай товар!

— Щенок, — прохрипел четырехпалый и пнул Зерона в бок.

Второй харс крепко держал Агни, выкрутив ей руки за спину.

— Будешь иметь эту сучку? — спросил он четырехпалого. Тот слизнул кровь с раненой руки, оскалил рот и молча мотнул головой.

— Тогда прирежь эту тварь!

Четырехпалый приблизился к Агни, и утробно рыча пронзил ей грудь мечом. Зерон отчаянно закричал, заметавшись в сети. Его закинули поперек крупа лошади. Он пытался укусить руки врагов, на миг увидел мать, истекающую кровью, затем пред глазами замелькали горящие дома и мертвые тела в красном свете огня.

Дни и ночи долгой дороги слились для него в одни серые сумерки.

— Я отомщу, — процедил сквозь зубы Зерон, отошел от оконца и лег на солому. Он был очень голоден до боли в животе, и ему хотелось пить. Но постепенно многодневная усталость взяла свое, сомкнула ему веки и опрокинула в сон.

Глава 7 ПЕРВАЯ КРОВЬ

В тесную тюремную камеру дневной свет едва проникал через маленькое зарешеченное оконце, размером с крепостную бойницу. Уже вскоре после своего заточения Тайлуг потерял ощущение потока времени. Он не помнил сколь дней и ночей прошло с того мига, как створы решетки сомкнулись за его спиной. Впрочем, его это и не интересовало. Движимый неудержимым желанием мести, Тайлуг был полон решимости во что бы то ни стало выбраться из застенков и убить подонка Адаульфа, причем убить медленно, так, чтобы этот негодяй пожалел, что родился. Тайлуг не желал умирать раньше, чем Адаульф, но желание это было за пределами возможного. Стены и решетки имперской тюрьмы отличались своей крепостью. Мало того, стражники приковали левую руку Тайлуга цепью к железной скобе, прочно заделанной в каменную стеновую кладку.

Безропотно и бездеятельно ждать казни Тайлуг не намеревался и вскоре по возвращению в тюремную камеру после суда попробовал скобу на прочность, несколько раз крепко дернув цепь. Скоба даже не дрогнула. Она, судя по всему, глубоко сидела меж массивных камней стены, а кладка самой стены была выполнена со знанием дела на прочном известковом растворе, замешанном на каких-то тайных суспензиях, известных только мастерам-каменщикам.

Но вода камень точит. А в распоряжении Тайлуга была не вода, но кое-что получше. Это были стальные набойки на каблуках его сапог, выполненные по форме полумесяца. Перед заточением стражники сняли с Тайлуга боевые доспехи, а также изъяли все металлические предметы, включая пуговицы на кожаной куртке и нагрудный чеканный амулет кронгетальпа, изображающий оскаленную волчью морду. Даже перстень — подарок Агни содрали с мизинца. Но стражники упустили из виду набойки. Недолго думая, Тайлуг отодрал зубами одну из них, крепко зажал пальцами правой руки и приступил к работе. Он намеревался выкрошить известковый шов по периметру камня, после чего вытащить его из стены вместе со скобой, а далее дождаться прихода тюремщика, приносившего ему ежедневно кислую баланду в деревянной миске. Тюремщик гадко насмехался над Тайлугом, обзывая его изменником и предателем, достойным смерти вшивой собаки, но, не забывая при этом держаться от него на безопасном расстоянии.