Мадам Лекринова (СИ) - Браус Иса - Страница 25

Когда Герасим ушёл с моей большой сумкой, я стала думать, что мне делать дальше. Я была готова на всё, чтобы найти и спасти Веру, даже на самые безумные действия.

Глава XVII

Пётр вернулся домой уже под утро. Сидя на кухне, он стал переваривать всю информацию, которую он получил этой ночью. Господин Березин сообщил, что он обнаружил отца Василия, когда тот был ещё живой. Перед смертью батюшка произнёс странную фразу: " Мадам Лекринова. Я её видел, она жива." Услышав это, Пётр не сразу понял, что имел в виду усопший. Также на месте преступления были найдены пару шурупов, однако в комнате не было механизмов, от которых они могли бы отвалиться. И вот тут следователь понял, что хотел сказать батюшка перед смертью. Пётр понял, что эти шурупы остались от маски мадам Лекриновой. Из всего этого следователь пришёл выводу: отец Василий не только смог увидеть преступницу, но и узнать в ней знакомое лицо, что в итоге и вызвало у бедного батюшки сердечный приступ.

Посидеть на кухне в тишине и покое долго не получилось. С большим шумом близнецы ворвались на кухню, сражаясь друг с другом на игрушечных саблях. Они были так увлечены игрой, что не сразу заметили отца. В след за ними, на кухню зашла Лёнечка с книжкой в руке.

— С добрым утром, батюшка. — девочка обняла отца, — Ты неважно выглядишь.

— Я этой ночью не сомкнул глаз. — зевнул Пётр, прикрыв рот рукой.

Мишка и Гришка сели напротив отца, отзеркалив его позу. Лёнечка рассмеялась, смотря на маленькие копии Петра. На лице мужчины появилась слабая улыбка.

Затем раздался скрип пола, который означал, что Александра спустила на первый этаж Маргариту. Оказавшись на кухне, женщина на несколько секунд задержала взгляд на муже, затем снова опустила голову.

— Я так ужасно выгляжу? — спросил Пётр, однако Маргарита ничего не ответила.

— У тебя глаза чуть ли не красные, — ответила за мать Саша, — Похоже, что ночка у тебя была напряженная.

— Это мягко сказано! — однако, увидев пристальный взгляд домочадцев, Пётр решил тему не продолжать, — Ладно, забудьте.

Разогрев остатки вчерашнего ужина, семья Вахлаковых принялась за трапезу. Во время неё Лёнечка читала близнецам книжку.

— По-твоему, это нормально? — спросила Саша у сестры.

— Мы поспорили на два часа тишины, что я успею прочитать главу до того, как они всё съедят. — объяснила Лёнечка, затем обратилась к близнецам, — Осталось всего две страницы.

— Мы успеем! — закричали близнецы, продолжая набивать рот тушёной капустой.

— Вот видишь, Саша, они едят нелюбимую еду как миленькие. Всё-таки какие же вы азартные, мальчики!

— Вполне неплохой метод. — оценил Пётр, затем он обратил внимание на название книги, — Хм, "Возвращение Шерлока Холмса"? Лёнечка, ты в который раз этот сборник уже перечитываешь?

— В десятый, батюшка. Это самая лучшая книга! Всё-таки хорошо, что Конан Дойл одумался и "воскресил" Шерлока.

В этот момент в голове следователя всплыла последняя фраза отца Василия, а точнее последняя часть: "…она жива." Затем Пётр вспомнил историю о инциденте с маской, которую рассказал батюшка.

— А что если… — не договорив фразу, Пётр обратился к домочадцам. — Какое сегодня число?

— Четвертое июля, батюшка. — ответила Саша.

— Ага, значит через три дня.

Дети изумленно посмотрели на папу, а он, не обращая на это внимание, подошёл к Лёнечке и поцеловал её в макушку.

— Какая же ты умница! — мужчина погладил дочку по голове, — Обещаю, если мы когда-нибудь поедим в Лондон, то я костьми лягу, но добуду для тебя автограф Конан Дойля.

***

Версия, которая пришла в голову следователю Вахлакову, поначалу казалась очень невероятной. Однако за три дня, которые Пётр провёл за чтением старых газет и за звонками нужным людям, эта версия стала приобретать тонкую, но твёрдую почву. За ответами Пётр пришёл на кладбище. Мужчина не был до конца уверен, что мадам Лекринова придёт в этот день, но лучшей зацепки, где её ещё можно искать не было.

