Мертвая хватка (СИ) - Самира Виктория - Страница 8

— Что продолжать? — взвизгнул де Гайос. — Я понятия не имею, что тут происходит! Вы вломились в мой дом, надели на меня вот это украшение. Как будто я девица какая-то!

— Вот видите, вы сами и вспомнили про девицу! — похвалил дознаватель и снова включил проектор. На этот раз на экране было видео.

Казенная комната, похожая на стандартный номер в окраинном отеле. Де Гайос, стоящий возле письменного стола. Пачки банкнот на столешнице. В помещении еще двое. Молодая друидская девушка и мужчина, человек. С де Гайоса слетела вся самоуверенность. Он побелел и дернулся, будто пытаясь этим бессмысленным жестом вырвать с корнем наручники и убежать.

Тем временем мужчина в номере цепкими скупыми жестами запихивал банкноты сначала в сумку, а потом, когда кончилось место, начал набивать карманы. Девушка стояла молча и в процесс не вмешивалась.

На лице мэра отобразилась смесь презрения, отвращения и… предвкушения.

— Я так понимаю, начинается представление, — прокомментировал Виктор, усаживаясь в кресле поудобнее. — Жаль, что без звука.

Тем временем в казенной комнате остались двое: неизвестный мужчина откланялся, мэр закрыл дверь на ключ. Приблизился к девушке, и тут же его кулак полетел прямо ей в лицо. Через секунду — в живот. Еще через секунду девица уже лежала на полу, а лорд вдохновенно копытил ее ногами, явно что-то крича, возбужденно размахивая руками — один в один, как на выступлении с трибуны. Он бил наотмашь, не жалея сил. На полу лежала уже не друида, а окровавленный, скрюченный эмбрион.

Экранный Де Гайос медленно опустился на пол. Приподнял голову друиды и начал внимательно всматриваться. Словно художник, он оценивал только что написанную картину. На его лице мелькали возбуждение, вдохновение и восхищение результатом. Дрожащие пальцы нервно елозили по рассеченным светлым бровям, по разбитым опухшим губам. Затем пошел черед жадных, нетерпеливых поцелуев. Мэр сноровисто слизывал кровь, как подтаявшее мороженое.

Сидящий в кабинете де Гайос смотрел на себя экранного и плакал. Он был растерян и напуган. В отельном номере все было таким возбуждающе-сладким, таким притягательным, таким… естественным! А сейчас — кто этот безумный человек, перепачканный в чужой крови? Кто эта трепыхающаяся в его сильных руках девица? Везде грязь, кровь, на полу — выбитые зубы…

Мэра начало тошнить. Зазнобило. Во рту моментально пересохло.

— Она… дала согласие, — сипло выдавил из себя де Гайос. — Подписано…

— Да плевать, — заверил Виктор. — Насилие не может быть добровольным. И это не кодексная дуэль. Коллеги?

Старшие сотрудники отлепились от экрана. На лицах опытных служак, видевших самые разнообразные жестокости, не было ни удивления, ни ужаса. Привычная история. И вот это уже было неправильно. Виктор понимал, что здесь не так. Здесь, в кабинете. На видео был не сбрендивший юнец, слишком долго пребывавший в Альварских горах. Мэр столицы. Должностное лицо. Высший лорд. И никого не смущает, что он покупает проституток, а затем избивает их?

— Чего вы хотите? — захрипел де Гайос, обращаясь к своим мучителям. — Моей отставки? Завтра уйду.

— Сегодня, — уточнил Виктор.

— Этого не требуется, — покачал головой дознаватель, имя которого помощнику прокурора запомнить не довелось, и для примерного различия он мысленно был назван Старшим. — Лорд Коннор, на его месте завтра окажется другой. Не лучше. Лорд де Гайос прекрасный управленец.

— Чего вы от меня хотите? — снова повторил мэр.

— Чтобы вы рассказали, кто поставляет в город черный лотос. Вам это прекрасно известно.

— С чего вы это взяли? — заносчиво выпалил пришедший в себя де Гайос.

И его резко проявившаяся самоуверенность Виктору тоже не понравилась.

— Наверное, с того, что девиц для… утех вам поставляет тот же бордель, в котором с недавних пор появилась дополнительная услуга, — подсказал Младший, — возможность купить порошок черного лотоса. Полагаю, без вашего высочайшего соизволения этого бы не случилось.

