День Гнева (СИ) - Кирнос Стефан - Страница 81

Последний элитный враг, в жалкой надежде спастись, попытался упорхнуть на тех же крыльях, что и прилетел, но мощным выстрелом из пистолета Аурона был убит — пуля пробила затылок, отсалютовав изо лба металлом и кровью, оставив Гвардейца лететь дальше на прыжковом ранце, который всё дальше и дальше на ревущих соплах уносил труп.

Атака отбита, но впереди надвигается буря — белые образа воинов из Гвардии «Антивирус» мелькают средь остальной массы, как снежные хлопья в полёте и на первый взгляд им нет числа. Ликвидаторы лоснящиеся стальными корпусами на пробивающимся солнце, и Киберарии, расплывающиеся в пространстве под плащами-невидимками, рассеянной стеной подходят всё ближе к воронке, выбирая цель. А всем балом вражеского безумия правит высокая и худая тварь, несущая тяжёлый фламберг, второй, взамен утерянного, в не по стилю красных, только что приваренных конечностях.

— Что это за тварь, Маритон? Та с синим прожектором во лбу? Я же его разил… — счищая с меча ошмётки плоти и другой дряни, оставшейся от Гвардейцев, спросил Аурон.

— Это один из Апостолов, — от ответа мужчины удивлением подавились все. — Он командир всех армий в Информократии и глава Гвардии «Антивирус». Чтобы быть как можно совершеннее он перенёс своё мышление в микросхемы компьютера, вместе с мозгом, который храниться и работает под бронёй той машины…

Маритон больше не говорит ни слова, желая последние минуты своей жизни провести в тишине. Он ощущает, как смерть в тысячах вражеских ликах постепенно настигает его. И горячий жар смертоносных лучей и адской плазмы готовиться их обратить в пепел. На губах мужчины проскользнула тень лёгкой улыбки, выуженной сквозь бессилие и боль, ставшей не символом радости от свершённой мести, но скорое ощущение смерти его радует. Только друга-священника нет, чтобы его отпеть и замолвить слово перед старым Богом, и может только тогда на душе мужчины настанет истинный покой.

— Вот он, конец наш славный! — во весь рост встал Аурон, вздев сверкающий в лучах яркого солнца клинок, его крест на прожжённой ткани затрепетал не хуже боевого знамени, а голос стал подобен драконьему рыку. — Так встретим его, как подобает истинным воинам! Без страха и без сожаления!

Впереди жуткой волной продолжают наступать разрозненными рядами множественные бойцы врага и их желание как можно ближе подойти естественно — они хотят единым залпом превратить в уголь и пепел воителей Империи и парадным маршем победы контратаковать и вышвырнуть своего врага из столицы. С ними в последнюю битву идёт сам Апостол, готовый обрушить всё неистовство технологического военного прогресса на головы тех, кто сегодня бьётся против них. Но не для Рейха сегодня наступил Dies Ire (День гнева)…

— Рано вы отчаялись, собратья! — радостный возглас, донёсшийся откуда-то сзади механическим звучанием, принёс благую весть для оставшейся горстки наступающих, что ввергло во всеобщий ступор.

Наступление Гвардии «Антивирус», вкупе с продвижением Киберариев замедлилось, перейдя к холодному анализу ситуации и только Ликвидаторы, в которых заложена программа, и обычные солдаты, коими владеет ярый фанатизм, продолжают медленное наступление.

Капкан захлопнулся незаметно. Оттуда, где за укреплениями стояли ещё немногие солдаты спецподразделения полка «Коготь орла» и обычные бойца Армии, явились громоздкие двухметровые фигуры «Нуккеров», лязгающие тяжёлой бронёй, и множество стволов лёгкой пехоты. Средь зданий и построек просочились штурмовые отряды спецназа Империи и Орды Конвунгара, с поддержкой массивного контингента Армии Рейха, который обошли врага с фланга и взяли его в тиски. Всё сохранялось в тайне до одной единственной секунды, когда нужно исполнить момент кары.

Маритон не слышал, как к ним подобрались «Нуккеры» в сопровождении пехоты и теперь может наблюдать прекрасных воителей в блестящих стальных доспехах с восточной гравировкой. Они затянули весь тыл как стена, и обернуться непреодолимой преградой для контратаки. С другой стороны Гвардейцы «Антивирус» получили себе достойного врага и смогут показать себя во всей красе и выложиться на пределе всех сил.

