Мертвая хватка (СИ) - Самира Виктория - Страница 21

— Вряд ли естественная, — решил поумничать аристократ. — Не старуха же. Труп, вы сказали, целый. Не избивали, и не думаю, что насиловали.

— Это ты по себе судишь, — не удержался от подколки де Зирт. — К лордятам вроде тебя девки сами в постель прыгают. Что осклабился? Я, думаешь, стариком родился? Так вот, чтобы ты знал, на улицах окраин, особенно, в подворотнях, предостаточно желающих на всякую бабу. А эта по меркам какого-нибудь непритязательного бродяги еще ничего так. Была. Осмотришь на предмет признаков сексуального насилия?

Юношу перекосило.

— Как проводить осмотр? — тут же мужественно уточнил второй практикант-простолюдин.

— Никак. Пока. Внимательно смотрите, что здесь не так?

Все четверо машинально приблизились.

— Зрачки расширены, — начал комментировать Мердок. — Десны в плохом состоянии. Кариес. Массово. Состояние кожи…

— А сам не видишь? Язву, вон, на бедре. Куда руками полез! Инструмент тебе зачем? — де Зирт пихнул студенту корнцанги. — Медицинский он окончил, чему вас там учили? Кстати, характерная такая язва, да? Кто в курсе, от чего она возникает?

— Инъекции сыворотки черного лотоса, — предположил «лорденок». И под испытующим взглядом магистра поспешил объяснить свою осведомленность. — Я видел пару человек с такими. С похожими.

Де Зирт высказал отборным альварским матом все, что думал. Золотая молодежь империи не шарахается по наркопритонам. И не якшается с опустившимися. Если «пару раз видел», то в компании таких же золоченых. А значит, уже, как минимум, двое имперских чиновников — будущих ли или уже состоявшихся — продадут однажды пару государственных секретов за дозу наркотика. И это только те, кто общается с этим недоноском. И это только те, у кого уже появились характерные язвы, возникающие примерно на второй год регулярного употребления. Беда… Надо бы Тагиру сказать. Обязательно. И проверить принца, во что бы то ни стало. Из его шайки лорденок.

«Ладно, я вам сейчас покажу, сукины дети, чем заканчивается знакомство с запрещенными веществами. На всю жизнь запомните!»

Схватив со стола инструмент, де Зирт с размаху прошелся скальпелем по мертвому телу и запустил руку в брюшную полость.

Хлюпнуло. Бумкнуло. Девушка рухнула в спасительный обморок первой. Отсчитав три секунды, де Зирт с удовольствием пронаблюдал траекторию выпадения ее партнера.

— Экие неженки, — хмыкнул он, глядя на оставшихся стоять парней. — Вас, полагаю, не манной кашей из ложечки кормили.

— А можно сейчас не о еде? — придушенно попросил безвестный студент.

Де Зирт еще поколдовал над телом и продекламировал нараспев:

— Вот она, печеночка, видите? — ее он тоже поднес поближе к носу и вдохнул знакомый запах, напоминающий цветущий миндаль. — Ага! Именно об этом я вам и говорил, молодые люди. Человек может сколько угодно молчать, но перед криминалистом откроет все свои тайны. И сердечные, и желудочные. Чувствуете запах? Именно он, черный лотос. Что стоим? Унитаз — там. Не донесете — убирать будете сами, я вам не полотер.

Парень стремительно исчез в туалетной зоне. Мердок еще стоял, только глазищи таращил.

— Токсическое поражение? — предположил он.

— Догадался или выводы нужные сделал? — де Зирт повертел в окровавленных руках деформированную, посеревшую печень.

— Специализируюсь на изучении наркотических и психотропных веществ.

— Магистерскую на эту тему что ли пишешь? — сообразил альв.

— Да, — молодой человек говорил уже через силу.

— Ты еще тут? — сжалился де Зирт. — В туалете два унитаза. Бегом!

Повторять не пришлось.