Была ещё одна причина, по которой Пётр пришёл на кладбище. В этот день хоронили отца Василия, и следователь решил поддержать помощника. К тому моменту, когда он пришёл на место и не заметно слился с толпой, гроб уже опустили в могилу. Пётр заметил, каким невозмутимым казался Руслан. Подойдя чуть ближе к могиле, юноша взял в руки горсть земли и посыпал на гроб. Вслед за ним это же действие повторила и Люся, а затем она снова прижалась к брату. Когда могилу уже начали закапывать, Руслан в толпе заметил своего начальника. Встретившись с юношей взглядом, Пётр ему кивнул. Поговорить же удалось только тогда, когда закончилось погребение и народ стал направляться к главным воротам. Брат и сестра, поддерживая друг друга, подошли к Петру.

— Примите мои соболезнования. — сказал Пётр.

— Благодарю. — затем Руслан обратился к сестре, — Ты иди, Люся. Я вас догоню.

— Хорошо, только сильно не задерживайся. — Люся пошла к главным воротам.

— Ты хорошо держишься. — Пётр похлопал помощника по плечу.

— Последние три дня я чувствую себя как в тумане, но я больше не за себя, а за Люсю переживаю. А вы что-нибудь нового узнали за эти три дня?

— Хм, к сожалению, ничего нового. — Пётр решил приберечь новые подробности, ибо ему казалось, что Руслан пока был не в состояние думать о работе, — Тебе надо этот день пережить, а потом набраться сил, чтобы жить дальше.

— Я постараюсь как можно быстрее вернуть себе ясность ума, чтобы быстро вернуться к работе.

— Вот и молодец, Воскресенский!

— Вы не пойдёте на поминки?

— Ты извини, но у меня сейчас кусок в горло не полезет, да к тому же у меня есть ещё дела.

Попрощавшись с помощником, Пётр, возобновил свой путь.

Руслан дойдя главных ворот, кинул взгляд на начальника, который шёл в глубь кладбища.

— Руслан, — окликнула брата Людмила, — Надо идти!

— За три дня вы ничего не узнали? — сказал юноша куда-то в сторону, — Это на вас не похоже, Пётр Иннокентьевич?

Пётр пришёл к участку, где к небу простирались ивы, чьи ветви прятали не только надгробие, но и большую белокаменную беседку, поросшую мхом. Подойдя к ней, Пётр взглядом нашёл белокаменное надгробие в виде креста, которое располагалось меж двух деревьев. Цветы, что лежали на нём уже успели завять. "Она ещё не пришла. Что ж сегодня мне спешить некуда, так что подождём." — подумал следователь, спрятавшись за ветками ивы.

Глава XVIII

Я была готова на всё, чтобы найти и спасти Веру, даже на самые безумные действия. Хорошенько всё обдумав, я поняла, что выход только один. Конечно, меня в таком случае ждал эшафот, но если я не уберегла бы Веру, моя жизнь итак была бы кончена. К тому же я жить больше так не могла, как будто моё сердце пронзили тысячи иголок. Возможно, что это моя совесть подавала признаки жизни.

Однако покинуть квартиру оказалось куда сложнее, чем я думала. Переодевшись в тёмно-синие платье и шляпку с вуалью, которые Каренина, как прощальный подарок, оставила мне в шкафу, я положила в кожаный ридикюль свою маску, которую я так и не смогла починить. Но, потянувшись к секретеру, я вспомнила, что мой ключ от квартиры остался в сумке, которую забрал Герасим вместе с иконой. Я кинулась в коридор, где должен был лежать запасной, однако и его не оказалось на своём месте.

— Кузькина мать! — ругательство невольно вырвалось из моих уст.

Видимо, Герасим решил подстраховаться. Я вернулась в спальню, где под кроватью лежала коробка с отмычками, однако чудик и это предусмотрел. У меня был вариант уйти через балкон, однако, оценив ситуацию, я поняла, что идея плохая. Конечно, я падала и с более высоких вершин, но с переломанными костями я вряд ли смогла бы помочь Вере. Я вернулась в коридор. Изучая дверной замок, я думала над тем, какие вещи можно использовать, чтобы сделать отмычку. Вернувшись в спальню, я достала из ящика туалетного столика шкатулку, где хранились шпильки, заколки и прочие булавки. И только в этот момент я поняла, почему Каренина запирала раньше эту шкатулку на ключ. Я заметила, что между дном и стенками есть щели. Шкатулка была с секретом. Открыв второе дно, я обнаружила кучу записок. Изначально можно было подумать, что это любовные письма, однако всё оказалось более серьёзно. Эти записки касались нашего дела. К сожалению, информация о местоположение Веры в шкатулке не было. Я положила одну из записок в ридикюль и, взяв шпильку с булавкой, вернулась к входной двери. И вот, наконец, я смогла взломать замок и покинуть квартиру.