— Не расскажу. Ничего не знаю!

— Ну не рассказывайте, — миролюбиво согласился Виктор. — Завтра эта запись будет во всех новостях.

— Да пускай! — хохотнул мэр. — Что дальше-то? Что вы мне предъявите? Избиение? Отсижу! Отставка? Меня это не пугает, мне хватит денег до конца жизни. Позор? Да я завтра уеду жить в Нират! Доказательств у вас нет и не будет. Так что выкладывайте уже, мне — плевать!

Лорд Коннор давно не ощущал такого обидного бессилия. Коллеги молчали, не собираясь вмешиваться. Дали ему возможность поприсутствовать при допросе, и не мелкой сошки — самого мэра. Вот тебе первое громкое дело, парень. Жуй свой прокурорский бутерброд с дерьмом, не обляпайся.

Но заодно ненавязчиво так продемонстрировали, как на самом деле обстоят дела с правосудием в империи. И в какой системе Виктору Коннору придется работать в ближайшие сколько-то там лет. В системе, где высший лорд плевать хотел и на закон, и на угрозы. Где на чиновничьем посту может оказаться махровый садист. Где у сотрудников правоохраны руки слишком коротки, чтобы делать свою работу нормально. Но достаточно хватки, чтобы брать деньги. Сноровистыми, привычными движениями, как тот мужик в отельном номере.

Виктор молча смотрел, как отстегивают наручники от стола. На размышление оставалось несколько секунд. С трудом преодолев яростное желание попросить всех подождать, он произнес:

— Лорд де Гайос обождет в камере. Мы имеем право не выпускать вас еще час.

— Произвол!

— Все по букве закона, — мельком глянув на часы, Виктор пристально посмотрел на коллег.

— Лорд Коннор прав, — с долей сожаления в голосе произнес Старший. — Подождете еще час.

Мэра вывели. Старший испытующе воззрился на помощника прокурора.

— Вы же понимаете, что это бесполезно? Мы его не расколем. Если он сдаст своих, жить ему останется от силы сутки. Он это прекрасно понимает, сучий потрох. А за девицу он получит два года и выйдет через год за примерное поведение. Деньги на счетах подождут, для конфискации личных активов лорда нет законных оснований.

Виктор все это отлично понимал. Что одно его слово, и эта мразь больше не будет орать с трибун. Скорее всего, даже исчезнет из страны уже сегодня. Или через год, как освободится. Но до конца жизни будет попивать коктейли под ниратскими пальмами вместо того, чтобы, как и полагается, сгнить до костей в тюрьме. Так же, как гниют заживо те, кто подсел на черный лотос…

— Вот что. Оформляйте избиение. Но дело не начинайте. Положите мне на стол. А этого урода отпустите на все четыре стороны. В канцелярию императора не звонить. Пусть работает дальше. С единственным условием — он затыкает свою поганую пасть и больше не устраивает публичной расовой пропаганды.

— Чего вы хотите, лорд Коннор? — прищурился Старший. Его не обмануло равнодушное спокойствие на лице помощника прокурора.

— Я хочу, чтобы его жирная задница горела на раскаленной сковороде. Он слишком глуп и самонадеян. Мы найдем повод его поймать. Так, чтобы не отвертелся.

Триединая Империя, Джалан

Район Фирих, сауна-клуб «Берган»

Массажист осторожно лил на темную шелковистую кожу ароматное масло. Он уже успел усвоить, что принцу Джеремиану не нравятся интенсивные движения, холодные руки и разговоры обслуги во время сеанса. Поэтому над скульптурным, тонким телом принца трудился аккуратно, нежно — и молча. Стараясь не задеть масляными руками сложную прическу, сотворенную из длинных, вьющихся мелким бесом черных волос. За такую оплошность наказание будет более чем суровым.

За соседними столами столь же молчаливо работали другие массажисты, а в разнеженных позах на белоснежных полотенцах возлежали представители золотой молодежи империи.

— Джер, тебе тоже кажется, что друидов и альвов на государственных постах становится слишком много? — обратилась к принцу одна из аристократок.

— Можешь сказать об этом моему деду, он все еще император, — Джеремиан капризно дернулся под руками массажиста.