10000 лет до нашей эры (СИ) - Риш Катерина - Страница 53

Анкхарат хлестал и кричал коню, но Гвембеш от него не отставал. Четвертый брат ехал на полголовы впереди, не давая Анкхарату шанса обогнать его и стать ближе к центру.

Аспин уверенно лидировал. Как вдруг его конь вскинулся на дыбы. Трибуны ахнули. И всадник, и конь тут же исчезли в облаке пыли, оставляя неизвестным, не затоптал ли его собственный конь или другие всадники, или он удержался на спине.

Асгейрр, беспрерывно хлестая коня, свернул влево к свободной первой дорожке.

— Хорошо сыграно, — отозвался Аталас рядом со мной. — Чтобы Аспин и не уступил Асгейрру первую дорожку? Я даже поверил.

Он знает про Львов. Про союзников и врагов. Вот они, на арене, прямо сейчас. Не стали дожидаться Церемонии, которая начнется только вечером. И когда Аталас спрашивал, часто ли летает Анкхарат, он имел в виду и тренировки, и его полеты к другим братьям ради заключения союзов.

Но сейчас уже было не до разговоров.

А на арене Гвембеш не давал спуску Анкхарату. Казалось, четвертому сыну плевать, если даже они разобьются оба, но он будет стоять до конца и не допустит, чтобы кто-то иной, а не Асгейрр вошел первым в узкий поворот.

Трое Сыновей из центра держались вместе. И я поняла, что они и были теми, на кого мог рассчитывать Анкхарат. Может быть, они бы тоже уступили ему свои дорожки, как это сделал Аспин. Но пока Анкхарат сражался с Гвембешем, они ничем не могли помочь ему.

С трибун в разнобой скандировали имена всех десяти братьев.

Кажется, те трое в центре немного снизили скорость. Похоже, решили притормозить, чтобы позволить Анкхарату и Гвембешу войти в поворот и обойтись без жертв.

Тут к ним, вынырнув из пыли, как из тумана, присоединился Аспин. Все еще верхом. Теперь, даже если Анкхарату удастся обмануть Гвембеша, этим троим все равно будет не так просто уступить дорожку Анкхарату.

Асгейрр мчался первым. Следом за ним летел сын Аталаса, а третьим был Саймир. Почему-то казалось, что только сын Аталаса не принимал участия в темной стороне этих гонок.

Асгейрр вошел в поворот. Трибуны взорвались криком.

Пыль взметнулась к нам в ложу, многие зашлись в кашле.

Я же снова почти свесилась с парапета и только поэтому, вероятно, разглядела все подробности гонок на ипподроме в день начала последней для Нуатла Церемонии.

Под нами трибун не было. Опасно было сажать зрителей возле сужающихся до пяти дорожек.

Но все время, пока Гвембеш прижимал Анкхарата к ограждению трибун, они были под наблюдением зрителей. Опасно было совершать что-то противозаконное, случайный зритель мог заметить, если смотрел не отрываясь. Хотя ответственных за это судей, способных заметить и остановить произвол, на ипподроме не было.

Гвембеш держал заданный темп и ехал на полголовы раньше Анкхарата. И когда трибуны кончились и началась отвесная стена, Гвембеш в очередной раз замахнулся, но вместо собственной лошади, угодил хлыстом по передним ногам коня Анкхарата.

Я вскрикнула, глядя на это сверху.

Конь Анкхарата дернулся, заржал от боли, сбился с темпа. Анкхарат вцепился в поводья и стиснул бедрами бока коня. И снова послал коня в галоп.

Сумасшедший…

Они приближались к повороту. Гвембеш замахнулся снова. На этот раз он метил выше, по всаднику.

Три брата и Аспин за ними вот-вот собирались поворачивать.

И тогда Анкхарат совершил невозможное.

Удар Гвембеша сбил его коня с заданного темпа и явно нарушил планы, которые не укрылись от Гвембеша. Анкхарат собирался сделать рывок и обогнать его на повороте.

От своих планов Анкхарат не отказался, только решил, что не будет обгонять четвертого сына. Он позволил ему мчаться дальше, а сам неожиданно натянул поводья и наклонился вбок, приказывая коню ехать наперерез арене и дорожкам на них. Из той точки у трибун, где Анкхарат находился сейчас, он мог войти точно в поворот буквально у самой спины и, развернувшись, погнать на второй прямой этап. Но для этого ему нужно было проскользнуть не то чтобы в шаге, на волоске от трех наездников, которые, прижавшись к спине, тоже собирались вот-вот поворачивать.