— И помните, — громко прокричал магистр, обращаясь к открытой двери санитарной комнаты, — что необходимо соблюдать чистоту и эстетическую опрятность. На секционном столе, инструментах, вспомогательных принадлежностях и на самом трупе после вскрытия не должно оставаться крови, осколков костей, содержимого желудка и каловых масс. Протереть все губкой или салфеткой. Продезинфицировать. Обязательно убедиться, что в помещении нет мух. Если есть — провести дезинсекцию любыми доступными средствами. Это я вам говорю, молодые люди. Как закончите, уберете здесь все. Труп в холодильник, раствор для дезинфекции в тумбе. Робы отдать в стирку сестре-хозяйке. Этих двоих мне здесь не забудьте!

И удовлетворенно заулыбался, слушая, как надрываются уже абсолютно пустые желудки практикантов. Затем снял перчатки, любовно, чуть подрагивающей ладонью провел по мертвому лицу и, склонившись к трупу, поцеловал в холодные синие губы.

— Ты ж моя девочка… Спасибо за помощь, милая.

Триединая империя, Джалан

Район Фирих, департамент правоохраны и судейства

В кабинет коллег лорд Коннор зашел без стука. Дознаватель, которого он все еще называл Старшим, поднял на него удивленные глаза.

— Доброе утро, лорд…

— Без церемоний, — оборвал Виктор и придвинул стул к письменному столу коллеги. — Насчет мэра де Гайоса.

— Нам нечем его зацепить, — развел руками дознаватель.

— Не требуется. Это будем делать не мы.

— Поясните свою мысль, лорд Коннор.

— Нас он не боится. По закону мы можем предъявить ему только избиение. Он сядет максимум на два года. Выйдет через год. А если сдаст своих дружков-контрабандистов, и информация из департамента просочится — он покойник. Вот их он боится гораздо больше.

— Мы это уже обсуждали, — раздраженно покосился на дверь Старший.

— А что, если кого-то еще, допустим, каких-то третьих своих знакомых он будет бояться сильнее, чем нас? И больше смерти… Он предпочтет либо рискнуть и пойти под нашу защиту, либо, — Виктор оскалился, — либо умереть. По крайней мере, это будет быстро.

— К чему вы ведете? — Старший никак не улавливал суть. Ему начинал досаждать этот молодой выскочка.

— К тому, что наш мэр откуда-то берет живой товар. Девушек, которых избивает. Значит, у него есть друзья, которые их поставляют.

— Имеет право на приватную жизнь.

— Да, — кивнул Виктор, — только, во-первых, избиение было и остается преступлением. Во-вторых, это девушки из борделя. Хозяин заведения обязан сообщать о таких случаях нам, какой бы договор ни подписывали сами дамы. Что они в курсе всех рисков, и клиенты бывают разные. О любом инциденте положено доложить. За сокрытие бордель лишается лицензии. Имущество конфискуется. Руководство сядет.

— Каким образом это связано с мэром?

— Самым прямым. Мы знаем, кто поставщик девок. И подбросим ему нужный компромат на де Гайоса. Чтобы друзья мэра пришли к выводу: он решил убрать их из столицы. Скажем так, заменить более сговорчивыми — или платежеспособными.

— Они его убьют! — запротестовал Старший.

— Нет, — покачал головой Коннор. — Эти не убивают. Люди для них — ценный ресурс. Как вы думаете, сколько найдется в городе желающих трахнуть бывшего мэра? Закованного в наручники где-нибудь… в пригородном борделе?

— Полагаю…

— Достаточно. И де Гайосу эти перспективы отлично известны. Он просто об этом еще не думал. Его дружки стали слишком самоуверенны. Прочно уселись и сытно живут. Полагают, что если их никто не трогает, то это будет длиться вечно.

— Лорд де Гайос не сдаст своих.

— Ему и не надо. Это сделаем мы.

Не дожидаясь ответа, Виктор вышел из кабинета и взялся за дело.

Этим же утром в разработку попал Эмиль, столичный «куратор» сети борделей, славящихся самыми вольными нравами. Вычислить его причастность к поставкам «живого товара» было несложно — на видео засветился один из его сутенеров. Оставалось дожать.

Из числа всех криминальных баронов города Эмиль был самым слабым звеном. Точнее, самым глупым. Да, он блистательно делал свою странную карьеру, влезая без мыла туда, куда другие даже не решались соваться. Наглым был до невозможности — это его качество помощник прокурора тоже оценил. Зато интеллекта недоставало. А где слабое звено, там и рвется любая, даже прочная цепь.