Ловушка для творца (СИ) - Вичурин Андрей Викторович - Страница 29

Это он специально мое имя переврал, в отместку? По мне, так все равно — семь цветиков у тебя или цевьиков, ник выбирать, нормальный надо было, мудрила!

Карта показывала, что по пути к оружейнику можно посетить артефактора и кузнеца, вот до него и попробовал преодолеть оставшееся расстояние вприпрыжку. Полоска выносливости падала значительно быстрее, но и дольше держалась в крайнем положении, а значит, выносливость лучше тренировалась. Насчет ловкости не скажу, пока прибавка не капнет. Быстренько доскакал до кузни и постучался в окованную медной полосой дверь, за которой стояла подозрительная для первой половины рабочего дня тишина. Молчат. Постучал еще раз. Подождал. То же самое. Не раздумывая, толкнул плечом беззвучно открывшуюся дверь и зашел внутрь. В горне медленно тлели угли, на двурогой наковальне лежал неоконченный клинок, придавленный молотком — ручником. И никого. Только где-то за другой дверью, в подсобке какие-то всхлипы и причитания слышны. Обидели кого-то? Я же разведчик, а значит защитник униженных и оскорбленных! Вперед, на помощь!

Врываюсь в подсобку и в полумраке, не до конца понимаю, что происходит, вроде как борется кто-то на лежанке в углу, по крайней мере, всхлипы именно оттуда доносятся. Не время вдаваться в подробности! Подлетаю к борющимся, и тому, который сверху, несопротивляющегося противника почти додавил, от всей души прикладываю апперкотом в челюсть. Тот отваливается в сторону без сознания, хлипкий какой попался, а под ним, расставив ноги, голая девица ядреная на меня изумленно смотрит. А потом встает и как засветит мне промеж глаз, да так, что улетел я в противоположный угол коморки и лег. И не отсвечиваю, и встать не могу. Одним ударом барышня мне почти весь запас жизни снесла.

— Ты пошто полюбовника моего порешил, злодей тряпошный, признавайся! Послал кто? — обнаженная валькирия уже надо мной угрожающе высится, ведерными грудьми нависает, одно их ко мне прикосновение и все, здравствуй точка возрождения. Два пункта здоровья только и осталось.

— Я думал это он тебя убивает, помочь пришел…

Барышня медленно разогнулась, уперла мускулистые руки в крутые бедра и расхохоталась.

— Значит ты, задохлик, меня спасать решил! Вот умора! Меня! Ха-ха-ха!

Только тут я разглядел ник над ее головой:

Кузнец Марфута, 80 уровень.

— Ладно, поднимайся, — она протянула мне руку, — скажи спасибо, что до смерти не зашибла! Иди-ка за стол, чаю всем налей! А я сейчас. Эй, Фрол! Фролушка-а! Подымайся, не позорься, да штаны натяни, горе ты мое луковое!

Мы сидели, пили чай, бар жизни поднимает быстро, кстати. Фрол зыркал недобро на меня заплывшим под лиловым синяком глазом из-под распухшей клочковатой брови. Да ладно, я ведь уже попросил прощения, а кто старое помянет, тому и под второй глаз синяк!

— Так чего пришел-то, спаситель? — после второй чашки наконец-то спросила Марфута.

— Так за знанием, госпожа!

Фрол еще больше набычился.

— Ты мне эт прекращай здесь, никакая я тебе не госпожа! Не дорос еще, да и есть мне кого плетью-то огреть! — при этих словах Фрол блаженно улыбнулся.

Тьфу ты! Хорошо хоть локация 18+. Вот уж где на любителей БДСМ нарваться не рассчитывал! Это не Роза Ветров, а Амстердам какой-то, осталось только флаг радужный над ратушей повесить, да пончики начать с героином продавать, и сходство станет полным.

— Вы не поняли, уважаемая Марфута! Не того знания жажду, что в страсти разум плавит, а того, что металл подчиниться заставит.

— Красиво сказал! Ц-ц-ц, — поцокала та задумчиво — удовлетворенно языком. Глянула на полюбовника, неодобрительно, — вот могут же люди простым словом огладить!

Фрол снова враждебно зыркнул на меня из-под синяка.

— Ладно, помогу. А то может все-таки семихвосткой? Да ты что, Фролушка! Шучу это я так по-бабьи, по-простому! Не дергайся! А ты, сюда подойди! Лоб дай!

Она положила мне тяжелую ладонь с мозолями на голову, и перед глазами выскочило сообщение:

«Изучено: Кузнечное дело, 1 уровень. Позволяет работать с младшими металлами. Помните, что повторенье — мать ученья и только ежедневным практическим трудом достигается совершенство!»