И все это на диком животном, которое знать не знало, что это за мужик сидит на его спине.

У Анкхарата не было времени предупреждать своих союзников. Он резко ушел влево, потому что, промедли он лишнюю секунду, столкновения уже было бы не избежать. Никто не успел бы затормозить. Даже отвести лошадей от удара было бы некуда.

Я видела сверху, как он резко изменил траекторию движения и, хлестая коня, почти вжавшись в его шею, пролетел узкий поворот в одно биение сердца.

Зрители ахнули, когда Анкхарат первым вылетел на снова расширяющейся трассе.

Гвембеш оказался вторым. Опешившая троица вместе с Аспином замыкали шествие.

Асгейрр был далеко. Но когда трибуны стали скандировать имя Анкхарата, он мельком оглянулся назад.

Любопытство кошку сгубило, Асгейрр. Пора бы запомнить.

Сын Аталаса оглядываться не стал. Ему улыбнулась удача и он не упустил момента. Юноша подрезал Асгейрра и пулей полетел вперед к последнему повороту.

Асгейрр попытался взять реванш, тем более следовавший по пятам Саймир даже не пытался соперничать с ним, но попытка Асгейрра вернуть пальму первенства провалилась.

Сын Аталаса финишировал первым. Асгейрр стал вторым. Третьим Саймир.

Анкхарат настиг финиша четвертым, хотя Гвембеш захлестал коня до крови и сорвал голос, выкрикивая ему приказы, но все равно прибыл только пятым. Стартовавший первым Аспин, который своими руками отдал первенство Асгейрру, пришел только седьмым.

— Все? — выдохнула я. — Кончилось?

— Еще нет, — с улыбкой ответил Аталас.

Сыновей ждало триумфальное шествие вокруг ипподрома.

Сын Аталаса заслужено принимал поздравления, улыбался и махал рукой по сторонам. Это был очень красивый юноша, румяный, с пыльными светлыми кудрями. Всех наездников с головы до ног покрывала пыль, как и их взмыленных коней. Асгейрр тащился следом, улыбался он скупо.

А Анкхарат снова послал коня в галоп. Пролетел мимо Саймира, Асгейрра и сына Аталаса.

— Ты куда? — крикнул мне в след Аталас, но я уже выбежала из ложи. Каменные ступеньки вели вниз, к той самой отвесной стене у ипподрома. Там я и остановилась.

Анкхарат загодя притормозил коня и медленно подъехал ко мне. Приподнялся, улыбаясь мне.

Я же наклонилась, снова свесившись, и поцеловала его.

Он натянул поводья, заставляя коня танцевать на месте, словно от счастья. Зрители захохотали. Он подъехал еще раз ближе и был награжден вторым поцелуем. Затем он сорвался с места и помчался вперед, один, хотя остальные Сыновья или остановились, глядя на это непонятное для них зрелище, или все еще не доехали до этого опасного поворота.

Анкхарат мчался один. На финише он спрыгнул наземь и первым ушел переодеваться и смывать с себя пыль.

Гонки были окончены.

Ко мне спустился Аталас. Он сжал мое плечо и сказал:

— Мне очень жаль.

Я не успела спросить, что он имеет в виду. Аталас развернулся и зашагал к выходу.

Зрители тоже стали расходиться. Впечатлений было море. Кто-то из них смотрели на меня, показывали пальцем, но я не сдвигалась с места. Однажды из ложи выглянула жена Аспина, прошептала куда-то в сторону: «А с ней что?», но ответа я не расслышала. Зарина пожала плечами и исчезла, даже не попрощавшись. Никто из них со мной не попрощался.

Анкхарата появился из-под арки, ведущей из глубин ипподрома в полном обмундировании, в котором он вчера вернулся домой. Но ни ножа, ни кинжала на нем уже не было. Его волосы были еще влажными.

Он молча прижал меня к себе, поцеловал и так же без слов повел к лестнице, ведущей на крышу опустевшей ложи. Там его уже ждал орел. Анкхарат подсадил меня, запрыгнул следом, и мы взмыли в небо.

Но мы не повернули к горе, как я думала. Не пролетели над лестницей, вырубленной серпантином. Я рассчитывала, что увижу хотя бы внешние стены главного Храма, но вместо этого Анхарат повел птицу через город, через реки и мосты над ними. Я увидела заполненную людьми пристань и утлое суденышко, похожее на каноэ. Оно было целиком вырублено из целого необструганного ствола дерева. Мы приближались, и я различила беременных избранниц, которые одна за другой садились в лодку на реке.