Казалось что пространство, да и сам воздух стали подобны камню — настолько в воздухе повисло напряжение, что ни одна из сторон не стремиться начать атаку. Маритон сквозь прицел дробовика видит, как исчезают окончательно Киберарии, сливаясь с местностью, а Гвардейцы выбирают мишень и такая обстановка может продлиться целую вечность.

Но всему приходит конец и тяжёлый фламберг Апостола указывает на ряды имперских войск, безмолвным повелением приказывая начать атаку. В ту же секунду сумасшедшим огнём ему ответили автопушки «Нуккеров», чьи снаряды визжащей волной пролетели над ухом Маритона. Спустя секунды первые ряды контр наступающих исчезли в смертельном огне, став разорванными ошмётками. В ответ на «Нуккеров» обратили оружие Гвардейцы, выдав снопы лучей, прожигающих броню как бумагу и один из высоких могучих воителей пал замертво с вывоженной до черна грудью. Звук и всё вокруг сотрясли и едва ли не разорвали сумасшедшие звучания войны — снаряды истошным рёвом носятся над головами, а пули, как рои мух жужжат везде и всюду.

Маритон инстинктивно стреляет и прячется за укрытием, но картечь его дробовика вряд ли могла нанести кому-то вред.

— Это не поможет! — знакомый голос настиг мужчину совершенно неожиданно, и он чувствует, как рядом с ним в укрытие падает ещё один солдат, только в чёрной продырявленной рясе и бронежилете.

— Флорентин, ты жив!? — подивился Маритон, крича сквозь плотный шторм боя. — Но как? Когда мы сюда пришли, тут никого не было.

— Хвала Господу, что ты выжил! — Радостно ему отвечает Антинори. — Это был наш план… за счёт малых сил вытянуть часть Гвардии с Апостолом и прикончить их.

— То есть мы для… плана всего лишь наживка для Гвардии?

— Не удивляйся этому! — Антинори на секунду прижался, когда над его головой провизжала пуля. — Это приказ самого Конвунгара, — и потянувшись куда-то в сторону он швыряет в руки Маритона белый вытянутый ствол с небольшим прикладом. — Это единственное, что хоть чего-то стоит в этой бойне!

— Что это?! — пытаясь перекричать битву, спрашивает Маритон, надрывая голос.

— Энергетический мушкет! — Антинори на пару секунд взял паузу, оценивая обстановку, и посмотрев, что всё вокруг утопает в массивах огня, обратился к Маритону. — А что теперь!? Как побеждать будем!?

— Не знаю…

Всё вокруг, куда не кинь взгляд, тонет в море пламени — автопушки и орудия Гвардейцев стали подобны косе смерти, которая косит любого попавшего на острие её играющего лезвия. Гвардия «Антивирус» бьётся, что есть сил, высылая на встречу «Нуккерам» всё новых и новых бойцов, чья броня не выдерживает долгого перекрёстного огня автоматических пушек. «Нуккеры» используют концентрированный огонь нескольких боевых единиц, чтобы пробивать «несокрушимые» доспехи врага. А Гвардия отвечает им одиночными залпами и лучи так и норовят растерзать механическую плотную защиту «Нуккеров». Спецназ и противотанковая пехота Рейха многочисленными отрядами и шквальным огнём тяжёлых пулемётов и миномётов сковали контрнаступление по всем флангам. Свистящая смерть дождём из мин уничтожала лёгкие отряды обычных солдат и Киберариев, а пулемёты, чьи ревущие пули способны разрезать лёгкую бронетехнику, срезают Ликвидаторов и Гвардейцев, оттесняя тех ближе к центру. Всё медленно превращается в бойню и Маритон видит, что и Гвардия «Антивирус» пытается сеять смерть в рядах имперцев. Их лучи смерти выжигают вражеских воинов целыми рядами, прожигая любую броню. Средь чёрных стен и остовов зданий замелькали горячие белые устремления, ставшие ярким, и смертельным, напоминаем о боеспособности. Гвардейцы действуют как один организм и, заменяя друг друга, поддерживая там, где нужно и сменяя павших соратников, превратились в чёткий механизм войны. Контрнаступление ощетинилось бесконечной фалангой белоснежных лучей и плевками горящей плазмы, вкупе с роем пуль, которые с предельной точностью пытаются сеять Ликвидаторы.