Заключенный на воле (СИ) - Маккуин Дональд - Страница 54

Халиб кивнул. Лицо его осталось бесстрастным.

— Если я в чем-то и уверен, Вед, так это в твоей верности.

Внезапно нахмурившись, император резко взмахнул рукой.

— Ладно, пора браться за работу. Ты сейчас ноешь, словно старый дурень, который перед сном макает печенье в теплое молочко. И я с тобой разнылся. Хватит. Подкупи кого-нибудь. Придумай какой-нибудь план. Клянусь, иногда мне кажется, что ты превращаешься в старую бабу. А теперь оставь меня.

Вед очень обрадовался, когда Халиб повернулся к нему спиной, — это позволило управляющему подавить улыбку, в которой так и норовили расползтись его губы. Как это, однако, успокаивает — увидеть прежнего раздражительного, вспыльчивого императора! Вед посмеивался все то время, которое понадобилось ему, чтобы дойти до потайной двери — да и после, пока шел по коридору.

В отличие от Веда, настроение которого улучшилось, Халиб уселся в кресло и сгорбился под гнетом черной меланхолии.

В большинстве своих бед он обвинял Астару. Это она убедила его отца — интересно, сколько ей лет? — и отца его отца разрешить ей проповедовать и повествовать о своих видениях его сыну. Если позволить ее обольстительной логике воздействовать на ребенка, результат будет совершенно предсказуем. Точно так же можно не сомневаться в том, что произойдет с ледяным серебром, которое сунут в доменную печь.

И все-таки в учении Взыскующей много верного.

Самоуправление, например.

Халиб верил в это. Он также верил, что его должны получить люди, которые действительно этого хотят. Граждане империи знали лишь тиранию. Великодушную по мере возможности, но все же тиранию. Но дарованная свобода лишь заставит людей надеть маску благодарности. Свободу следует заслужить. Император — отец народа, соблаговоливший ее даровать, ничего тут не изменит. По крайней мере, так полагал Халиб. У него не было научных данных, способных подтвердить подобное мнение. Он просто чуял это нутром.

Капитан Лэннет. Астара и текущие цели вылетели из головы у Халиба. Мысли императора устремились к молодому капитану. Халиб помрачнел. Он припомнил, как весьма откровенно намекнул Веду, что видит в Лэннете сына — такого, какого у него никогда не было. Лэннет, исчезнувший больше года назад. Канувший в пучину интриг, сотрясающих империю. Возможно, погибший в одной из тюрем советника Улласа.

Вопреки себе Халиб подумал — уж не попал ли Лэннет в руки к Этасалоу? — и у него вырвался стон.

— Он жив.

Халиб вскрикнул и вскочил, опрокинув кресло. Он молниеносно запустил руку в кобуру, закрепленную под крышкой стола, и выхватил плазган. Но прежде, чем Халиб успел прицелиться в непрошеного гостя, испуг на его лице успел смениться обычным недоверием.

— Астара! — выдавил он.

Силуэт женщины в черном платье, скользившей от той самой двери, за которой исчез Вед, постепенно становился более отчетливым, словно выступал из остающейся позади темноты. Ее безмятежное спокойствие казалось насмешкой над неуклюжими попытками Халиба спрятать плазган на место — впрочем, она все равно не могла этого видеть. И все же от слов Астары по спине императора побежали мурашки.

— Я пришла не для того, чтобы сразить тебя, Возвышенный. И никто тебя не сразит, если только Астара будет в силах воспрепятствовать этому.

Слова застревали в пересохшем горле, но все же Халиб ухитрился произнести:

— Ну спасибо, успокоила. Ты могла бы и позвать меня. Я бы пришел в пещеру.

Звук собственного голоса успокоил императора. Он продолжил:

— Что ты такое говоришь? Кто жив?

— Капитан Лэннет. Мой невольный поборник. Твой друг по принуждению.

Халиб предпочел проигнорировать оскорбление.

— Лучшие спецслужбы галактики заявили, что он мертв. Ты оспариваешь их утверждение?

— Я разговаривала с ним.

Халиб изумленно открыл рот, а потом быстро и сбивчиво заговорил:

— Он на Хайре… был на Хайре. Он умер там. Ты что, хочешь сказать, что, кроме прочих твоих чудесных способностей, ты научилась разговаривать с мертвыми?!

