Мертвая хватка (СИ) - Самира Виктория - Страница 30

Глаза альва заполыхали от бессильного гнева. Магистр счел свой визит законченным. И зашагал по коридору прочь, под размеренный топот охранника, бурча себе под нос:

— Ну Тагир, козел ты старый. Разочаровал меня. Как можно было все, что мы сделали… пустить на самотек? Да что я, сам хорош. Меня прижали, и я поспешил воспользоваться случаем, спрятаться. Чего боялся, смерти? С каких это пор я от нее прячусь? А слишком далеко от столицы быть нельзя. Без контроля вся система рушится. За всеми нужен глаз да глаз. Ну ничего, спасибо, старый друг, что все-таки вспомнил обо мне. И Ким не забыл. Это хорошо. Это пррравильно. Я вернулся.

Триединая Империя, Альварские предгорья

Поселок Даврах

Лейла воодушевленно ковырялась в местной лавке, которую по ошибке называли магазином модной одежды. В предгорье не было крупных городов, только небольшие «выселки», где с незапамятных времен жили рабочие и те, кто обслуживал горняков. Даврах был самым крупным городом южной части. Можно сказать, средоточием развлечений для местного народа и туристов, решивших заглянуть в предгорья.

Здесь кучковались бесчисленные игорные заведения: яркие, манящие вывески мелькали на каждом шагу. Сюда приезжали проигрывать целые состояния. Здесь же на каждом шагу были непритязательные бордели на любой вкус и кошелек. Здесь же — питейные заведения. Столичные жители и работники шахт спускали в Даврахе все, чем были богаты.

Но вот с модами дружбы здесь точно не водили. Эту нехитрую истину Сафира усвоила за первые полчаса «шопинга». Одевались-то в империи вполне современно и похоже на то, что носили там, в другом мире. Разве что к деталям местной одежды пришлось некоторое время привыкать и запоминать их. Например, что белые вещи (включая обычное белье) могли носить только высшие лорды. Украшения из золота и серебра — только для тех, кто состоит в соответствующих гильдиях. Для простого народа — бижутерия. Правда, тоже на любой вкус, и в драгоценных камнях можно было себя не ограничивать, тем более, что стоили такие побрякушки в предгорьях совсем недорого. Впрочем, и «недорого» при мизерной стипендии и отсутствующих заработках было не всегда оправданной тратой…

Лейла же была несколько иного мнения о местном ассортименте.

— Смотри, какая прелесть! — вдохновленно вещала она, прикидывая на себя двадцать пятое по счету платье. Сафира неопределенно пожимала плечами, чтобы не произносить вслух то, что на самом деле думает о качестве одежного ассортимента.

— Ну примеряй, бери, — флегматично предлагала она в тот же двадцать пятый раз.

— А ты в чем пойдешь?

— Допустим, я-то найду, в чем. Я же приехала в клубе работать. У меня выходной одежды — ворох.

— Жалко, у нас с тобой размеры слишком разные, — вздохнула Лейла и снова закопалась в тряпках.

Сафира смиренно уселась на пуфик, любезно предложенный опытным продавцом. Лейлу можно было понять. Друиды буквально за несколько месяцев избавили ее от близорукости, и еще через неделю не стало прыщей. Без очков, без вечной красной россыпи на лице, немного похудевшая и воспрянувшая духом Лейла в буквальном смысле слова преобразилась. Из некрасивой заучки она превратилась если уж не в прекрасного лебедя, то хотя бы во вполне симпатичную и очень уверенную в себе девушку.

И, если на учебе форсить не требовалось, то сейчас повод для многочасового похода по всем доступным магазинам был более чем актуальный: их везли на самый большой друидский праздник — день урожая. В крупнейшую северную провинцию Идо, точнее, в одноименную долину. Туда приедут десятки тысяч людей со всей империи и даже окрестных четырех государств. Жалко только, императора не будет, он так далеко уже не ездит. Но, возможно, приедет его внук, принц Джеремиан. И точно будет весь цвет столичной аристократии! Гуляки такое не пропускают!