Тут же следом выскочило второе: «Изучено: Познание сути, 1 уровень. Позволяет прозревать внутренние процессы, присущие вещам. Помните, не все надо делать всеобщим достоянием, зрите в корень!»

— У-у! — только и выдавил я восхищенно.

— Это мой тебе подарок, за спасение! Ха-ха! Да не болтай! Не то, все-таки погуляет моя плеточка по твоим бокам! Ха-ха! А теперь, иди уже, спасатель! Удачи!

Народ на улицах увлеченно скакал по своим делам, ну и я, не спеша, попрыгал к артефактору. О, единичка ловкости капнула! А интеллект с удачей, когда подрасти сумели? Наверное, система засчитала мои похождения в кузне, как социалку, круто!

Возле лавки с артефактами толпилось полсотни игроков. Шум и гам слышался еще за квартал.

— Закрылся и не выходит уже полчаса!

— Так может, делает чего? Ну, там амулет, какой?

— Да вы что! Не было такого никогда! Вот, время работы на табличке указано? Указано! Должен работать! Артефакты можно и по ночам клепать!

— Да ладно! Ты-то сам, что по ночам клепаешь? Дрыхнешь, наверное, как сурок без задних ног!

— Не ваше дело, что надо, то и клепаю! И вообще, сам ты барабан небритый!

— Че эт я не бритый! Побритее тебя буду, баклан! Ты че!?

— Сам баклан — барабан! Вот когда побреешься, тогда и будешь! А ты, че?

— Я не че, а ты че?

Увидев, что ситуация обостряется, решил не встревать а пошел вокруг дома мастера — артефактора на задний двор. Как и ожидалось, черный ход оказался не заперт и пропустил меня вовнутрь. Тенденция, однако. Я постучал, стоя на пороге и не дождавшись ответа, памятуя недоразумение у Марфуты, прокричал:

— Есть кто дома? Ау! Хозяева-а!

Изнутри послышался грохот, звон стекла и полузадушенный вскрик боли.

— Я захожу! Слышите? Хозя-аин!

В ответ только сдавленный сип.

Пройдя на ощупь длинным коридором без единого окна, оказался в большой комнате наполненной полумраком, создаваемым тяжелыми бархатными шторами. Посреди комнаты возилось что-то большое и сдавленно шипело. Не обращая на него внимания, явной агрессии существо не несло, направился к окну и отдернул штору. Тренькнул интерфейс, и добавилась единичка к интуиции.

Посреди комнаты, возле стола, на обломках табурета, погребенный под остатками люстры богемского стекла, лежал, извиваясь и шипя, мастер — артефактор собственной персоной. Причина такого несолидного поведения почтенного и почетного гражданина города, находилась у него на шее, по-прежнему сжимая горло и не давая вздохнуть. Видно неумело связанная петля захлестнулась так, что растянуть ее обратно у него не хватало сил.

Чисто академически меня, конечно, заинтересовал вопрос возможности суицида у НПС, но не настолько, чтобы дожидаться окончания процесса и поверять теорию практикой. Я подошел к мастеру и, встав на колени, глядя в его выпученные глаза, достал из мешка нож, вставил между шеей и веревкой, и резким рывком ее рассек. Слава богам, не шею. Мастер вытянулся на полу расслабленным карасем, безостановочно хватая воздух и постепенно приобретая нормальный цвет лица.

Минут десять прошло, прежде чем в его взгляде появилась осмысленность. И смущение, видимо от того, что я стал невольным свидетелем его неудачной попытки сведения счетов с жизнью.

— Кх. Кх-м! — первая попытка что-то сказать мастеру не удалась. Горло запечатало спазмом.

В графине, на каминной полке, стояла вода и я, набрав полный стакан, отнес ему. Мастер, с благодарностью во взгляде, принял емкость и осушил одним большим глотком.

— Кх, кх! — он, наконец, прокашлялся и смог заговорить. — Простите, молодой человек, за мой непрезентабельный вид! Я, кх! Простите!

— Не важно! Меня не интересует причина, уважаемый мастер!

Только теперь, внимательно присмотревшись, я увидел его ник, черно — фиолетового цвета. Получается так: убиваешь кого-то — краснеешь, убиваешь себя — чернеешь. Интересно! Чтобы снять красноту необходимо убивать ПКшеров, отсидеть за ПК или посвятить себя одному из богов. А что надо делать, чтобы снять черноту?