— Осторожнее, Возвышенный. Взыскующий — любящий родитель, но требует к себе уважения. Всеми своими способностями я обязана его милости и его учению.

Женщина умолкла, и изящное немолодое лицо сделалось на краткий миг суровым и угрожающим. Но почти сразу же она продолжила:

— Я говорила с Лэннетом, и он меня слышал. Поскольку он не примкнул к взыскующим, он не мог ответить. Но я знаю, что он меня слышал. И знаю, что он жив.

— Он на Хайре? В плену?

Астара нахмурилась, и ее лоб прорезали легкие морщины, словно от беспокойства. Белые глаза медленно моргнули.

— Он пленник, но он не в заключении. Он и я столкнулись с дилеммой, с которой прежде никто из нас дела не имел. Бетак вынудил Лэннета обучать бойцов сопротивления. Бетак не осознает до конца чудовищности опытов Этасалоу. Он пообещал Лэннету, что позволит ему выполнить задание, после того как сопротивление получит достаточное количество подготовленных людей.

Услышав, как главу его разведки на Хайре называют предателем, Халиб был ошеломлен. Ему и в голову не пришло усомниться в словах Астары. В конце концов, сказал он себе, Бетак постоянно жаловался и давил на империю, пытаясь привести в действие тот или иной план, направленный против Улласа. А раз Астара знает о предательстве Бетака, она знает и о Лэннете. Несмотря на то, что от ее осведомленности императора пробирал озноб, он все же верил Астаре. И все-таки, хоть Халиб и смирился с ее способностями, его бросало то в жар, то в холод. Император опустился в кресло, сцепил пальцы и прижал ладони к норовящей распухнуть голове.

Интрига. Один план внутри другого, а третий переплетается с ними обоими, и все концы у него в руках. Это всегда было для императора наивысшим удовольствием, и вот Астара говорит, что перед ним открывается уникальная возможность.

Халиб рассеянно предложил Астаре присаживаться. Сам же он прикрыл глаза, обдумывая, кто участвует в этой игре. Конечно же, Лэннет и Бетак. Женщина, к которой стремится Лэннет, — Нэн Бахальт. Ее же мечтает заполучить Этасалоу. Уллас, деспотичный и лживый. И с амбициями, намного превышающими его жалкие таланты.

Солнцедарительница. Мард.

Что там за слово употребляют химики? Катализатор. Да, точно, катализатор. Вещество, которое ускоряет реакцию, но само в ней не участвует. Солнцедарительница и Мард.

Жар, разгоревшийся внутри Халиба, превратился теперь в огонь, жадный и расширяющийся. Язык огня лизнул сердце императора и заставил его биться быстрее, дотянулся до его мозга — и тот принялся прокручивать десятки взаимосвязанных вариантов. Но мгновение спустя возбуждение спало. Хайре находилась так далеко, так много времени прошло… И в дело было вовлечено множество людей, о которых он ничего не знал.

Решено — следует отстраниться от этой проблемы. Он, император Халиб, составит такой безукоризненный план, что все прочие интриганы окажутся втянуты в него и будут вынуждены играть свою роль — и при этом даже не будут подозревать, что ими манипулируют.

— Лэннет верит в тебя, Возвышенный, — сказала Астара. — Не следует предавать его доверие. Он не знает, что Этасалоу известно о присутствии Нэн Бахальт на Хайре.

Халиб открыл глаза. Он искоса взглянул на Астару, устроившуюся в кресле, и задумался.

— Что еще ты мне скажешь? Ты уже успела преспокойно сообщить, что один из моих лучших начальников разведки предал меня, теперь же болтаешь о капитане Стрелков и этой докторше, как будто мы с тобой — две свахи, обсуждающие сделку. Ты хитришь, а это на тебя не похоже. Что у тебя на уме?

Астара не стала тратить время на пустые увертки или обиду.

— Если ты не примешь решительных мер, причем быстро, Хайре превратится в черную дыру империи. Или даже всего человечества.

Поставив трость перед собой, женщина оперлась на нее обеими руками и подалась вперед, к Халибу.

— Лэннет пытается с честью выйти из очень сложных обстоятельств. Даже я, хоть и люблю его, не могу ожидать, что он справится со всем, что должен был выполнить. На самом деле я боюсь, что лучшее, на что он может надеяться, это на славную смерть, к которой так стремятся все храбрые дурни.