Это был и большой международный фестиваль, и уникальный момент, потому что только раз в году друиды «наливали»: абсолютно непьющая раса, которую за приверженность к вегетарианству называли «травоядными», в день урожая выкатывала бочки с варуньей, каким-то совершенно особенным хмельным напитком. Всем желающим наливали бесплатно. Говорят, что ничего вкуснее не придумаешь, и что потом таакое творится! Народ через костры прыгает, парни меряются силой, девушки танцуют, народ кто в одежде, кто голышом. Вокруг лес, музыка, веселье, в общем — самые настоящие народные, даже международные гуляния до утра и до упада!

Сафира к выбору нарядов отнеслась без энтузиазма — для кого выпендриваться, для Костика? Она мельком глянула на порядком отросшие белые корни волос и выцветшие брови. До чего дошла в этой глуши. Даже про краску забыла…

А Лейла видела в этом променаде «свой шанс»: раз уж понаедут всякие столичные хлыщи, да еще и столь массово, то, может, получиться очаровать какого-нибудь не занятого парня? Не на горняков же, в самом деле, засматриваться? Не для них черешня цвела!

— Ты не забывай, что это все-таки Север, там ночью холодно будет, — напомнила Сафира, увидев в руках приятельницы нечто кружевное и эфемерное.

— Я с Камчатки, не забуду, — фыркнула Лейла, выуживая из развала очередной дизайнерский кошмар. — Примеришь? Тебе бы подошло.

— Пресветлые боги с тобой, рыбка моя, — замахала руками Сафира. И, поймав удивленный взгляд подруги, озадаченно замолкла. Осознавая, что совершенно незаметно, даже как-то слишком буднично стала перенимать манеры и порядки нового мира. Того, в котором ей теперь придется жить. И это навсегда.

Триединая империя, Джалан

Район Фирих, департамент правоохраны и судейства

Гаральд не любил казенных зданий. А уж судейских — тем более. Но это был единственный доступный способ поговорить с вечно погруженным в дела другом. Звонить бесполезно, даже на личный номер, этот отбрешется, научился.

А вот дверь закрывать на замок то ли не положено, то ли забывает. Чем лорд Райвен и воспользовался, самым наглым образом вломившись в кабинет.

— В Идо едешь? — без приветствий поинтересовался Гаральд.

— Нет, — Виктор, тоже не утруждая себя лишними церемониями, продолжил разбирать бумаги.

— А как же праздник урожая? К друидской родне не поедешь?

— Зачем? Это ты любитель безудержного пьянства. А я пас. Тем более, от утреннего похмелья потом хрен кто избавит. Потому что все друиды — сами ровным газоном.

— Таблетку выпьешь, — пожал мощными плечами Гаральд. — Мы ведь даже не отметили твое повышение, прокурор Коннор. Я вообще об этом из газеты случайно узнал, что мой скрытный друг нахлобучил сеть наркоторговцев, вычислил нелегальные забавы в борделе, посадил на нары самого ректора Академии управления и получил повышение. А мне ни слова!

— Было много работы. Ты тоже о своих делах не особо докладываешь.

— Я обычный финансовый чиновник. Ты со скуки удавишься, если я начну о своей работе рассказывать. Это у тебя что ни день, то рейды, перестрелки…

— Такая же рутина. Только еще по локоть в крови и дерьме.

— Вот и съездишь, отдохнешь от всего этого.

— Я так понимаю, ты пришел меня уговаривать? Компанию получше не нашел?

— В тот день, когда я не найду компанию для пьянки, я совершу ритуальное самоубийство, чтобы не быть позором своего рода, пусть я и приемный. Но у меня есть лучший друг, который закопался в своих бумажках, как червяк в… гм! Что? Сам сказал. Не гипнотизируй мою совесть, она крепко спит и гипнозу не поддается.

— Гаральд, у меня куча работы.

— Это всеобщий выходной.

— Я дежурю.

— Врешь, — Гаральд нахально развалился в кресле для посетителей. Мебель обреченно всплакнула фурнитурой, но выдержала. — Буду сидеть здесь, пока не поумнеешь.

— Пока не состаришься.

В кабинет заскреблись.

— Лорд Коннор, срочно, — в дверь просунулась сначала рука с телефоном, а затем уже весь остальной организм адъютанта. — Канцелярия патриарха на проводе.